В бурях рождаются слова

Прошёл очередной день на линкоре. Под вечер блейдеры стали расходиться по каютам после выматывающего дня и не менее выматывающих тренировок. Вскоре никого не осталось, а линкор погрузился в тишину, прерываемую лишь только редкими волнами, бьющими по кораблю. Вопреки всем прогнозам, небо, на удивление, чистое и не пасмурное, и на этом величественном куполе небосклона раскинулись звёзды, такие яркие, как никогда раньше. В море всё по-другому, нежели чем в грязном портовом городке Японии, здесь легче дышать, легче мечтать и легче думать, да и сам ты преисполнен какой-то небывалый лёгкостью. Ведь, ты не идёшь, ты плывёшь вместе с кораблём, ты подстраиваться под сильный, но приятный ветер, наслаждаешься. Звёзды же в небе так и сверкают, манят в путь, указывают направление на встречу новой стране, а главное, новому дню. Но вот дилема: разве новый день обязательно должен менять твой путь? Да обязан, ведь ты не можешь предсказать, что будет в этом дне, какие люди тебе встретятся, какие ситуации неожиданно замаячат на горизонте, как они повлияют на жизнь. Но вот обязательно ли должно происходить всё самое хорошее, обязан ли новый день нести надежду и счастье. Я думаю, все и так понимают, что нет. Время течёт, уносит как плохое, так и хорошее, пучина перемешивает чувства, эмоции, здравые и не очень мысли, вода не терпит ни слабости, ни излишней смелости, в общем, она похожа на жизнь. И, как ни странно, на линкоре был человек, который её боится. Фубуки Сумие никогда не любил воду, он сторонился рек и озёр, дождь наводил ему тревожность, а море заставляло замирать в ужасе. Это странно для человека живущего на острове, в портовом городе, что ближе всего к воде. С возрастом ему, конечно, становилось легче, море уже не парализавало от одного лишь взгляда на него, но войти его воду он так никогда и не осмеливался. Комичности же этой ситуации придавало ещё и то, что его бей был водной стихии, а аватаром было морское существо. Возможно, это одна из причин почему ему так трудно было создать связь с форнеусом. Сейчас уже была глубокая ночь, час точно, Фубуки не спалось. Последние недели спит он беспокойно, мало, плохо, а всё из-за мыслей, не покидающих его. Всю жизнь он привык решать проблемы по мере их возникновения, высекать их на корню и сейчас, когда всё просто валится из рук и не поддаётся исправлению, ему становится совсем тяжело. Нормализации режима не способствовал и временный переезд в Америку, смена дня и ночи давила, хорошо хоть Шу списал его состояние именно на это. На линкоре ему стало совсем плохо, его окружала вода, и не оставляла ни путей отступления, ни надежды на лучшее. Недавний разговор с Суо не дал уснуть и сегодня, вы не подумайте, Фубуки человек разумный и, к сожалению, реалист, он понимает, что их дружба закончилась, если вообще когда-то начиналась. Даже надежда, которая должна была тешиться внутри, уже не отзывалась - с каждым новой встречей, обидной фразой, неприятным комментарием, размышления становились тяжелее и назойливее, сон отступал. Сейчас он также, как и при встрече с Суо несколько часов назад, стоял возле перил на палубе линкора, который медленно шёл через солёную пучину. Прохладно, но что поделать: идти обратно, в тёплую каюту опрометчиво, ведь его "лучший друг" явно стережёт его у двери, чтобы накинуть новую порцию унижений перед их матчем. Как назло они стали соседями: Суо, как человек крайне презрительно относившийся к людям и их обществу, выбрал себе одну из самых дальних кают, которые расспологались вдоль одного длинного коридора. Он чисто физически не мог выбрать последнюю, ведь она заранее была заготовленна дня последнего участника линкора, на тот момент никому неизвестного. Но был шанс, что этот самый последний участник вообще не поднимется на круиз, поэтому выбор Генджи не казался глупым и необдуманным, ему просто не повезло заселиться возле "лучшего друга", впрочем, как и Фубуки. Чтобы попасть в свою каюту Сумие надо пройти по длинному коридору мимо всех остальных жилых комнат, включая апартаменты Суо. У него чуткий сон, он его услышит, произойдёт неприятная встреча. Вот кому это надо? Точно не Фубуки, поэтому он предпочёл тихо наблюдать за звёздами в одиночестве, стараясь не случайно не бросить взгляд на воду. Сзади послышалось шаги, Фубуки напрягся, прислушался и заметил - другие звуки в такой тишине были легко различимы: вот шорох пальто, изгибающегося от быстрой ходьбы хозяина, вот еле уловимый стук каблуков сапогов о палубу, вот развиваются волосы на ветру.... кто же это? Суо? Он всё таки решил не ждать его возле двери, а прийти в открытую ещё раз? В любом случае, кто бы это не был, он уже рядом... осталось меньше 5 футов... сейчас. –Фубуки, ты чего не спишь? – это был Кияма. Он подошёл совсем близко, подождал ответа секунд пять и, недождавшить его, устроился рядом возле перил. «Что-ж из двух зол выбираем меньшую, да?», – пронеслось в голове у Фубуки с разражением. Присутствие Старшего отнюдь не вызывал у него печаль и грусть, как присутствие Генджи, зато вызывало желание биться головой о ближайшие твёрдые объекты. Они не первый год знакомы, как многие почему-то думают, и не первый год Сумие удивляется откровенной глупости и назойливости Киямы. Он не плохо учится, даже приуспевает в математических науках, но иногда отпускает такие шутки и словечки, что хочется выть из окон здания, в котором вы с ним же и находитесь. И почему-то эти словечки и шуточки всегда отпускаются в сторону блондина. И вот от этого хочется не выть, а просто прыгать из окон. Если подумать и хорошенько вспомнить, Кияма вообще всегда был где-то рядом: то он сидит за соседней партой, спасибо дорогая классная руководительница, то он трётся вместе с ним возле кабинета директора насчёт клубных дел, то он вызывает его на поединки, то они идут домой по разные концы дороги и входят в соседние подъезды, то выходят в одно время. И Фубуки соврёт, если скажет, что не пытался это пресечь: пересаживался, пытался вылавливать директора в коридорах, прятался в недрах спорт зала, ходил домой с Суо, выходил раньше или позже - и всё равно, Кияма маячил на перефирии зрения. Недавно в их портовый городок заявился Акабане и почти сразу сдружился с Киямой. Тут Фубуки допустил мысль, что его оставят в покое, что эти двое будут в идеальном симбиозе придуршества, но не тут-то было: его теперь терроризируют вдвоём. У Старшего как будто стало больше поводов пораздражать Сумие посредством неугомонного Айги, который постоянно норовил куда-то вляпаться или кого-то вызвать на дуэль. И вот он снова возле него, в этот и так раздражающий день. В общем с Киямой у него были определённые проблемы, которые почему-то вызывали у него слишком взрывную и раздражённую реакцию, и которые не придавали красок этой ночи. И тем не менее он слегка повернул голову к Старшему, проговаривая уже выученное словосочетание, ну знаете, на всякий случай: – Забылся на тренировке, - ответа не последовало и на несколько десятков секунд повисла неудобная тишина. С тяжёлым вздохом он спросил. – А ты? Всмысле, ты не похож на человека способного подвинуть свой график сна ради настолько долгих тренировок. – Я помогал переносить Айге палатку на "безветренную" часть палубы, он не понимает, что это бесполезно, но шума наводит много – как тут отказать? Несколько человек даже, проходя мимо, покрутили пальцем у виска, хах...