Под прикрытием

На часах уже за полночь, а Токио живёт — толпы людей, яркие фонари, неоновые вывески, отблескивающиеся в лужах из-за недавно прошедшего дождя, и громкая музыка повсюду доносящаяся из клубов. Шунтаро едет домой с очередного мероприятия — держать лицо целый вечер и натянуто улыбаться людям, которые тебе, откровенно говоря, противны, довольно утомительно, параллельно ещё и нервничая из-за недостатка охраны. Отец совсем недавно спихнул все свои обязанности на сына, как только ему исполнилось 25, тем самым сделав Чишию главой одной из самых влиятельных мафиозных семей в Японии. Блондин никогда не брал участия в «грязных» делах напрямую, но прекрасно понимал, как всё устроено. Папа ещё с 16-ти лет упорно готовил к этому сына, рассказывал, водил с собой на встречи, привлекал к разного рода собеседованиям и заполнению документов, да только самого Шунтаро это никогда особо не интересовало. Он понимал, что наследник, что нет у него выбора, кроме как взять на себя всю ответственность и все обязанности, и явно не ожидал, что это произойдет так скоро. Здоровье подкосило отца внезапно — инфаркт — непредсказуемая болезнь. У Чишии не было времени нервничать и хоть как-то подготовиться к работе. В тот же день, как только его отец пришёл в себя в реанимации, бумаги были подписаны — в один момент абсолютно всё: бизнес, дом, персонал — перешли под руководство молодого парня. По началу было безумно сложно, но даже не считая его прямых обязанностей, было то, что выбивало из колеи больше всего остального. Конечно, Шунтаро был наслышан о конкурентах и врагах, но не ожидал, что его хотят убить чуть ли не на каждом шагу. Охраны не хватало, главный телохранитель на больничном, а времени нанимать новый персонал просто не было — он и так спит по 3-4 часа, сутками сидит за бумажками и ездит на мероприятия, а подбор новых людей он даже никому доверить не может — должен сам убедиться в навыках. Из своих мыслей Чишию вырывает вой сирен, он поднимает взгляд, в окне интересная картина. Яркая вывеска клуба, переливающаяся разными цветами, громкая музыка доносящаяся из помещения, а при входе — тихий ужас. Скорая, полиция, кровь на мокром асфальте, лежащие там тела, возле которых крутятся врачи, но один парень крепко стоит на ногах. У него руки за спиной, которые копы заколачивают в наручники, весь в синяках и ссадинах, лицо опухшее, но глаза такие живые, полные ярости и жестокости. — Останови машину, — не раздумывая произносит Шунтаро водителю. Папа говорил, что любопытство сына до добра не доведёт, но блондин в очередной раз ведётся на поводу у своей же любознательности. Когда они паркуются у того самого клуба, парня уже копы под руки держат, собираясь в машину усаживать. Чишия подходит к одному из них, спрашивает: — Кто этот парень? — его не интересовало, что произошло, подробности происшествия, он не сводил взгляда с брюнета, который на самого Шунтаро даже внимания не обращает, лишь молча сплёвывает кровь на асфальт. — Участник драки, троих охранников в клубе раскидал, потому что фейс-контроль не прошёл, одного из них вон в реанимацию увозят, — отвечает офицер, головой указывая в сторону отъезжающей скорой помощи. — Он один? — переспросил Чишия, на что получил лишь утвердительный кивок от полицейского. Снова осматривает парня с ног до головы — это всё не случайность, он знает, как бить, а если знает, значит он ему нужен. — Могу я получить о нём информацию? Хотя бы минимальную, — спрашивает ради приличия, прекрасно зная, что ему не откажут. И правда, через пару минут у него на руках небольшой листок с данными парня: имя с фамилией, возраст и статус, дальше следуют извинения от полицейского, что больше рассказать не может, как бы не хотел. Шунтаро натягивает улыбку, благодарит и направляется домой. Но спать не ложится, сначала перечитывает листок — информации хоть и мало, но вполне достаточно, дабы правильные люди нашли побольше. Затем поднимает на уши все свои связи: адвокаты, юристы, та же полиция. Утром Чишия, уже сидящий в своем кабинете, слышит стук в дверь, не раздумывая произносит: — Входи! — как и ожидалось, заходит секретарь, кладёт на стол папку с информацией про того парня, хотя