Взаимоотношения

Эллиот, чуть ли не засыпая, в привычной ему позе сидел на коленях убийцы, уложив голову тому на плечо. Парень почти спал: учащённо моргал покрасневшими глазами, смотрел в одну точку, подпирая козырьком щёку беловолосого демона, которого не сильно, но цепко обнимал. 1х совсем не противился этому — наоборот, сам не хотел отпускать его от себя, но головной убор юноши уже порядком надоел. Красный козырёк в самое неподходящее время давал о себе знать: когда мешал приблизиться к светлому личику или когда скрывал под собой глаза своего владельца, служа тем самым своеобразным разграничителем. И как бы эта «зона безопасности» не была мала, парень за ней оставался совершенно недосягаем. Вот и вся проблема взаимоотношений между убийцей и выжившим — недосягаемость. Икс отпустил юношу одной рукой — до этого он прижимал к себе обеими — и провёл по мягкой щеке вверх, плавно стягивая ободок с золотых волос. Эллиот приподнял голову и хотел было уложить её обратно, когда вещица уже покинула макушку, но 1х легонько взял его за щёку, заставляя обратить на себя взор. Парень ласково потёрся скулой о чужую ладонь, положив поверх неё свою, и мимолётно одарил партнёра полным какого-то странного тёплого чувства взором, прикрыв затем усталые очи. Для убийцы всё связанное с Эллиотом было в новинку: то, как парень к нему относится, его доброта и нежность, казавшаяся невозможно хрупкой, одновременно с этим прочность его чувств и их подлинность вопреки тому, что их отношения именуются игрой. Пускай беловолосый демон и был олицетворением зла, а его имя стало практически синонимом к этому слову, по крайней мере интерес к юноше и желание продлить это необычное чувство держали его рядом с ним, маленьким ночным солнышком, вынуждая отвечать взаимностью — настолько, насколько он мог. Очевидно, получалось плохо: внутреннее состояние парня ночь от ночи не улучшалось, что довольно часто беспокоило и самого Икса. Что произойдёт, когда эта «игра» действительно слишком далеко зайдёт? В прочем, игра уже и так переставала быть игрой, геометрической прогрессией сходя на нет, — теперь она доставляла только большие проблемы блондину и маленькие — убийце. И почти спящее в ладони демона чудо — главная из проблем обоих. — Какой же ты красивый… — сладкий механический голос разукрасил тишину. Парень заулыбался, обессиленно упав головой на плечо партнёра. — Ха, ты врёшь. Раньше ты о таком не думал, — он негромко пробормотал. — Раньше не было возможности тебя так близко разглядеть, а сейчас ты в моих руках — ты действительно прелесть. И я не соврал тебе ещё ни разу. Не хочу расстраивать тебя, поэтому предельно честен — в этом ведь и есть смысл нашей партии, — 1х прислонился губами к светлым волосам, — А у меня отвратительно получается играть в твои игры. Хуже всего, что от этого страдаю не я, а ты. Эллиот покрепче обнял убийцу. Эти слова очень нужны были ему, но почему-то от них стало немного грустно. — Это мелочь. — Ты и твоё состояние — совсем не мелочи. Если эта игра отравит тебя самого, то ничего стоящего уже не получится. Икс чувствовал, как сердце парня чуть быстрее начало биться. Блондин нервно выдохнул. Теперь голос его звучал твёрже. — Такая игра тебе наскучит, да? — он чуть отодвинулся, заглядывая в красные обеспокоенные глаза, — В тот раз… Ты сказал Шедлецкому, что ответишь ему, когда наиграешься. — Из-за этого ты тогда ревел? — убийца снова заметил полный слёз взор и прижал к себе юношу, утешительно целуя его щёки, через некоторое время продолжил диалог, — Не пойми меня неправильно, но наша игра тоже не вечна. В ней нет победителей, но вполне могут быть проигравшие. Я не могу допустить, чтобы им был ты. Эллиот прижался лбом к шее под белыми волосами. — Ты любишь меня? Икс выждал несколько секунд, но без колебаний ответил. — Люблю. Именно поэтому хочу остановиться сейчас, на ничьей. Юноше больше нечем было ответить. Он лежал на партнёре, слёзы тихо сбегали по его щекам на чёрный шарф. Парень глухо и рвано