– весело подхватил вопрос Ранджиро, и тут же продолжил. – Айгер сразу уснул, а я вот, гуляю. – Я бы сделал также, если бы вдруг прошёл мимо и увидел такую картину. И вновь повисло молчание, Фубуки хотелось, чтобы Кияма побыстрее ретировался, но этого не происходило. Что ему нужно от него? Нет бы идти "гулять" где-нибудь подальше от разражённого блондина, от этой несчастной перилы, с этого проклятого корыта, но нет он упорно стоит рядом с ним. Фубуки ненавидит это "корыто": слишком много моральных усилий было сделано, чтобы на него войти, не меньше усилий тратилось ежедневно, чтобы не начать биться в панике от любого покачивания, и, что самое ужасное, это знал Суо. И он пришёл над ним поиздеваться, снова напомнить о слабости, тонко сказать, что, отнюдь, у него она не одна. Теперь пришёл Кияма. Боже мой, да сам Фубуки сейчас ощущает себя той самой девочкой из книг, которой кажется, что все её ненавидят, что весь мир против неё, и что всё плохо... навсегда! Ему стыдно, очень стыдно, за такие чувства. Он не хочет делать из себя мученика, и не будет. Сегодня ему просто не повезло – слышите все? – неповезло оказаться на этом корабле, оказаться соперником бывшего друга на завтрашнем матче, неповезло пересечься с человеком, которому от него явно что-то надо, но он всё ходит вокруг да около. Ну вот не повезло ему находиться в таком дрянном настроении. Вот бы... Неожиданно особенно сильная волна ударила о бок корабля, прервав мысли блондина. Фубуки хотел отшатнулся от перил, но заставил себя стоять на месте, он крепче, до белых костяшек, сжал железные прутья и пропустил тяжёлый нервный вздох. – Что-то не так Фубуки? - вопрос был неожиданный, а сам Кияма кажется повернулся на звук вздоха Фубуки, времени на подумать не было. – Случилось... Например, ты явно пришёл пораздражать меня, Кияма, – съязвил Фубуки, а "оскарблённый до глубины души" Ранджиро спокойно ему ответил. – Вообще-то нет, я же не знал, что ты не в настроении, да и на лбу ничего вроде «не приближается - убьёт» не написано, – легко парировал тот, а потом продолжил с улыбкой. – А если там что-то и есть, то тебе стоит отодвинуть чёлку. Вот бери пример с меня, если мне когда-нибудь надо будет оставить тебе послание, ты его сразу увидишь, хаха. На лице Киямы расцвела ещё более яркая лучезарная улыбка от своей же шутки, он выглядел довольным и видимо надеялся, что Фубуки тоже повеселеет, но этого не случилось, а стало только хуже. Мгновенная ярость от глупой шутки, сменилась ожидаемым весь день отчаянием: Вместе с раздражением к горлу начала подступать горечь, грозившаяся вылиться в любую секунду. Ему вдруг стало до неимоверного больно. От того ли, что все вокруг него кажутся счастливыми и беззаботными, того что все могут улыбнуться просто так, незадумываясь о изматывающих неудачах и заботах? Его постепенно убивают несчастие, что свалилось на долю за несколько недель, и понимание, что он потерял слишком много важных людей, что не может их вернуть, а они и не хотят. Сколько бы он пытался, ничего не становится как было или хотя-бы чуть лучше, чем есть, и Фубуки понимает, что всё дальше уходит в себя. В этом нет вины Киямы, он просто появился не в том месте и не в тот момент: стремительные победы сменялись почти мгновенными неудачами, у него почти нет бей звёзд, соперником стал бывший лучший друг, который хочет втоптать его в грязь, да ему даже не с кем обсудить стратегию - учителя, который мог бы хотя бы дать совет, рядом нет... ему одиноко. В голове не укладывается, как Айгер так быстро находит себе друзей и знакомых: чуть он пришёл и все объединились. Вот даже Кияма: они с Фубуки раньше не то что терпеть друг друга не могли, но, как уже упомяналось, частенько сталкивались вместе и бывало словестно. А сейчас  находятся на одном корабле, не пытаясь друг друга задеть и не вступая в аппозиции. Почему он никогда так не мог: строить связи, поддерживать отношения? Суо и то сбежал при первой возможности. Всё, что осталось у Фубуки, это: отсутствие сна, давящий страх, вечная тревожность и уже привычное одиночество, совершенно не сочетавшиеся с яркой, почти светящейся улыбке Ранжиро. В общем, пора признать: ему плохо, просто плохо. Нет, наверное, он уже даже не жалуется, не привык, не в его характере – это так, размышления. Это констатация факта, который стоило признать без этих лишних мыслей, что он развёл, вот и всё. И этот факт ударил по эгу, от которого что-то да осталось, хотелось рвать и метать. Своего лица он, естественно, не видел, но чувствовал, что теряет контроль над эмоциями, что его глаза широко раскрыты, брови ползут на вверх. Вероятно, получилось что-то типа негодования. Дыхание стало глубже, но медленней и прерывестей. Ладони на многострадальческой периле иногда судорожно сжимались и разжимались. Пульс ускорился, сердце танцевало о рёбра в нечитаймом такте. Ещё чуть-чуть и всё. Когда Ранджиро уже слишком долго ждал реакции со стороны Сумие, он направил на него взгляд и тихо позвал: – Фубуки... – никакой реакции. – Эй, друг, ты в порядке? - Кияма протянул руку и аккуратно докоснулся до плеча блондина, а тот, будто очнувшить от транса, отскачил от него и, пару секунд находившись в оцепинении, неожиданно для себя самого же начал тираду: – В порядке? - проговорил он, прибавив столько удивления и невинности в голос, на сколько хватало его отсутствие актёрского таланта. – В порядке?! Да, я в порядке! Да, всё отлично! А что по мне НЕ ВИДНО, что у меня всё просто ПРЕВОСХОДНО!? Что всё под КОНТРОЛЕМ?! – его окончательно понесло, почему-то именно этот вопрос подействовал триггером. Голос постепенно скрывался на крик, а, обычно грамотная и сложная речь, перешла в простые, отчаянные фразы. – Фубуки, ты... - Ранжиро, остолбеневший от такой резкой смены настроения, попылся было что-то сказать, но его перебили. – А что я?! У меня всё просто замечательно! Завтра меня окончально втопчат в грязь и я уеду отсюда с позором, хах! Я останусь ни с чем, а последний близкий человек откажется меня тренировать, ЗАЧЕМ ЕМУ ТАКОЙ СЛАБАК?!? ХАХ... – между фраз начал вырываться редкий истерический смех вперемешку с громким злосным криком. Сам же Фубуки, одной рукой навалился на ограждение - корабль резко накренило, - что только усугубило ругательства и тон. – Хах-ха-ха... но это только при условии, если я доживу до завтра! Может мне стоит сброситься в море, ОКЕАН, ЧТО ЭТО ВООБЩЕ БЛЯТЬ?! Фубуки свободной рукой схватился сначала за волосы, повернулся к бурлящей воде, не переставая нервно посмеиваться и дёргаться, а потом передвинул её на лицо, закрыв глаза и пытаясь прийти в чувства. Это никак не удавалось. – Фубуки, фубуки, друг, успокойся... – Кияма выставил вперёд руки, начав аккуратно подходить к блондину, боясь, что он и правда сиганёт в воду или случайно упадёт ‐ море начало бушевать, а линкор покачиваться на уже достаточно крупных волнах, что кажется вызывало только большую агрессию у друга. Но тот всё так же резко повернулся к нему, уже не став отпрыгивать. – Ранжиро, да ты не волнуйся, всем будет только... хах, только лучше без меня! Шу будет лучше без такого ущербного ученика, клубу будет лучше без неудачника капитана, Суо... он будет безмерно счастлив, да даже вам с