and then it all just stopped

дверной звонок пронзительно визжал уже пару минут, сопровождаемый яростными ударами в стену. мира не торопилась отвечать, смотря в темноту коридора пустым взглядом. она знала, кто стоит по ту сторону и чего хочет, и удивительное в такую тяжёлую минуту спокойствие только усугубляло нервозность зои, которая стояла в углу комнаты, перебирая свои ножи. глаза младшей из охотниц тревожно бегали от непроницаемого лица подруги к двери, словно прямо сейчас должно было что-то произойти, и она, к сожалению, не ошиблась. увидев руми с демоническими метками, что обвивали её руки и торс, испуганно стояющую в свете софитов на огромной сцене главной премии года, мира, наверное, почувствовала как сердце ухнуло вниз и размозжилось об пол с противным вязким звуком, издавая свой последний удар. задушенный крик зои послышался сквозь белый шум, словно она стояла не в шаге от неё, а где-то в другом конце закулисья. мира смотрела только на руми, на её ищущий хоть какую-то поддержку взгляд, на то, как она обхватила себя обеими руками, будто это могло предотвратить катастрофу. их глаза встретились через экран всего на секунду, но этого хватило, чтобы девушку окатило волной холода, и она приняла боевую стойку, призвав оружие из пустоты. зои пискнула и попятилась от неожиданности, но ножи всё равно материализовались в её руках, готовые к атаке. услышав, как руми бежит по направлению к ним, взывая к джину, этому проклятому демону, мира лишь пробормотала «уходим» и бросилась прочь, зои же последовала за ней, обернувшись и увидев беспомощное лицо своего лидера в десятке метров от них. и вот теперь руми пришла домой, видимо, проиграв свою внутреннюю битву, в надежде, что её примут. нечеловеческий рёв послышался за дверью, и мира впервые за пару часов подала признаки хоть каких-либо эмоций: её брови нахмурились, сходясь на переносице, а рука крепче сжала рукоятку меча, позволив лезвию сверкнуть в темноте, отразив лунный свет. — мира... она же... она же всё ещё та руми, которую мы знаем..? — прошептала зои, зажмурившись после очередного завывания, что издала руми. — мы не знаем, насколько её демоническая сущность захватила сознание, — твёрдо ответила мира, поднявшись с места и направившись к двери. звуки за стеной прекратились. тишина, разрезаемая только шорохом приближавшихся шагов, била по ушам, слабое клацанье перебираемых ножей позади лишь напрягало миру сильнее. — если она нападёт... у нас не будет выбора. — добавила она напоследок, распахнув дверь перед собой и впустив в апартаменты чуть больше ночного света. — мира..! — шёпот руми был похож на шипение, она сама походила на себя прежнюю только частично, хоть и была узнаваема. изогнутый клинок остановился в считанных сантиметрах от её шеи, переливавшейся фиолетовыми, похожими на взбухшие вены, метками. — мира... я... я не хочу вам вредить... позволь мне... — не хочешь и не будешь это разные вещи, — холодно осекла её охотница, продолжая держать оружие перед собой, — ты не можешь гарантировать, что ничего не сделаешь, правда? — прости... простите... я должна была... — истеричное бормотание руми потонуло в нахлынувшем на неё потоке слёз, и мира задумалась, что впервые видит плачущего демона. сердце ёкнуло. несмотря на горечь разочарования и предательства, она разрывалась между долгом и собственной волей. раньше выбирать не приходилось: мира убивала демонов, стоило только завидеть этих мерзких тварей мельком. потому что даже когда они выглядели как люди — копирование человеческих эмоций всё ещё оставалось для них неподвластной задачей. потому что ни один демон никогда не выглядел как девушка, с которой мира провела половину жизни, с которой дралась бок о бок, делила обеды и спала в одной кровати. ни одно адское существо, пожирающее людские души, не вызывало никаких эмоций кроме отвращения и желания поскорее свернуть шею — и уж точно она не любила кого-то подобного, просто не смогла бы. но она целовалась с руми в темноте ставшей в какой-то момент почти общей спальни, пока зои видела уже десятый сон, снова уснув на