это было больше похоже на досье, и сообщает: — Мне позвонили только что, сказали, что он уже едет, будет где-то через минут 30–40. — Спасибо, можешь идти, — с привычным холодом отвечает ему босс, и когда дверь за парнем закрывается, Шунтаро медленно закуривает сигарету, открывает папку и начинает читать. Личное дело № 3580–Н ФИО: Нираги Сугуру Дата рождения: 09.03.2001 Возраст: 24 года Видовой статус (A/B/O): Бетта Гражданство: Япония Место регистрации: Токио, район Ота Медико-генетический профиль Рост: 178 см Вес: 61 кг Телосложение: сухое, мускулистое Аллергии: не выявлены Подтверждён статус «бетта» Военная служба: Силы самообороны Японии Срок службы: 2019–2022 Вид службы: краткосрочный контракт Подразделение: 2-е пехотное (учебно-базовое) Шунтаро затягивается, перелистывая страницы, вроде бы всё чисто. Копии справок на месте, всё приложено. Казалось бы, идеальный кандидат, тот, которого он так долго искал, но что-то всё равно смущает. Данные парня уже были неинтересны, переходит к характеристикам, ведь людям со стороны всегда виднее, что за человек. Первая — ещё со школы, парень выпустился 8 лет назад. Оценки средние, практически все — «удовлетворительно», но больше всего интересовал блондина небольшой текст внизу, комментарий классного руководителя. «Тихий, замкнутый, сложно адаптируется в коллективе, склонен к конфликтам с одноклассниками. Был замечен во многих потасовках, одна — с участием преподавателя. Импульсивен, отмечена высокая раздражительность, особенно в периоды стресса. На замечания реагировал резко, с агрессией, в коллективной работе и мероприятиях участия не брал.» Шунтаро усмехается, перелистывает документы со школы ещё раз, но ничего кроме аттестатов не приложено. — Агрессивный подросток, постоянно дерущийся с одноклассниками, которого даже к школьному психологу ни разу не отправили? Да я больше поверю в то, что мой отец — балерина, — бубнит себе под нос Чишия, коротко смеясь, тихо, безрадостно. Заостряет внимание на старой фотографии Сугуру, ещё школьной: он на ней очень хмурый, щеки впалые, а взгляд — словно у зверя в клетке, готового напасть в любой момент. — Он уже тогда выглядел далеко не как школьник, как солдат, — задумчиво произносит Шунтаро, докуривая сигарету и выбрасывая её в пепельницу. Далее переходит к колледжу. И снова ничего примечательного: специальность — цифровая безопасность и прикладное программирование, оценки идентичные со школьными, но ведь самое интересное внизу — характеристика от куратора. «Спокойный, изолированный студент. Работал индивидуально, в групповой деятельности и позааудиторных работах участия не брал. Сдавал все работы вовремя. Поведение дисциплинированное. Инциденты отсутствуют.» — Спокойный? Серьёзно? — пробубнил блондин, прочитав лишь первую строчку, не сходились как-то отзывы преподавателей в школе и колледже, это смущало. — Агрессивный школьник, резко превратившийся в тихого студента? Ты решил затишье перед бурей устроить чтоли? Или просто безинициативно четыре года там штаны просиживал? — рассуждал вслух Чишия, поджигая ещё одну сигарету. Перечитывал эти две характеристики снова и снова, пытаясь найти хоть какой-то подвох — всё чисто. У него не было чётких подозрений или каких-то зацепок, даже предположить не мог, что конкретно не так, но это странное чувство внутри с каждым разом всё сильнее и сильнее. В итоге не выдерживает, переходит к главному — характеристикам из армии. Их было много: про физическую подготовку, дисциплину, психологическую оценку, лидерские качества, на всё отдельные комментарии, и все на удивление — положительные. Выводы комиссии просто прекрасные: боец результативный, дисциплинированный, в хорошей физической форме, с лидерскими качествами, выносливый, стрессоустойчивый, эффективно действует в напряжённых ситуациях, ну просто образцовый солдат, хоть бери и фотографию Нираги Сугуру на доску почёта вешай дабы все на него равнялись. Взгляд зацепился за последние несколько строчек, и Шунтаро просто обомлел от прочитанного. «Военнослужащий был нацелен на продолжение службы по долгосрочному контракту, подал соответствующий рапорт, уже принят в рассмотрение.» Результат рассмотрения