Айгой будет просто прекрасно! Фубуки стремительно развернулся и со всего размаха ударил ногой железные прутья, от чего после отшатнулся с тихим шипением. – Э... э-это глупости...! Никому не станет лучше от твоей смерти! – Кияма сделал ещё один короткий шаг к разъерённому блондину. – Родители... подумай о родителях! О друзьях! У тебя же должны быть ещё друзья помимо Суо... да? Пытаясь поймать равновесие на уже неприятно и ощутимо покачивающимся линкоре, видимо начиналась буря, Сумие приложился к стене здания на палубе, что была прямо сзади перил. Вид у него был такой, будто он ещё секунда и кинется на Кияму: глаза широко раскрыты, остервенелый взгляд, тяжёлое дыхание, судорожно сжимаемые и разжимаемые ладони, крупная нервная дрожь в теле. – Родители...? Родители?! РОЛИТЕЛИ?! Да у меня нет родителей! Есть только дядька, которому интересны только старые бумажки да архивы его возраста! А друзья, хах, не смеши меня, Кияма, – развёл руки в стороны, – разве по мне видно, что у меня есть друзья?! Разве будь у меня друзья я стоял бы здесь, в грёбаном океане... море... ДА ЧТО БЫ ЭТО БЛЯТЬ НЕ БЫЛО! СТОЯЛ БЫ Я ТУТ, КРИЧА НА ТЕБЯ?! – на этот раз прилетело кулаком по стене. – Только вот не надо себя колечить! – Старший сделал длинный шаг вперёд и схватил бушующего Сумие за руку, что секунду назад с огромной силой влетела в голимый бетон. – Ты же делаешь себе только хуже, крича на меня! Тебе нужно успокоиться! – он и сам перешёл на повышенный тон. – Успокоиться? УСПОКОИТЬСЯ?! – Фубуки попытался размахнуться и второй рукой, но её тоже перехватили. – Да ты хоть на миллионную долю понимаешь, какая на мне ответственность?! Да тебе не дано этого понять! – его вздохи становились всё тяжелее и тяжелее, создавалось такое ощущение, будто он только выдыхает углекислый газ, а кислород совсем не поглощает. – Я – Фубуки Сумие, ученик легендарного Шу Куреная, приемник клуба мирового чемпиона Вальта Аоя, и у меня просто не может быть что-то не под КОНТРОЛЕМ! У меня всё должно быть абсолютно ИДЕАЛЬНО! Сам я должен быть ИДЕАЛЕН! Я не могу позволить себе совершать ОШИБКИ! Я не могу ПОДВЕСТИ всех! ПОДВЕСТИ ИМЕНА тех, кто позволил мне носить их, как титул! Я ПРОСТО НЕ МОГУ ЭТОГО ПОЗВОЛИТЬ! – Да ты что, робот, чтобы не совершать ошибки? – он сжал запястья Сумие сильнее, через тонкую кожу чувствовался сильнейший пульс, отбивающий отбойным молотком по венам блондина. – ... , – тот ничего не ответил. Его глаза стали метаться по всему вокруг, сердце танцевало о рёбра в бешеном темпе, разгоняя кровь и адреналин. Сильный ветер раскачивал корабль, донося редкие блызги воды и до блондина. Что-то всё сильнее сдавливало грудь, нарастала непонятная паника, дышать... дышать становилось жгуче больно. – Тебе шестнадцать лет, Фубуки, никто не ожидает, что ты справишься со всем один! Тем более никто не ожидает, что твоя работа будет идеальна! Верные слова, очень верные, и от этого хотелось выть: Фубуки не может оправдать ожидания единственного, как он надеется, по-настоящему родного человека – учителя, что был для блондина, как требовательный, но заботливый старший брат. Хотелось даже не выть, а рыдать. И это могло произойти в любую секунду – горячие слёзы уже поступали к глазам. – ...Я понимаю, что это стоило тебе многих сил, но ведь идеал просто не возм.... Кияму перебил резкий раздирающий остатки голоса крик: – ДА ЧТО ТЫ ВООБЩЕ МОЖЕШЬ ПОНИМАТЬ, КИЯМА?! И вновь линкор накренился, но уже резко и со страшным скрипом. Сумие и Кияму сбило с ног и со всего размаху ударило о железный борт. Их накрыло холодной волной - всю палубу залило тёмной водой, она текла по палированному дереву в сторону скатывающегося по железным прутьям Сумие, с которого вода будто смыла все признаки истерики. Тот замер с одним выражение лица, выражающим толи удивление, толи уже принятую обречённость. В голове отдавался стук собственного сердца - он врезался в стенки черепной коробки, отражался от мозга и с ещё более сильным напором повторял это снова. Вода. Вокруг вода, он сам в воде, с него стекают ручейки жидкости, врезаясь и разбиваясь о палубу - она двигалась. Почему что-то неживое вообще движется?  Почему что-то неживое вселяет такой животный страх, который так и копошится внутри тела, вгрызаясь в органы, мышцы и мысли? Почему страх, тоже неживой, движется? Почему наличие страха вызывает у него страх, почему заставляет задыхаться? *** Кияма почти сразу после удара поднял голову на блондина - первые секунды он сидел тихо и неподвижно, тупо смотря в никуда и, по ощущением Старшего, почти не дыша. Посчитав, что вода отрезвила друга, хотел было встать, чтобы броситься к нему. Но в мгновение Фубуки начал странно себя вести: его руки, сотрясаемые крупной дрожью, притянусь сначала к лицу, судорожно дотрагиваясь до него, потом к недвижимой груди, видимо пытаясь понять своё состояние. В следующую секунду его тело накренилось вперёд - он закашлялся, закрыл рот дрожащей ладонью, опёрся другой о скользкую палубу. Сотрясаемый дрожью уже непонятно от чего конкретно: от недавней истерики, от непролитых слёз, от захлеснувшей панической атаки, от жгучего холода воды – он задыхался. Старший мгновенно подарвался на ноги и пронёсся к задыхающемуся Сумие. Он падает на колени возле юноши, на первые пару секунд замирая в панике и незнании. Перед глазами пронеслись все уроки ОБЖ*¹, и лишь один задержался чуть дольше - "как действовать при панической атаке: помощь и самопомощь". Никогда не думал, что пригодится, но придётся вспоминать по ходу. – «Шаг первый: оставаться спокойным самому», – говорил голос учителя в голове. – «Шаг второй: если это близкий человек, потрогать заднюю часть шеи, плечи, предплечья, ладони, их можно растереть; если человек вам не знаком или малознаком, растираем тыльную часть руки или втираем большой палец в саму ладонь. Шаг третий: никогда не просите успокоиться на повышенных тонах, смотреть на вас, считать ваши пальцы, лучше скажите, что нет никакой угрозы, что с вами человек в безопасности. Предложите поговорить: если ответ положительный – расскажите что-то смешное, ответ отрицательный – скажите, что всё равно будете рядом, если ответа не последовало - начинайте говорить»... Слова преподавателя стремительно всплывали в голове - Кияма может помочь Фубуки. Он делает глубокий вдох и аккуратно тянет руки к блондину: – Фубуки, друг, послушай меня: ты в безопасности, я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, но тебе нужно успокоиться и, обещаю, мы с тобой уйдём от сюда... Ты меня слышишь, хочешь со мной поговорить? – он легонько сжимает его тонкие, по сравнению с собственными, плечи, но Сумие даже не думает слушать его, он вообще не думает, а лишь судорожно зажимает уши ладонями. Чтобы перекрыть назойливое «ты должен одолеть, ты обязан подтвердить, ты не имеешь право проиграть», повторяющееся из разу в раз где-то в черепной коробке. Минуты длились мучительно: разум заполняла паника, началась дрожь, импульсивные попытки вдохнуть хоть немного спасительного воздуха успехом не заканчивались, а только лишь сотрясали грудь. Сознание помутилось, перед глазами уже начали появляться разноцветные, будто от разлитого бензина, узоры, заполнявшие плотной плёнкой взгляд. Кислород всё ещё не поступал. Виски будто стали наполняться свинцом, вскипающим и обжагающим всё