дышал, опечаленно улыбаясь. Это конец их игры… Эллиот ещё какое-то время неслышно ревел в объятьях успокаивающих рук. Всё так быстро началось и так же быстро подошло к концу — размышлять об этом было слишком тяжело. Если любит, то зачем отпускает? И эти отношения — это действительно просто игра? Блондин не мог ответить на вопросы. В конце концов он кое-как отогнал от себя болезненные мысли и, напоследок совсем неосознанно прошептав «люблю», проникся тяжёлому сну. Спалось парню тревожно, но до самого утра сон его не отпускал. Голова на утро ужасно болела, что было вполне закономерно. Момент возвращения домой он не застал. — Мх… — только пробудившийся юноша уселся на кровать, потирая лоб. Спокойный солнечный день глядел из окошка в комнату, от прежней ночи остались лишь тлеющие воспоминания, зависшие в воздухе — это называется утро. Свалившись обратно в постель, парень обнял одеяло — а хотелось бы обнять совершенно другое. Но это теперь невозможно. За рамками игры их взаимоотношений не существует — они остались в прошлом, осев едкой горечью на сердце и впившись в память. Он помнил всё: мягкость белых волос, не привыкшие целоваться губы, спокойные глаза и сильные плечи. Хриплый нечеловеческий бас снова и снова звучал в голове, почти каждое слово так хорошо знакомого демона юноша легко мог бы вспомнить. А теперь они снова враги, будто бы ничего между ними и не было. Невыносимо. «Люблю… — он сжал одеяло ещё сильнее, свернувшись в комок, — Но я ведь просто… Люблю его…» Спустя примерно полтора часа Эллиот наконец собрался завтракать. Поникшего парня никто не трогал: вид у него был, мягко говоря, не самый лучший, и на разговоры он — вообще любые — был явно не настроен. Только Шедлецкий отпаивал парня сладким чаем, неся ему уже третий стакан. — Я могу тебе коньяка в чай плеснуть. Блондин поднял глаза на программиста. Взгляд его был как никогда пуст. — Я не пью, — Эллиот сложил руку на руку, опустив голову на плечо. Видом юноша показывал некоторое безразличие, но очи его были совершенно грустны, оттеняя бездной не разрешённых мыслей, и эта пропасть обволакивала какой-то необъяснимой болью видевшего эти глаза мужчину. Тот сел напротив парня, поставив чай перед ним и перед собой, и вздохнул. — Тебе так легче всё равно не станет. Ты бы поговорил с кем-нибудь… И желательно не со мной, если речь пойдёт о вас с 1х, — на слова программиста Эллиот лишь склонил голову ещё ниже, — Ну же, обсудить тебе всё равно это с кем-то нужно — я же вижу, как ты себе места не находишь. Поговори с отцом, например. Юноша надул щёку, косо глянув на мужчину. — Я папе жаловаться не пойду. Мне и так сквозь землю провалиться хочется, когда я с ним вижусь. Каким чудом я ещё с ним не пересёкся, чтоб поговорить… — Можешь пожаловаться мне, — 7n7, подслушавший беседующих, подошёл к их столу. — Да что ж… — Эллиот уткнулся своим козырьком в поверхность стола. Настойчивые предложения программистов уже немного надоедали, но, может быть, это и вправду могло бы успокоить бурю в голове парня. Названный Отец присел рядом с еле заметной улыбкой разглядывая юношу. Эллиот всё же решил, что разговор того может стоить, и сел немного ровнее. — Эта ночь — исключение из правил, верно? Я, конечно, знаю, что любые правила можно нарушить… — хакер оглянулся на админа, грозно улыбнувшегося в его сторону, — Хе-хе… Но 1х переписал их довольно безобидно, если так подумать. Вернее, то, для чего он переписал некоторые правила. Эллиот смущённо натянул на глаза головной убор. — Честно говоря, я не очень понял, для чего ему это нужно, — Шедлецкий отпил немного своего чая, — Чтоб мы не расслаблялись? Кстати, особенно хороший образовательный подзатыльник в виде кирпича достался Шансу. Он единственный помер. — Ну, вообще-то смысл в этом был другой, — парень покрутил стакан, — Кулкидд просто не может столько ждать игры — ребёнок ведь. Вот Икс периодически и отправляет его сражаться. Непоседливая Печенька… К частоте появлений Икса вопрос другой. — Ой, это