диване в гостиной в окружении своих тетрадей с текстами будущих песен. мира держала руми за руку, когда той было страшно от мысли, что она больше никогда не сможет петь. они крепко обнимались, сплетаясь конечностями под толстым одеялом, ожидая своего тогда ещё первого в жизни публичного выступления, к которому готовились с детства — но эти полные сладкой горечи моменты разрушились от одного вида меток, покрывавших тело руми. мира, как и зои, предполагала, что может доверять своему лидеру безоговорочно, хотя теперь стало ясно, что нужно было что-то предпринять ещё при первых смешанных сигналах. когда руми запиралась у себя в любой удобный момент, а иногда и пропадала посреди ночи, когда она перестала приходить к мире и устало утыкаться в ярко-розовый висок, словно любые невзгоды были по плечу, пока они были рядом. мира всерьёз тогда задумалась, что появление мужчин всегда и всё портит, и, собственно, почти не прогадала в итоге. теперь разбитые мечты и цели, долг, в конце концов, остались там — на той самой сцене, где вскрылся секрет руми, поверившей демону. но могла ли она так хорошо имитировать все те эмоции, что показывала годами? было ли между ней и мирой всё по-настоящему или лишь проявлением демонической половины руми, пытавшейся невольно получить контроль над одной из охотниц? мысли роились в голове как пчёлы, их надоедливое жужжание лишь делало больнее, будто кто-то проворачивал нож в свежей ране. — а селин знала? — вдруг подала голос зои, разорвав скомканный интимный момент между девушками. она приблизилась, но всё ещё оставалась на дистанции, сияние ножей ослабело в её руках, хоть выражение лица и осталось неизменным. — да, ещё... с моего рождения, — бесцветно ответила руми, пялясь в пол. боковым зрением она заметила движение, и нависающая опасность в виде меча, направленного прямо на неё, исчезла. мира не сменила гнев на милость, но отошла в сторону, пропустив руми внутрь. за окном их ханмун зиял всё новыми и новыми кровавыми дырами, как и пустота в груди миры. тошнота подкатила к горлу. — даже если ты была избрана стать охотницей, эти... метки — они рано или поздно стали бы камнем преткновения, прямо как сейчас, — голос миры был глухим, полным печали: она с трудом подбирала выражения, чтобы не позволить гневу взять над собой верх, — и селин тоже была в курсе, к чему оно может привести, не сомневаюсь. но вы обе решили рискнуть жизнями людей, чьё благополучие было вверенно нам. смотри, как далеко зашли ваши тайны. — закончила она мрачно, махнув в сторону панорамы города ладонью. — можем ли мы это исправить..? — обречённо зашептала зои, еле сдерживая слёзы и говоря через подступивший к горлу ком. — даже если мы попытаемся, сработает ли наше пение на гви-ма, если демоническая сила руми сейчас явно преобладает? у нас даже нет песни, которая смогла бы подавить демонов и восстановить ханмун, не говоря уже о том, чтобы сделать его золотым, — тяжесть в голосе миры не давала никакой надежды, но руми, ухватившись за возможность, аккуратно потянулась к подруге, и та, на удивление, не одёрнула руку, когда чужие пальцы сплелись с её, несмотря на изначальный порыв. — у нас нет песни, — отзеркалила слова девушки руми, чуть крепче сжав её ладонь в своей, — но мы... мы можем импровизировать. мы можем спеть о том, что всегда волновало нас больше всего, и это откликнется в людских сердцах. зои потребовалась минута, чтобы медленно кивнуть. её взгляд метнулся к сплетённым рукам одногруппниц, и она повторила движение головой, но уже увереннее. «сделаем это», громким шёпотом, словно тайное заклинание, хором произнесли охотницы и ринулись на стадион, где саджа-бойз уже загипнотизировали публику своей новой песней, готовясь к жатве душ. руми взглянула на проход к сцене прямо перед собой, как только они добрались до места. решимость в глазах слегка померкла, и это не осталось незамеченным для подруг, что с замиранием сердца пытались отследить любую перемену в её поведении. девушка чувствовала, что их пристальное внимание продиктовано страхом, что они ждут её отступления, её