внутри, тянули голову вниз. Руки, сотрясаемые крупной дрожью, до сих пор лежали на ушах. Кажется, что желание обуздать панику непременно обернулось бы неудачей, но вдруг его разума достиг чей-то ровный, но громкий счёт "один, два, три...", который по какой-то причине заставил замереть в ожидании и раскрыть глаза в удивлении. Это был Кияма, всё тот же Старший, что требовательно накрыл его ладони своими, вспомнив последний совет – «ничего не работает: считайте вдохи сами, просите дышать с вами, нормализуйте дыхание пострадавшего любой ценой», – и отодвинул от головы. – Это трудно, Фубуки, это тяжело, я понимаю, но тебе нужно повторять за мной. Я верю, что у тебя получится, просто не может не получиться, – он начал глубоко вдыхать под свой ровный счёт, а блондин пытался за ним повторять сквозь всё ещё накрывающую панику и редкие, тихие иногда прорывающиеся сквозь страх всхлипы. Он тяжело дышал, сбиваясь на каждом третьем счёте, его бросало в жар, его бросало в холод, его трясло от напряжения, его съедал не уходящий страх. По его рукам бродили чужие, требовально сжимали и успокаювающе скользили дальше. Его сбивчивые, тревожные мысли перебивал громкий и спокойный голос, так давно знакомый, вселяющий безопасность. Присутствие Ранжиро вселяло безопасность. *** Через некоторое время он смог успокоился – многоупомянаемое дыхание нормализовалось, сердце в грудной клетке успокоилось, а голова наполнилась тяжёлой, но не тревожной пустотой. Очень хотелось спать. – Спасибо, Кияма, мне легче... и, – тяжёлый вздох, – прости меня... Его холодные ладони всё ещё находились в руках Старшего, что терпеливо их сжимал, ожидая, пока Сумие станет лучше. Тот от стыда опустил голову вниз, наблюдая, как струйки воды стекают с него вниз, разбиваясь о палубу — на страх уже сил не осталось, лишь только на смирение. – Ну что ты, Фубуки, – Кияма разжал руки, – я не знаю всего, что произошло у тебя в жизни и что на тебя свалилось, но из того, что услышал - это как минимум несправедливо, а как максимум... эм, тяжело, да, очень тяжело. Да и в конце концов, каждый имеет право на слабость. У каждого человека в твоей ситуации рано или поздно сдали бы нервы, не роботы ведь, хах... Фубуки сверлил взглядом палубу, поднимать глаза не хотелось - устроился такой цирк, ещё и при знакомом человеке - стыд да и только, хоть сквозь дерево проваливайся. Руки непроизвольно начали тревожно мяться друг о друга, а сам он тихо произнёс, будто в оправдание:  – ...да как-то навалилось всего и сразу, не-не поддавалось решению. Я... я должен был найти выход, а вместо этого сорвался на тебе... Воздух прорезал лёгкий вздох Старшего, зашуршала ткань уже мокрого, но тёплого изнутри пальто, оно приятной тяжестью легло на всё ещё иногда подрагивающие плечи. Фубуки встрепетнулся. – Киям, не надо... – он начал было сталкивать с себя чужую одежду. – Нет, друг, надо, – он легко улыбнулся, – тебя всего облило ледяной водой, руки холодные, а завтра важный матч, тебе нельзя болеть, поэтому будь лучше в нём, – Старший не дал блондину отдать обратно элемент одежды, требовательно положив руки поверх плеч. – И пойдём-ка отсюда, кажется сейчас лишь затишье перед бурей, а ты, как я понял, терпеть их не можешь. Хотя, знаешь, говорят, что в бурях рождаются нужные слова. – Вообще-то тебя тоже облило... – возразил Сумие, но не стал больше вырываться, а лишь робко закутался сильнее, может и не май месяц, а уже как несколько дней июль, но холод пробивал до самых костей. – ...я воды боюсь... с детства, – тихо проговорил блондин, будто сознаваясь в страшном грехе, – И да, мой аватар морское существо, знаю – странно. Даже не знаю за что мне это. – Ну, скажем так, у меня был импровизированный зонтик, – показал на свои упавшие под тяжестью влаги волосы, мокрые и прилипающие к более или менее сухой футболке Старшего, и рассмеялся, – так что считай, что он, ну точнее они, приняли на себя весь удар. Пошли, – он потянул Фубуки за предплечья, помогая аккуратно встать на полуватных ногах, перехватив одной рукой поперёк талии, а второй всё также держась за ближайшее предплечье, посчитал это положение рук наиболее удобным, чтобы если что ловить Сумие, и почти потащил уже ни чему не сопротивляющегося блондина в глубь жилого блока линкора. – А про твою боязнь воды, жаль, что ты с этом столкнулся - редкая фобия. Но это, эм... не приговор, ага - ничего страшного в общем. Я вот жуков всяких боюсь, и ведь живу как-то, хотя в Японии их за-ва-ли-сь, – Кияма начал тараторить не останавливаясь ни на секунду, видимо от собственного пережитого стресса – ещё бы: не каждый день помогаешь человеку с панической атакой, –  и вёл дезоореентированного Сумие. – А аватаров мы ведь не выбираем, как и родителей. Такое наверное у кого-то тоже случалось... О, вот! Луи Широсаги по слухам уехал из Канады и перебрался в относительно тёпленькую Японию из-за холода, хотя аватар - ледяной дракон, забавно. Как думаешь, Фубуки? – А? – неловко переспросил тот. – А, д-да, Киям, забавно... – Фубуки как будто отключился от реальности, обдумывая всё то, что с ним случилось за последние минут, ну, тридцать, не больше: сорвался на невинного ни в чём человека, выплеснул на него свои проблемы, словил первую в жизни паническую атаку, с которой ему помог справиться всё тот же человек - Ранжиро, с которым они раньше не то что бы и враждовали, но и дружбы не водили. А теперь этот совершенно неожиданный помощник продолжает успокаивать его уже минут как пять и вёдёт... стоп, а они где? Фубуки остановился. –Погоди, Киям, а ты куда меня вообще ведёшь? Я не узнаю этот коридор. – Хотел в твою комнату... тебе бы не помешало отдохнуть. А идём мы где-то возле морозилки, я сам тут был только когда искал Айгу, – Старший тоже остановился, повернувшись к блондину. Увидев, что друг уже не пошатывается, руку с талии он быстро переместил по спине и остановил на плече, видимо посчитав, что блондин уже достаточно крепко стоит на ногах и такое прикосновение уже будет излишне. – Уже второй час ночи, но... – он завис, прикидывая, – ...ты успеешь выспаться и потренироваться, твой матч только вечером. Хотя, тебе ещё в мед. блок зайти бы... – Спасибо тебе конечно, правда спасибо... Но мне нельзя в мою каюту - она сразу после комнаты Суо, а мне... гхм, не хочется с ним пересекаться, по крайней мере сейчас, – уставшим голосом проговорил блондин. – Но, Фуб... – его перебили. – Я лучше побуду в столовой или комнате для тренировок – ничего критичного в этом нет. И нет, в мед. блок мне идти смысла нет: что мне там скажут? Попить магния с калием*² и поспать? Так это и так понятно... Голос Фубуки с каждым предложением становился всё глуше и хрибче – будто при уже двухдневной простуде. Да и правда его уже знатно клонило в сон – усталость, накопленная уже даже не за один день, делала своё дело. Было такое чувство, что упасть и уснуть до завтрашнего обеда он готов прям здесь, но рука Киямы, с неизвестной до этого тяжестью покоящаяся на плече, возвращала в реальность - и правда, лучше уж он заснёт на скамейке в спортивной комнате, будто тренировался всю ночь напролёт. Не так стыдно будет. Хотя куда уже больше – и так опозорился, что не хочется на человека рядом смотреть. Ещё и холод пробирает, видимо корабль не был готов к такому понижению температуры. Блондин