ты моего чертёнка сейчас Печенькой назвал? — Ну… Хах, он мне придумал прозвище, а я ему вот. — Ну что за прелесть — детишки играют, — счастливый родитель сложил ладони вместе. Шедлецкий бегал глазами от одного говорящего к другому, медленно опустошая стакан. — Да. Только вот почему-то из разных команд детишки. Мужчина со стуком поставил чай, а Эллиот торопливо выдохнул. — Печенюха меня пощадил в прошлый раз, когда я совсем сражаться не мог и в уголку целый раунд просидел… — парень развёл руками, — Ну, я пообещал ему поиграть с ним потом. Поиграл — что мне делать было. — Ну, ладно, — Шедлецкий снова уткнулся в стакан, подозрительно поглядывая на юношу, — И я обещал в твои игры не лезть — я не лезу. — Спасибо, что вчера не остановил… Программист нерешительно отвёл взгляд, а когда собрался ответить, его перебил 7n7. — Ваши взаимоотношения с Иксом удивительны, и в хорошем смысле этого слова. Несколько дней назад ты прям расцвёл, он тоже многое поменял ради тебя — взять хоть эту ночь. Как это интересно выглядит со стороны… Но твой эмоциональный фон меня немного пугает: ты и радостный, и весь в слезах, и… что-то ты опять совсем не отдыхаешь. Эмоциональный отдых для тебя тоже важен. Только сейчас парень понял, насколько действительно устал. Отец попал в точку: парня ужасно расшатало огромное количество чувств, полученные за короткий срок. Настолько, что он ревел уже практически каждую ночь, от чего его просто выворачивало — и не об этом ли твердил вчера 1х, когда парень снова, не сумев сдержать эмоций, засыпал на нём? Эллиот не мог обвинять убийцу в заботе, но какой в этой заботе был смысл, если… — Игра уже окончена, — он произнёс это безэмоционально и твёрдо, немного тише добавив, — Теперь это уже не важно. Собеседники замолкли, молчал и сам парень. Лишь на мгновение разогнал повисшее беззвучие 7n7. — Икс сказал этой ночью то же самое. Эллиот чуть встревоженно оглянулся на Отца, но смотрел он так недолго, постепенно наполняя взгляд прежней грустью. Он плавно опустил голову на плечо программиста, 7n7 в ответ похлопал парня по плечу. — Эллиот… — он взглянул на лицо парня под козырьком, — Опять? Я же отвлечь хотел… Ох. Парень стирал надоевшие слёзы. Он и сам уже не знал, от чего так часто его кидало в плачь. Блондин нахмурил брови — наверное, сейчас он ревел от своей беспомощности. Не смог вынести свою собственную игру, фактически проиграл в неё сам себе. И у 1х теперь тоже нет причин в неё играть — парень не сумел довести партию до конца. — Всё проиграл… — юноша тихо проговорил, закрыв лицо рукой. — Да будет тебе, ну что ты в самом деле так раскис? — Шедлецкий задумчиво водил по стакану с чаем пальцем, — Чего ты в этом демоне вообще нашёл такого? Блондин, уткнувшись в плечо 7n7, служившего для него жилеткой, чему, собственно, тот был и не против, немного притих и улыбнулся. — Он красивый. Сильный… Голос у него приятный. Всё чувствует без лишних слов. С ним так просто находиться… Было. А теперь всё… — парень всхлипнул, зажмурившись и отвернувшись в сторону. — В каком смысле «было»?! — неведомо откуда выскочил Партизан, ошарашенно глядя на Эллиота, — Да ну-у. Вы же бесподобно друг с другом ладили. Что, неужели прям развод и девичья фамилия? Ва-а-ай, ну нет… Хм… Кстати да, а какая у него девичья фамилия? — Таф призадумался, а потом наотмашь развёл руками, — Шедлецкий. — Пфх… Кха-кха!.. — сидевший с другой стороны от Партизана программист поперхнулся чаем. Таф любезно похлопал друга по спине, Шедлецкий был крайне шокированным и, кажется, готовым его придушить. Партизан, как ни в чём не бывало, продолжил. — Эллиот, так же нельзя… Как можно такие красивые отношения разорвать… Или он тебя обидел? Только скажи — я его под гранатами похороню! — Таф, ты придурок? 