продления контракта: запрос отклонён Причина: не указана Абсолютно все показатели и хвалебные отзывы — всё указывало на то, чтобы продлить контракт. Но его не продлили. Без указания причин, слишком всё это подозрительно. Чишия опускает взгляд, неофициальный комментарий — он проводит по тексту пальцем, читает: «Решение комиссии не связано с поведением и/или результатами. Данный военнослужащий не вписывается в корпоративную модель Сил самообороны Японии. Дополнительные данные — засекречены.» Если эти дополнительные данные не смогли раздобыть даже его люди, значит там и вправду что-то серьёзное. — Или ты кому-то сильно насолил… или о тебе узнали что-то, что нельзя разгласить официально, — разговаривает с пустотой Шунтаро, лениво откидываясь на спинку кресла. На лице играла самодовольная усмешка, не зря у него было то странное предчувствие ещё с того момента, как он эту чертову папку в руки взял. Становится всё интереснее, он ещё ничего толком не знал, были лишь догадки, по которым мог выстроить парочку теорий. Прав был папа, любопытство Чишии его когда-нибудь погубит. Но он сейчас точно знал, что ему нужен этот парень. Сугуру переступает порог огромного и дорогого особняка, руки всё ещё в наручниках, сзади — два полицейских, спереди — двое охранников, и, как он понял, то ли секретарь, то ли заведующий, ведут его через огромные помещения с дорогой мебелью, старинными вазами и коллекционными фигурками. Дизайн каждой комнаты продуман до мелочей, узкие коридоры выглядели словно во дворце у королевы, даже лифт, большой и просторный, словно чем-то дорогим отделан, чем именно Нираги рассмотреть не успел, ехать было всего три этажа. Но в отличие от первого, здесь было подозрительно тихо — ни звука, кроме их собственных шагов. Он видел через стеклянную стену в лифте, что на других этажах кипит жизнь: много людей, все между собой общаются, работают, а здесь пусто, и никакого объяснения от окружающих его людей не было, оставалось смириться с происходящим вокруг. Они останавливаются перед большой, тёмной, дубовой дверью, никакой таблички или любых других опознавательных знаков. Нираги вообще не понимал, куда и зачем его привели. Полицейские просто подошли к его камере, одели наручники и повезли сюда без каких-либо объяснений, а он и не расспрашивал — какая вообще разница, если его всё равно посадят. Он даже истинную причину той драки офицерам не рассказал, смысла нет, не поверят. Секретарь стучит в дверь, затем после тихого «кто?» приоткрывает её. — Чишия-сан, они приехали, можно к вам? — спрашивает парень, чуть наклоняясь вперёд. — Да, заводи их, — равнодушно отвечает Шунтаро, откладывая папку с личным делом Сугуру на край стола. Охранники входят первые, затем полицейские толкают Нираги в спину, дабы тот прошёл вперёд. Брюнет немного замешкался, затем переступил порог. Эта комната отличалась от других, что он видел здесь. Тишина тут глухая, давящая, эти противные стены словно давят со всех сторон, чистые, без единой картины или полочки, вообще никаких деталей. На дворе яркое солнце, а шторы плотно задвинуты, лишь небольшая настольная лампа на столе хоть немного освещала помещение. На кожаном, видно что дорогом кресле сидел блондин. Сугуру уже видел его вчера, хоть и мельком, внимания особо не обратил, а, видимо, этот парень на него — очень даже. Полицейские снова пинают его в спину, чуть ли не силой в кресло напротив этого блондина усаживают, сами пристраиваются рядом. — Спасибо, а теперь выйдите, пожалуйста, хочу с ним сам поговорить, — холодно произносит Чишия, убирая всё лишнее со стола, но заметив, что ни охрана, ни сотрудники правоохранительных органов ни шелохнулись, поднимает недовольный взгляд на них. — Я не ясно выразился? — переспросил Шунтаро, голос чуть повышая и настойчиво на дверь указывая. — Чишия-сан, мы не можем оставить подсудимого наедине с вами, он может вам навредить, — отвечает один из охранников, переминаясь с ноги на ногу, копы лишь молча кивают. А затем наблюдают, как блондин буквально кидает на стол заряженный пистолет, перед этим предварительно сняв его с предохранителя. Нираги аж дернулся от неожиданности и в спинку кресла вжался, взглядом с оружия не сводя. — Так