поёжился. Кияма же задумчиво вздохнул и взглянул на Фубуки, непроизвольно кутующегося в его плащ. Не подумайте, он был совсем не против: если тот хоть как-то согревал – конечно, его друга всего-то облило ледяной океанической водой целиком, когда его задело лишь только по касательной, да и то, только причёску, – то он только рад. В любом случае, уже и внутри линкора становилось прохладно, откуда-то тянулись сквозняки, поэтому Сумие, с которого всё ещё капала вода, следовало быстрее отсюда уводить. Шанс простудиться и окончательно слечь на больничный рос с каждой секундой. – Сложная у вас ситуация, да? – дождался кивка. – В любом случае, я не позволю тебе замёрзнуть насмерть на этом корабле, пошли - прищимим Суо шею, если он посмеет выглянуть из-за двери со своей мерзкой улыбочкой, – широкая ладонь снова скользнула вниз, но теперь уже на спину, и требовательно подтолкнула двигаться  вперёд опешевшего от этих слов блондина. – К-кияма! – возмущённо вокликнул Фубуки и попытался остановиться, но безуспешно - его толкали дальше. – Я не хочу туда идти! Перестань толкать меня! – Ты не должен пренебрегать своим здоровьем из-за психически НЕ здоровых людей, уж поверь, по нему за версту видно, что ненормальный, – Кияма только упорнее тащил за собой Сумие, переместил руки обратно на талию и предплечье. Теперь шанса остановиться не было - куда Сумие, уставшему и морально и физически, бороться с захватом Киямы, который выше и массивней его по всем параметрам. Пришлось поддаться напору, хоть и не без попыток сопротивления, которые быстро отсекли фразой: «Если ты не перестанешь брыкаться и мешать отвести тебя в каюту, то я затащу тебя в медпункт, который через дверь впереди». И Фубуки перестал. Через минуту спокойного поведения и смирения блондина с фактом того, что придётся идти мимо Суо, Старший отпускает его предплечье, перемещая и оставляя одну руку на плече, больше на всякий случай, чем от попытки бегства. Фубуки тихо вздыхает. Недавнюю истерику как рукой сняло, когда этот человек, спасший его почти буквально от смерти от удушья, сделал всего две простые, но важные для самого Сумие вещи – выслушал и поговорил с ним, не пытаясь давать непрошенных советов,  впервые за долгое время молчания со всеми вокруг. Как же ему этого не хватало - в это раз даже Шу не смог помочь, ошибочно посчитав, что его ученику не хватает личного простанства и спокойствия в жизни, оставил его тренироваться почти в изоляции, чем, возможно, сделал только хуже. А Кияма, несмотря на грубость Сумие по отношению к нему, просто взял и помог ему, конечно далеко не полностью, а вероятно лишь на время, но помог. И Фубуки соврёт, если скажет, что это не произвело на него впечатление - ещё как произвело: Кияма не производит образ того, кто умеет как говорить в нужное время и в нужный момент, так и молчать, как сейчас - совершенно непринуждённо. Тем временем они уже приближались к двери Суо, блондин ещё и был ближе к ней, чем Старший, так как тот стоял по другую сторону от него. Свет так вообще был только возле самых дверей, освещая пороги - они шли, по сути, просто по темноте, из которой должна была выползти одна очень мерзкая змея. Фубуки поднял голову вверх и, вздохнув, вернулся в нормальное положение. Он уже понимает, что нет у него столько удачи, чтобы Генджи, со своим чудким слухом, не услышал его крики в глубине коридоров. И оказывается прав: злощастная дверь открывается, из темноты комнаты сначала появляется длинная рука в перчатке, а потом и сам хозяин адской саламандры, чёрт его дери. На лице Суо играет уже привычная маска со сладкой улыбкой, которая резко меняется на выражение искреннего удивления – как и ожидалось, хоть и немного позднее, чем хотелось бы, идёт Фубуки, но не один, а с Киямой. Ещё и в его фирменном плаще, что-ж, так только интересней - и снова Суо приторно растянул губы, начав спектакль: – Знаешь, Фубуки, когда ты тренировался, я видел страх в твоих глазах. Ты не подумай, мне всё равно, но зря ты так задержался - все твои попытки всё равно завтра бы обесценились, – первая колкость, уже давно придуманная и проигранная в голове, была высказана. Ранжиро зло посмотрел на него и попытался ускориться и подтолкнуть Фубуки вперёд, чтобы побыстрее пройти оставшиеся три-четыре метра до спасительной двери, но столкнулся с резким сопротивленим – Сумие как вкопанный остановился напротив Суо, повернулся к нему, и смотрел прямо в глаза: – Фубук... – Старший попытался дёрнуть его дальше по коридору. – Что, Фубуки, нашёл себе нового друга или он так, группа поддержки? – с издёвкой вылетела новая колкость, перебивающая попытку Киямы увести у него жертву его слов. – У самого нервишки сдают одному пройти по тёмному и страшному коридору? Ох, бедный, бедный Фубуки - пришлось подцепить пса-поводыря, чтобы он облаил твоих обидчиков. Но что-то он только скулит. Ай-яй, и с этим ведь не повезло - надеюсь, хоть в своих мечтах ты лучше чем я. – Не слушай этого самодовольного гуся, пойдём отс... – Собака подала голос, чтобы перебить меня – удивительно, удивительно и некультурно: собака должна молчать, пока ей не сказали подать голос, – и снова перебил он. – Но я не договорил: раз в жизни это не так. И мы оба это знаем, – даже при мизерном освещении была видна широкая довольная ухмылка. Конечно, он считает, что раздавил Фубуки, стоявшего перед ним с опущенной головой, окончательно, смешал с грязью так, что завтра он не посмеет и ступить к арене. Конечно, он был доволен собой, но собака, снова решила полаять и попытаться спасти своего недохозяина: – Мразота... – кинул Старший в направление Суо, которого в отличие от них было неплохо видно. – Фубуки, да пошли уже, – и снова дёрнул его за плечо. Но Фубуки неожиданно поднял руку, как бы имея в виду: "подожди, всё под контролем", и резко поднял голову на Генджи, что его лицо, на котором красовалась лёгкая улыбка, было освещано лёгким светом и было прекрасно видно мнимому собеседнику. – Ранжиро, погоди, тебе разве не интересно посмотреть на его спектакль одного актёра... забавно, – и он легонько, тихо похлопал в ладоши. – Чего...? - опешил Суо и перебросил чёлку, раскрыв глаза. – Да как ты смеешь! Ты... – Это ты так репетируешь, что мне завтра на арене сказать? Неплохо, но подумай ещё, не будешь же ты рефери собакой называть в конце-то концов - ладно Ранжиро тебе подыграл, а ведь судья человек серьёзный, может и дисквалифицировать. Но в одном, знаешь, я с тобой согласен: в актёрстве ты и правда лучше меня, – он сложил руки и молитвенном жесте и кивнул. – Да ты... ты... – во взгляде Суо читалась адская ярость, глаза, точнее глаз, был настолько распахнут, что казалось, что он вылетит из орбиты. Послышался хруст кожаной перчатки – кулаки стали непроизвольно сжиматься, челюсть так же была плотно-плотно сжата, говорил он обрывками слов, пока Фубуки исполнял жест недопоклона, когда наконец не сорвался. – урод... ты... смеешь... мне... меня.... Как ты вообще.... посмел... ЧТО-ТО ПРО МЕНЯ ГОВОРИТЬ?! Он замахнулся, да так стремительно, что Фубуки, который отвёл взгляд в пол, чтобы кивнуть, просто не успевал защититься. Он увидел странное движение Генджи слишком поздно – левая рука Суо должна была прилететь ему точно в висок, уже через секунду. Фубуки успел лишь машинально двинуться назад в слепую, что конечно