1х вообще-то убийца! — Кудрявый мужчина встал из-за стола и отвёл сокомандника в сторону, чтобы не ругаться при парне. Эллиот посмотрел им вслед, 7n7 тоже обернулся, затем потрепал по голове вновь приунывшего парня. — Отдохни денёк. И не загоняй себя по поводу ваших отношений. Ты ещё молод, первый раз он как последний, поэтому тебе стоит себя побольше щадить — всё само устаканится, а мы тебя поддержим, если что. Юноша кивнул. Шедлецкий вскоре вернулся, впереди него шёл сложивший руки Таф, словно он не хотел признавать, что сделал глупость. — Эх… Прошла любовь, завяли помидоры, — мужчина в мантии притормозил около Эллиота, ткнув того в нос, — Но я всё-таки надеюсь, что ваши отношения ещё зацветут. Ладно, пойду-ка я на грядку к своей Тыковке. Не скучай, лучик! Программист вернулся к собеседникам, легонько пнув на последок Партизана. Сев так, как до этого сидел, он серьёзно посмотрел на парня. — Нам надо бы поговорить кое о чём, — он перевел взгляд на 7n7, — Наедине, желательно. — Как скажешь. Хакер без лишних вопросов покинул товарищей. Админ немного наклонился к юноше. — Эллиот… Как ты умудряешься — я без понятия вообще. Я до сих пор просто не верю, — мужчина сделал короткую, но значительную паузу, потирая свой лоб, — Это что-то невозможное, как я полагал. Скажи, ты помнишь, как домой вернулся? — Нет… — парень напрягся — о чём программист вообще говорит? — Тогда я тебе кое-что расскажу. 1х вчера сам принёс тебя, спящего, под конец ночи к нам и передал в руки лично Строителю и 7n7 — хороший выбор, не так ли? Видимо, ему нужно было быть уверенным, что ты будешь в порядке как минимум до тех пор, пока тебя не дотащат до кровати. У парня что-то сжалось в груди. Значит ли это, что беловолосый убийца заботится о нём не только как об игроке? Шедлецкий, увидев лицо взволнованного парня, потерянно отстранившего взгляд, выдохнул и продолжил. — И ещё. То, как он смотрел на тебя. Он старался быть холодным, я это заметил: Икс, не проронив ни слова, разглядывал тебя вплоть до тех пор, пока ему не настала пора уходить. А потом он отвернулся, и я на мгновение увидел, как он опустил глаза. Ни с чем не спутать: самая обычная тоска. Оказывается, это действительно возможно? Но этот взгляд нужно было видеть — хотя, может, тебе будет легче представить его, — мужчина запрокинул голову, сложив руки за неё, — Ну, а затем он сказал «игра окончена» — на том он свалил и утянул с собой Кулкидда. Утро настало… Программист закончил своё повествование. Парень не знал, что сказать: «Тоскует? По мне?.. Я по нему тоже…» Блондин посмотрел на остывший чай. Юноша к нему так и не притронулся. Взяв стакан, он опустошил его залпом, а пока тот глотал холодный напиток, Шедлецкий сравнивал. — Вы чувствуете друг к другу одинаковые вещи, насколько я вижу. Эллиот отставил пустой сосуд, с каким-то мягким неосознанным очарованием в глубине глаз подняв свой взор. В нём читалось только одно: «Я люблю его.» День сменялся ночью. Беловолосый демон проснулся совсем недавно: красные глаза пробудившегося ото сна убийцы немного дальше обычного замирали на различных предметах, не стоящих его внимания. А, может быть, он просто о чём-то глубоко задумался? Солнце уже падало к горизонту, до следующего раунда оставалась пара часов. — Ты не видел расчёску? — блондин с растрёпанными волосами подошёл к Джону. Доу кормил проголодавшегося Кулкидда, вставшего не многим раньше 1х, и перекусывал сам. Демонёнок приветственно помахал рукой, так как уплетал что-то и не мог поздороваться словами, демон несколько скромнее помахал ему в ответ. Джон указал на искомый его сокомандником предмет. — Всё хорошо? Ты сильно притормаживаешь. Икс взял расчёску, принявшись приводить в порядок утреннее — вернее, вечернее, — гнездо на своей голове, проигнорировав слова товарища. — Ты скучаешь по Булочке? — Кулкидд, прожевав, вставил свои пару слов в разговор. Блондин вздохнул, продолжив своё занятие. Когда хвост был собран, а чёлка снова приняла свой изначальный вид, убийца присоединился к своеобразному завтраку с остальными. Доу решил дать другу спокойно поесть, но в конец трапезы всё-таки попытался начать диалог. Демонёнок тем временем сюрпал свой напиток, растягивая время и болтая ногами, чтобы послушать