лучше? Лишний раз дернётся или скажет что-то не то — я его пристрелю, а теперь вышли отсюда, — уже с явным раздражением произносит Шунтаро, спорить с ним в этот раз никто не стал, дверь тихо закрылась под пристальным взглядом блондина, они остались вдвоём. Сугуру даже не успел осознать, что вообще здесь происходит и рассмотреть своего собеседника, зато как только тот разозлился — сразу понял, перед ним альфа, ещё и похоже доминантный. Феромоны в нос ударили мгновенно, что-то похожее на мяту, да такую приторную, что окно открыть захотелось. Но нельзя даже виду подавать, что он что-то почувствовал — он ведь бета, никакая не омега, по всем документам, справкам медицинским, во всех госструктурах — бета. И не важно, что он каждый раз баснословные деньги платит, дабы ему ни в коем случае не написали на этих чертовых бумажках правду, не важно, что он принимает тяжелые блокаторы, чтобы никто его запах не услышал — так было с самого детства, и так будет всегда. — Ну что ж, Сугуру, давай теперь спокойно поговорим, — уже намного мягче произносит Шунтаро, опираясь на спинку кресла и складывая руки на груди. — Откуда ты знаешь моё имя? — шокировано, хотя скорее возмущённо, спрашивает Нираги и даже руками дергает — не были бы они в наручниках, хлопнул бы по столу, или даже по этому наглому блондину, который его раздражал одним своим присутствием. — А почему ты ко мне на «ты»? — удивляется уже Чишия, но ответ последовал незамедлительно: — Ты вроде мой одногодка, че я тебе выкать должен? — к удивлению такая реакция блондина лишь посмешила, он усмехается, в очередной раз тянется за сигаретой — каждый раз так делает, когда сосредоточиться не может. Даже Сугуру предлагает, но тот отказывается — руки скованы, курить неудобно. — Давай я тебе всё объясню, — Чишия на секунду замолкает, дабы затянуться, продолжает: — Слышал что-нибудь о Куроцуки-гуми? — Нираги утвердительно кивает, а кто не слышал об одной из самых влиятельных мафиозных семей в Японии, в подробности он никогда не вдавался, просто знал о существовании, ему было этого вполне достаточно. — Ну так вот, я глава этого клана, Чишия Шунтаро, и у меня есть к тебе предложение. — У Сугуру в этот момент словно земля из-под ног ушла, вся его уверенность вместе с ней. Кто бы мог подумать, что этот насмешливый парень, с которым он только что препирался и спорил о местоимениях, окажется главой мафиозного клана, о жестокости которого не слышал разве что младенец. Брюнет медленно переводит взгляд на пистолет, слова Шунтаро эхом отзываются в голове: «Скажет что-то не то — я его пристрелю». Тогда Нираги не поверил, не воспринял всерьёз, конечно, от неожиданности даже испугался на секунду, но подумал, что это всего лишь театр перед громилами охранниками, а вот сейчас эта фраза звучит иначе — как настоящая угроза. Чишия в ожидании логичного вопроса замечает, куда смотрит Сугуру, и сразу спешит успокоить парня: — Да не буду я тебя убивать, успокойся, — произносит блондин, убирая пистолет в тумбочку, перед этим поставив его на предохранитель, и руки в стороны разводит, как бы показывая, что в них ничего нет — всё-таки то и правда был театр. — Так это что за предложение? — немного замявшись, спрашивает Нираги, облегчённо выдыхая. — Работай на меня, стань моим телохранителем. — Сугуру опешил, снова. Сколько ещё раз он откровенно говоря ахуеет за этот короткий разговор? Он только что чуть не стал мишенью, а буквально через мгновение этот засранец предлагает стать для него щитом? Хотелось отшутиться, засмеяться в голос, но Нираги не идиот, понимает, что Шунтаро сейчас серьёзен, и в этой игре — он здесь пешка. Он не хотел служить никому, особенно альфе, особенно такому. Но видимо у него не было выбора. — А если я откажусь? — выдает он неуверенно, заранее уже предполагая ответ. — Если ты откажешься, тебя посадят, а так будешь работать на меня, я обеспечу всё: питание, проживание, одежду, оружие — всё что нужно, ещё и зарплата хорошая. Ты правда думаешь, что лучше в тюрьме? — брюнет задумывается, но совсем ненадолго, это был и правда выбор без выбора, лучше уж работать, хоть и на такого бесячего альфу, чем гнить в тюрьме несколько лет. — Я согласен.