было опротчиво: на мгновение он потерял равновесие, – если Суо и не успеет его задеть, то точно успеет насмеяться с его жалкой попытки бегства. Но неожиданно его удержали за плечо, восстановив секундой ранее потерянное равновесие и не дав упасть головой об пол. Руку Суо же, летящую на него, перехватили, небрежно, но с силой откидывая в сторону. Ранжиро, подступивший к Сумие за долю секунды до возможного проишествия, выглядел недовольным. – Ой... - прошипел блондин, почувствовав, как ему сильно сжали плечо. – Киям... – Ты играй, Суо, но не заигрывайся - рукопашка в бейблейде запрещена. Но если тебе вдруг хочется проверить свои навыки каратэ, обратись к Ксавьеру, он будет только рад. Да и я тоже, – в голове сквозила злость, вперемешку с угрозой. Ранжиро выглядел если не находящимся в порыве ярости, то разозлённым уж точно: сжатые челюсти, прищуренные глаза, сила, с которой он сжимал плечо Сумие... – Пошли, Фубуки, ты мне что-то важное хотел показать, а нас тут отвлекают недопонятые гении бродячих цирков. Ранжиро двигулся в сторону комнаты блондина и теперь Фубуки уже натурально тащили по коридору под аккомпанемент шипения Суо, всё ещё болезненно сжимая сустав. Меньше чем через полторы минуты они наконец завалились в каюту и дверь за ними закрылась. Старший выдохнул. – Вот же скользкий поганец, хотел ударить тебя из под тишка! – воскликнул тот, а Фубуки лишь ему кивкул  - хорошо, что в каютах звуконепроницаемые стены, а то бы «скользкий поганец», как его назвал парянь рядом, уже бы кинул что-то тяжёлое в стену, выкрикивая оскарбления. – Но ты хорошо его - умеешь нужные слова подобрать, но я бы предпочёл всё таки прищимить ему шею... – и снова хватка на плече усилилась, давя на уже на начинающие образовываться синяки - предплечье наверняка уже было раскрашено, – что Фубуки аж шикнул. –Ты чего? – Плечо, Кияма... плечо-то отпусти! – жмуря один глаз, проговорил тот быстро. – А, ой, прости, Фубуки! – рука, до этого давившая непривычным грузом и держащая железной хваткой, ушла, дав блондину возможности спокойно выдохнуть от облегчения и самому прикоснуться к ноющей части тела. – Да ничего, - бросает блондин, начиная разминать сустав. – Легко обошёлся: если бы не ты, то я бы уже с расколотым черепом бы лежал. У Суо удар поставлен - с детства занимался боевыми искусствами, так что одного бы его приёма хватило, не сомневайся, – на мгновение он замолк и продолжил уже тише. – И да, спасибо тебе ещё раз - я за последний час успел немало задолжать тебе. Обращайся за стратегиями там или информацией в любое время... Ранжиро улыбнулся, откинулся на стену позади себя и сложил руки в карманы. – Ничего ты мне не должен, Фубуки - для этого ведь и нужны друзья. Но про стратегии буду иметь ввиду, спасибо. – Друзья... – Фубуки выдохнул это слово с некой горячью, вспоминай свою недавнюю тираду, в которой он буквально заявил, что такого звания в его окружении никто не носит - стыд да и только, особенно перед человеком, который заявляет обратное. Может стоит ему напомнить? Напомнить о их вражде и грубости Сумие, предостеречь о возможных последствиях? Наверное, это будет честно по отношению к этому парню. – Знаешь, Кияма, ты сильно изменился за последний месяц... в лучшую строну, в отличие от меня, – Фубуки пересёк комнату, по пути стягивая чужой плащ и аккуратно вешая его на спинку стула, подошёл к окну, оперся локтями на подоконник и взглянул на удивительно чистое звёздное небо - видимо они вышли из зоны шторма, пока болтали с Суо. – Но друзья, друзьям рознь: разве нужен тебе друг, с которым ты до этого только и делал, что собачился по пустякам, что дело доходило до взаимных оскарблений? Нужен ли тебе друг, что не смог помочь единственному дорогому ему человеку, упустил его, а теперь ходит за ним, пытаясь выяснить причину? – Фубуки, послушай... – Нужен ли тебе друг, что не может оправдать ничьих ожиданий? Ты пытался меня переубедить в обратном, но ведь... не так легко избавиться от такого груза, даже нет, факта. Факта того, что я не справляюсь с возложенными на меня ожиданиями. Сегодня... сегодня, точнее вчера, день вышел тяжёлым: смешно, но на корабле я спать почему-то не могу, поэтому лежу и всё думаю, и думаю. И в один момент мысли начали одолевать... и одолели, а ты, ты просто попал под горячую руку, – Фубуки, до этого безцеремонно перебивший Ранжиро, развернулся к нему лицом, опёрся теперь уже прямыми руками, и легко, почти незаметно, улыбнулся. – Вот разве нужен тебе такой друг, а, Киям? – Хватит меня перебивать, – мягко, почти играюче отвечает тот, улыбаясь и доставая откуда-то две свои излюбленные конфеты. Одну он бросает Фубуки, который хоть и был удивлён, но удачно её поймал, а вторую отправляет в рот. – Ты, конечно, молодец: перечислил только свои отрицательные поступки, но ведь и я не без греха - провоцировал тебя, ходил следом, постоянно вызывал на бои, да мы даже выход из дома синхронизировали. В общем, ты ещё удивительно хорошо держался для того, кому натурально не давали жить, – Старший оттолкнулся от стены и вышел чуть вперёд, на линию света из окна Фубуки. – То есть, я правильно понимаю, что это признание? – усмехнулся Сумие, чуть склоняя голову и прикрывая глаза. – Значит, говоришь, провоцировал? – А что уж теперь скрывать, если это и так уже понятно. У меня с друзьями было не лучше, чем у тебя, может даже хуже, учитывая, что тогда ты был этим поддонком Суо, а я один. Кстати про него, не ищи причины его действиям: со стороны он всегда казался тем, кто плохо дружит с головой, да и просто дружит тоже плохо. Прости, если я тебя задену, но раз Суо так быстро отказался от тебя... – парень замолк, обдумывая, стоит ли ему заканчивать начатое. И он бы скорее всего остановился на этом, но хозяин красных глаз напротив кивнул ему, тем самым переубедив Старшего, – возможно, он никогда и не считал... – ...меня своим другом, да? - ему кивнули. – Я уже думал об этом и знаешь, понимая, что это вероятно правда, легче не становится. Суо, кажется, потерял голову в погоне за величием ещё до нашей встречи, когда его разгромил Луи Широсаги. Я лишь стал удобным инструментом для прохождения пары ступеней развития, вот и вся дружба. Фубуки вздохнул и посмотрел в потолок, будто там может найтись что-то полезное, но, поняв абсурдность этого действия, наоборот опустил её – взгляд упал на конфету, кинутую ему Киямой. На лице снова появился намёк на улыбку, а конфета тут же отправилась в рот. – И снова меня перебили. У меня что, на лбу написано "доллар каждому, кто меня передьёт"? – задорно повторил он свою шутку ещё с их первой встречи на палубе линкора. И на этот раз Фубуки тихо, но рассмеялся. – Я знал, что это шутка была хороша! – Да-да, хорошо, это было неплохо, – ухмыльнулся блондин. – Неплохо?! Да я мастер в этом деле! Но жаль, что это не поможет против Ксавьера, хах – я так ничего и не придумал... – как будто слегка виновато произносит он. – Ребята пытались мне помочь, даже бегали куда-то, но вернулись с лицом вселенского горя - не стал их расспрашивать. Фубуки отвернул голову и прислонил к стеклу - сейчас будет стыдно. – Они ходили ко мне и просили помочь, - тихо начал он. – Я... – Правда?! – глаза Старшего расширились от удивления и теперь уже он перебил Фубуки. – И ты получается отказал им? – Я, – тяжёлый