разговор взрослых. — Ты же закончил играть с тем парнишкой. Или всё-таки привязался к нему? — Я его не держу. Но я тебе уже говорил, что не могу изменить своё отношение к нему. — Можешь. Но не хочешь. — Может, и не хочу. Никакой разницы в этом нет. Сокомандники переглянулись. Младший их товарищ глядел то на одного, то на другого, ожидая продолжения. — Я надеюсь, этой ночью твои клинки будут летать до жертв ровно и точно. — Я не могу тебе пообещать. — Тогда я могу тебя подменить. Икс отвернулся, так и не дав ответ Джону. Кулкидд, поняв, что разговор быстро прекратился, слез со стула и ушёл искать себе более интересное занятие. Через несколько минут в тишине Доу снова обратился к другу. — Икс, так ты пойдёшь в рейд? Блондин обернулся на товарища, сильно наклонив голову и загадочно прищурившись. Команда появилась на месте испытания. Сейчас должен будет показаться убийца — а есть ли смысл ждать? Всё уже кончено: даже если сегодня будет 1х, играть как прежде уже не выйдет. Беспокойный парень о чём-то совсем незначительном думал: теперь это действительно было совсем незначительно, но бросало в трепет даже сейчас. Убийца этого раунда… — Кх! — Эллиот поднял глаза, встревоженно оскалив зубы. Это был 1х. Парню должно было быть всё равно, но сердце всё равно стучало немного быстрее. Зачем он здесь? После вчерашнего даже видеть его было невозможно — что говорить о битве. Убийца теперь убийца, выживший — это выживший. Никакой игры больше нет. Но чувства всё ещё остались, догорая жгучими углями на сердце. Эллиот не хотел встретить его сегодня, желал умереть от чьей угодно руки, но не от его. Кажется, парня пытался окликнуть кто-то из сокомандников, но он был глух до них — пульс сдавил уши, звоном в них рассеивая мысли. Уже всё равно было, убьёт его беловолосый демон или пощадит — уже не важно, сколько будет длиться эта игра, ведь она не сравнима с прежней. Блондин пробежался по территории: сам не заметил, как впереди мелькнула красная звёздочка. Этот мерцающий огонёк остановился напротив, привычно выглядывая из-под белых волос. Убийца тяжёлыми шагами крался к парню, тот не спешил бежать прочь. В худшем случае юноша добровольно примет клинки — они теперь пугают гораздо меньше. Демон остановился в паре шагов от жертвы. — Беги же, — сломанный голос пустил по телу мурашки. Да, это знакомый голос. Знакомый и самый забвенный. Почему же парень должен бежать? Шаг к убийце, второй с большей силой. Эллиот толкнул его в стену, 1х упал на неё спиной. Парень поставил руки по обе стороны от него, прижав к ограде, как будто это действительно могло остановить убийцу — Икс не сопротивлялся. — Почему ты тут? — Я же обещал, что буду с тобой ещё неделю. Вернее, уже шесть ночей: Джон Доу мне не простит больше ни одной… — хриплый бас говорил не очень серьёзно. — Ты не обещал… — Не хотел тебя расстраивать. — Сам же сказал, что игра окончена. — Я больше не играю. Икс воткнул клинок из левой руки в землю, положив освободившуюся ладонь на спину Эллиота. Рука скользнула по пояснице, прижимая юношу ближе к себе, тому пришлось упереться в стену локтями, что ещё больше сократило расстояние. — Почему тогда… Я не понимаю… — Эллиот немного грустно сложил брови, растерянно рассматривая собеседника. — Потому что это уже не игра. — Ха… Парень сдвинул руки со стены, обняв 1х и уткнувшись головой в его шею. Убийца даже не переменил позу, так как его неплохо сжимали, хотя и не сильно, — менять что-то не захотел. Быть прижатым к стене этим юношей довольно сильно нравилось. Это сладкое чувство, абсолютно естественное — оно возбуждало желания, которых раньше не существовало. Один поцелуй в шею, следующий чуть выше. Парень уже раскраснелся, а пульс его можно было почувствовать кожей: он совершенно знакомый и снова крайне податливый — он и сам знает, что не может устоять. — Сладкий… Нежные губы легонько коснулись губ чуть выше. Эллиот довольно быстро отстранился, зависнув в красных глазах. 1х по-дьявольски улыбнулся. — Только твой.