промаха. сердце бешено стучало в груди, но руми продолжала медленно продвигаться вперёд через расступившуюся перед ней толпой. все эти люди, их удивлённые взгляды, словно они только очнулись после глубокого сна, восторг, написанный на сотнях незнакомых лиц, придали уверенности, хоть и слегка напугали. столько ожиданий и веры было вложено в её дрожащие руки, что ни в коем случае нельзя было их опускать. «шрамы — часть меня, тьма и гармония, мой голос без лжи — вот как он звучит» слова отзеркалились от трибун, эхом пронеслись сквозь человеческие души, собравшиеся вокруг, готовые к поглощению. огни на сцене потухли, все софиты были направлены только на воссоединившихся охотниц. «да, мы были трусами, да, мы были лжецами, да, мы не герои, мы всё ещё лишь выжившие» руми столкнулась глазами с мирой; чужая стойкость, рост которой был легко читаем, придал сил и ей. голос зазвучал мощнее, ханмун начал укрепляться, зои ринулась вперёд, целясь в саджа-бойз сразу всеми своими ножами. в руках миры снова засиял тяжёлый меч, но теперь он не указывал на руми — его остриё кромсало в клочья демонов, пытающихся остановить девушку. гармония разлилась по огромному стадиону, пение охотниц затмевало попытки врага разрушить их заново укрепившееся единство. они вернулись — сильнее, дружнее и смертоноснее. «правда после всего этого времени, наши голоса все объединены, когда тьма встречается со светом, вот как это звучит.» отгремел последний концерт хантерикс перед небольшой передышкой — девушки, с новой верой в себя и своё происхождение, полные такого настоящего счастья спускались за кулисы. фанатские крики всё ещё отчетливо слышались за спиной, пока руми вела подруг по узкому проходу к гримёрным. зои тут же скрылась за дверью с громким усталым вздохом, хоть и не переставала улыбаться — её, кажется, больше всех заботило их общее будущее — она ни за что не хотела бы пройти через боль разрыва вновь, поэтому всё время до недавних событий и предпочитала игнорировать сомнительные отговорки миры и руми, когда дело касалось этих двоих. они явно были ближе, чем позволяли себе показывать. одного многозначительного взгляда хватило, чтобы намёк был понят в ту же секунду. руми притянула к себе миру, зарываясь пальцами в слегка выцветший розовый, но всё ещё такой же мягкий, каким она его помнила. их губы соприкоснулись, кажется, со взрывами метафорических фейерверков на фоне. слишком многое было вложено в этот, один из тысячи уже разделенных ими, поцелуй — то, что невозможно было сказать словами, то, что до этого ни разу не поднималось в разговорах один на один. раньше мира и руми постоянно целовались или делили кровать, они держались за руки и одаривали друг друга мимолётными взорами во время репетиций или драк. между ними искрился воздух, недосказанные фразы вертелись на кончике языка каждый раз, стоило только остаться одним. теперь им всё ещё предстояло скрываться от публики, но при этом быть честными с самими собой. руми толкнула миру к стене, мягко предотвратив болезненный удар об бетон и ни на секунду не отстранившись. никто не был против. их мог застукать стафф, но сейчас просто напросто было плевать — после победы над гви-ма они ни разу даже не говорили лицом к лицу, а тут уже было не до заученных фраз или извинений, потому что действия говорили громче. дыхание миры потяжелело, в висках приятно пульсировало от недостатка кислорода, и они наконец-то оторвались друг от друга, но только на мгновение, чтобы посмотреть в глаза. «я люблю тебя», почти беззвучно в самые губы, перед очередным поцелуем. мира слабо улыбнулась в ответ, чуть сильнее сжав плечи руми, за которые всё это время держалась, пока чужие руки плавно перемещались по её позвоночнику, пересчитывая каждую косточку, прежде чем остановиться на узкой талии. — и я люблю тебя, как и твои шрамы, — наконец произнесла мира, прижавшись ближе. земля, наверное, перестала вращаться в этот момент. — продолжим дома? — ещё одна бесценная улыбка, искренняя и родная. «ярко сияющие мы, ты знаешь, это наше время, без страхов, без лжи, вот кем мы рождены быть.»