вздох, – допустил мысль, что ты их мог... подослать, такое ведь уже случалось в Японии, – послышался судорожный стук пальцев по подоконнику. –Новость о бое с Суо в моменте выбила меня из колеи, а тут ещё и твои товарищи... в общем, наверное всё сегодня могло бы сложиться иначе, но я, – Фубуки нервно махнул руками перед собой, так, как делают, когда пытаются объяснить какой-то объект, а потом уронил лицо в одну из ладоней, начав тереть переносицу, – я опять ошибся и всё пошло в тар-тарары. – Эй-эй, друг, ты только не нервничай, – Кияма подошёл к блондину и снова положил руку ему на плечо. – Ты не должен винить себя в произошедшедшем, да и я на тебя не злюсь, просто удивлён, что они пошли именно к тебе, учитывая наши вечные стычки в прошлом. Ребята должны были поговорить со мной перед тем, как просить помочь в обход своих дел... да и твоё состояние... – Просто накипело, ещё и буря, вот и всё - давай больше не будем об этом. И я спокоен, – он выдохнул, выпрямился и потянулся рукой к столу, который был совсем рядом. – Хорошо, – легко согласился парень, но увидев, что ему протягивает Фубуки - планшет с роктавором на экране - на секунду завис. – Погоди, ты... - берёт в руки и начинает быстро щёлкать, – ты проработал целую стратегию для моего боя?! – Угу, - кивает тот, снова оборачиваясь и смотря в окно, – мне надо было как-то отвлечься в моменте от всего, хотя бы попытаться отвлечься, вот и составил - хотел отправить тебе анонимно ночью, но из-за этой, гм, неприятной ситуации с Суо, я не мог пройти сюда. – Это просто... гениально: позволить Ксавьеру использовать «пенто меч»! – с безумным видом Кияма повернулся к профилю Сумие и взмахнул руками. – Многие, д-да даже я, посчитали бы это самоубийством, да это и есть самоубийство! Но то что я вижу... Он отворачивается боком, опирается на стенку рядом и, поднимая голову куда-то к потолоку, держит планшет перед собой, уже молча вглядываясь в вычисления и заметки. А Фубуки лишь продолжает всматриваться в небо, которое снова начали застилась грозовые и буревые тучи - ну что-ж, здравствуй продолжение бессонной ночи. Фубуки надеялся немного перевести дух, пока корабль мирно и ровно несётся по воде, но видимо всю удачу, накопленную за последний месяц, он растратил за последний час-полтора. Адреналин, который снова подскочил в стычке в коридоре, уже совсем сошёл на нет: разум уже давал понять, что устал - мысли стали постепенно затихать и путаться. Голова налитая свинцом, постепенно расфокусирующийся взгляд и по чуть-чуть разливающаяся слабость в теле - явно последствия ледяной волны. Да уж, заболеть в его планы не входило, поэтому, как бы это не звучало, но нужно заканчивать этот разговор и выпроводить Кияму - может быть Фыбуки выиграет себе пару часов сна или, как он надеется, ему удастся впасть в глубокий сон и он даже не заметит качки линкора. Мечты-надежды, как мало для вас надо... – Не стоит так восстаргаться - стратегия не идеальная. Шанс твоей победы примерно восемьдесят процентов при идеальной игре, а остальные двадцать - неизвестные мне навыки Ксавьера, которые он может неожиданно задействовать, – он устало выдохнул и опусил голову вниз - держать её уже сил не было. – Такое сложно просчитать, но эти двадцать процентов могут переломить ситуацию. – Фубуки, восемьдесят процентов - это уже потрясающе много, ни одна моя стратегия не набирали и тридцати! Ты просто не представляешь, как помог мне! Спасибо, огромное спа... – Старший воодушевлённо повернулся к блондину, но, увидев его, сразу сбавил пыл. – Тебе нужен отдых, друг... температуры нет? – ах да, он же даже просушился. Хотя когда бы он это сделал? – Нет, Киям, пока нет. Можешь забрать планшет до своего боя, стратегию для своего я уже заучил. – Хорошо, друг. Ещё раз спасибо, – рука легонько похлопала по плечу, – отдыхай. – Угу. И Фубуки так и остался стоять у окна, а Старший, поняв, что Фубуки уже хочется побыть одному, направился к выходу из каюты - спокойно и без лишних вопросов. Вот он забирает свой плащ со стула, накидывает на себя, проходит к двери, прикладывает предусмотрительно оставленную рядом ключ-карту и уже собирается выходить, как Фубуки неожиданно спрашивает, всё ещё находясь лицом к окну. – Почему я? Ранжиро останавливается, понимая, что надо было уходить быстрее. – Что «почему ты», Фубуки? – и тем не менее, он спрашивает легко, с намёком на улыбку. – Почему ты состовляешь такие классные стратегии? Не знаю, это у тебя надо спросить. – Ты же понимаешь, про что я, – констатирует, будто орезает в ответ на попытку перевести тему. – Почему ты решил «провоцировать» именно меня? На минуту воцарилась тишина, прерываемая лишь далёким раскатом грома. Создавалось ощущение будто хозяин Роктавора выбирал отшутиться или сказать правду, будто подбирал наиболее удачные слова. Но наконец, с тяжёлым вздохом, он ответил почти на одном дыхании: – Потому что ты не девушка, чтобы дёргать тебя за волосы, и я решил, что подёргать за нервишки будет намного лучше и действенней. Извини и... отдыхай, – и дверь закрылась. В комнате воцарилась теперь уже не совсем тишина, так как её перебивали бьющиеся о борт ветра и искрящие звуки молний, всё подходивших ближе и ближе, но, на удивление, они совсем её не портили - эту эфемерную тишину. Какое-то чудное пространство наполнило эту комнату и захватило, вероятно, её на всю оставшуюся ночь. И только единожды в пространстве абсолютной нирваны пронёсся немного грустный, но одновременно какой-то тёплый смешок. После него раздались шаги, зашуршало одеяло, прогнулась кровать и подушки, послышался облегчённый вздох. И правда, в бурях иногда рождаются слова. Нужные слова. Как никогда нужные. *** Прошёл очередной день на линкоре. Хоть сейчас ещё не вечер, но блейдеры стали расходиться по каютам после выматывающего дня и не менее выматывающих сражений - завтра кто-то из них отправится в маленький портовый городок Японии, в котором всё совсем не так, как в море, океане - уже не важно. Вскоре никого не останется, а линкор погрузится в тишину, прерываемую лишь только редкими волнами, бьющими по кораблю. Фубуки стоял, оперевшись на перила, как вчера ночью, и всё так же смотрел в даль. Совсем не на воду, нет, на небо, на котором скоро, после последних закатных лучей, появятся звезды. Он выиграл свой бой, выиграл бой против бывшего лучшего друга, даже нет, против самого себя, чему был безмерно рад. Даже дышать стало легче. Сзади послышались шаги, Фубуки не напрягся, даже не прислушался, но всё так же легко распознавал звуки: вот шорох пальто, изгибающегося от быстрой ходьбы хозяина, вот еле уловимый стук каблуков сапогов о палубу, вот развиваются волосы на ветру. А вот и Кияма. Он проиграл свой бой: сработали те самые двадцать процентов - никто не ожидал такой манёвриности от Экскалиуса. И тем не менее, стоит признать, что сражение всё равно было отличным: никто не ожидал и такого упорства от Старшего - изобрести новый приём за пару часов, а использовать его для отвлекающего маневра – поразительно. – Бой был хорошим, несмотря на итог, – проговорил блондин, пока другой блондин – ага, какое совпадение – тоже опирался на перила локтями рядом с Фубуки, но только спиной к воде. – Там Айга для тебя пирушку закатил, чего сбежал? – Хах, он чуть-чуть увлёкся и поперевызвал всех на бой, так что, это уже не моя пирушка, – рассмеялся тот и как бы невзначай спросил, – злишься на меня? – За что мне на тебя злиться? - отражает шутливый тон Старшего на ночной вопрос Фубуки «Почему я?», даже слегка улыбаясь. – За то, что при готовой стратегии и вероятностью победы в восемьдесят процентов, ты умудрился попасть в остальные двадцать? Неа, ни сколько. – Ай-я-яй, Фубуки, крадёшь мои шутки? - ярко улыбаясь тут же отвечает он, но через секунду становится серьёзней. – Насчёт моих слов о тебе, волосах там и нервах... – Я тебя прекрасно понял, и нет, за это я тоже не злюсь. Также, опережая твой вопрос, допытываться не буду. – И снова ты меня перебиваешь, – заметил тот. – Но я всё ещё не понимаю: ты должен если злиться на меня, то, я не знаю... задавать вопросы или, как ты сказал, допытываться... – Какие вопросы? – усмехнулся Фубуки и повернул лицо к Старшему, который как оказывается уже давно упорно на него смотрит. – Хорошо-хорошо, допустим: почему не сказал раньше? – У тебя был Суо, – упрямо сказал Ранжиро, будто какую-то очевидность. – И про вас ходили разные слухи, включая достаточно провокационные. Произнеся это предложение, на которое его собеседник хмыкает, он чуть теряется и отводит глаза, а потом, ненадолго задумавшись, хоть и немного краснея, буквально на кончиках ушей, спрашивает: – Ты его когда-нибудь... ну это... любил? – Упаси боже: я как никто другой понимал, что с таким человеком отношения невозможны, - и снова отворачивается к небу. – Знаешь, лучше бы ты дёрнул за волосы или признался раньше, может быть всё бы сложилось по-другому - твои действия только всё усложнили, – как-то слишком легко произнёс Фубуки. Обдумав своё отношение к этому человеку рядом, он понял, что его «особенно взрывную и раздражённую реакцию», как он описал это ранее, вызывали не столько действия человека, сколько то, от кого они шли. Фубуки вспомнил своё первое детское недопонимание острой шутки, которое прятал где-то далеко в памяти: «за что? почему? я что-то не то сделал? меня что-то выдало?». С этого момента вероятно первые нежные чувства, которые почти не помнились, да и не трактовались толком даже, стали постепенно превращаться в защитную оболочку, которая успешно защищала его столько лет, а вчера лопнула, не выдержав давления. И снова починить, даже нет, попытаться склеить заново, её смог человек, благодаря которому она и появилась - удивительно. А сейчас же, эта кое как склееная скорлупа почему-то снова решила превратиться в чувства, но уже не детские и наивные, а, хочется надеяться, серьёзные и взрослые что-ли. Но пока-что эти чувства отзывались только трепещущей симпатией и неким доверием. Однако, ответ Киямы прозвучал совсем иначе, чем ожидалось, если конечно можно ожидать что-то на такое признание: – Фубуки, ты же не говоришь мне это только из-за того, что я помог тебе вчера? Но если это правда, я спешить не хочу.... И всё же ты не обязан отвечать мне взаимностью, – последние два предложения он произнёс как-будто невпопад, как-то открыто и уже больше неуверенно. – Киям, не заставляй меня проникаться высказываниями других о твоей глупости и непонятливости. И не важно, что эти высказывания мои, - с улыбкой бросает косой взгляд на Старшего. – И веди себя нормально, пожалуйста, ты же не женщина за тридцать, чтобы говорить: "не хочу спешить", "ты не обязян" и тд. – Ты только что оскорбил одиноких женщин за тридцать... – констатирует Старший и тоже поворачивается лицо к небу и воде: очень красиво, неудивительно, что его собеседник постоянно возвращает туда взгляд - безоблачное небо раскрашено в цвета яркого заката, приятно режущего глаза, а вода лишь только приусножает его оттенки, заставляя светиться в себе. Хотя, вероятно, вот этого Фубуки уже не видит - сейчас ему наверняка меньше всего хочется смотреть на воду. – Но что ты тогда хочешь услышать? – Я надеюсь, что они не сильно обидятся: им столько довелось услышать в жизни, что одна фраза несмышлённого школьника, должна показаться несусветной глупостью, - спокойно отвечает Фубуки, на что Ранжиро отвечает лёгким смешком. – Что хочу услышать? Хм, как человек, который толком не разбирается в чувствах, могу сказать что: и сам не знаю, если честно, но пока предлагаю начать хотя бы с перемирия, – он отталкивается от перил и протягивает ему правую руку, – согласен? – Согласен! – Кияма, тоже отталкиваясь от железной ограды, широко улыбается и вкладывает свою руку в чужую, крепко пожимая. – Мне этого на данный момент с лихвой достаточно: доставать больше не буду, обещаю! – Хах, – тоже, смеясь, улыбнулся Фубуки, – знаешь, мне бы в своё время не хватило смелости ни дёрнуть за волосы, ни... – СТАРШИ‐И-И-Й! Вот ты где! Я тебя блин по всему кораблю ищу, а ты... – буквально оглушил Фубуки крик подбежавшего Айги. – Ой, а чего это вы? – Будь добр, Айга, не кричи так, - спокойно отвечает ему Сумие и разжимает руку. – У нас перемирие, – подтверждает Кияма и тоже отпускает рукопожатие. – Перемирие? - недоуменно переспрашивает Акабане. – Не помню, чтобы вы ссорились. Ну и ладно, идём уже сражаться! Фубуки, ты с нами! Я хочу победить всех на этом корабле, а остались только ты и Фай! Поэтому пошли уже, я хочу тебя победить! – он вытянул в его сторону руку с одним пальцем, как бы указывая на него, на что блондин лишь только фыркнул, сложил уже свои руки на груди и чуть отвернулся. – Ещё чего... размечтался, – достаточно грубо отозвался тот на такой грубый вызов. – Да ладно тебе, Фубуки - Айга всегда такой, нам ли не знать, – его бесцеремонно схватили за руку, сжали её, и заставили сначала медленно идти за собой, – на самом деле, он просто очень хочет сразиться с тобой. Я, если честно, тоже... Пошли же! - а потом уже бежать по палубе чуть ли не врезаясь в пола белого плаща. – Ура, да будет битва! – Акабане подпрыгнул на месте и буквально со скоростью света понёсся к арене, обгоняя Старшего и подцепленного им Сумие. – Какой ужас, куда я попал? – наигранно нахально и удивлённо восклицает блондин, обранив лёгкий смешок в конце. – К нам в компанию, – так же шутливо и весело отвечают ему. – Хах, тогда это точно ужас! – и наконец на лице Фубуки заиграла искренняя улыбка. Да, он боится воды, боится высоких волн, боится остаться один и не справиться с возложенными на него обязательствами. Всё это вызывает бури, как настоящие, так и душевные. И он готов признаваться и дальше: да, он боится бурь, любых бурь, которые способны унести его в пучину собственных мыслей, которые никогда не прекращаются. Но знаете, в бурях иногда может родиться истина, могут родится слова и чувства, что были спрятаны далеко в вашем сознание. Иногда бури, как материальные, так и такие же реальные душевные, хоть и пугающие до дрожи и панические атак, могут принести что-то чудесное и новое в вашу жизнь. И пусть Фубуки часто не везёт в жизни, пусть он часто ошибается и устаёт, но пока новый день дарит ему счастье и надежду на лучшее, он будет терпеть и собственные страхи, и высокие волны, и чужие тяжёлые взгляды, и даже бури. Пока в бурях рождаются слова, он готов примириться с их присутствием в собственной жизни. Все мы будем счастливы, когда буря принесёт новые слова, а вода смоет наши и чужие ошибки. И на последок: не бойтесь ваших страхов, пусть они боятся вашей решимости и ваших чувств. Да прибудет с вами буря!