накуренный

су бон стал часто ходить по барам и клубам в перерывах между записями, концертами и прочей рутиной типичного репера. да, его жизнь хороша и мечтают о ней многие, но они ведь не знают, что он травокур обычный на самом деле, они не знают, что он устает, как собака и любит выпить и дунуть после концертов, точно так же, как и девчонок - а вот они не знают, что он забудет их вообще на следующее утро, а под вечер припрется все в тот же клуб, где за барной стойкой работает его нам гю любимый. это, конечно же, образно. танос сам не знает, чем зацепил его этот парень патлатый, что он не повел его в туалет спустя час разговора с намеками, но он очень уж любит приходить в это заведение -  довольно престижное, кстати, и разговаривать с мальчишкой буквально ни о чем, изредка пытаясь подкатить. что отличало нам… су? от этих девчонок - так это то, что на подкаты он не кричит и смеется, отнекиваясь, но желая чтобы репер снова что-то пошлое сказал, а презрительно сводит брови и закатывает глаза, потому что честно говоря, этот клиент его уже заебал. су бон постоянно приходит и что то бармену под руку мямлит, отвлекая от работы, потому что речи у него сладкие, правда - он как змей искуситель, переманивает на сторону свою одним лишь языком, но не в смысле того, что умело работает им в постели. а это, кстати, наверное правда. это продолжалось уже месяцев пять и нам гю даже свыкся как-то, поддерживая диалог и как будто правда интересуясь его жизнью. он не знал, честно говоря, нормально ли это. бармен много чего наслушался за стойкой, но этот парень действительно интересным начал казаться, и нет, это не потому что он какой-то там крутой репер та-а-анос, как его имя выстанывают фанатки в вип комнате, а потому что жизнь у него на самом деле тяжелая довольно. ну а еще, потому что у него грамм отборной травы по дешевке, а гю тоже любит дунуть. длинноволосый в этом клубе попробовал и повидал много чего, но вовремя остановился и разрешил себе баловаться только травой, иногда насыпая себе самых лучших шишек в этом городе в трубку или на бутылку с фольгой. он не любил водные. только насухо. и, возможно, именно этим понравился су бону. они начали вместе курить после смены у заднего входа клуба этого, шепча друг другу всякий бред и смеясь с каждого слова друг друга. так было уже раз. два. они уже запутались, сколько вместе таких ночей провели. но это было круто.  – слышь, нам.. - сука, опять забыл, – гю! ты сегодня после смены спать или побалуемся тем что осталось? - уже обыденно говорит су бон, сидя за барной стойкой, придерживая за задницу какую-то девчонку рядом и попивая авторский коктейль - боже, он не знает, нам гю волшебник или кто-то другой, но напитки он мешал просто отменно, с них еще и уносит так, что он потом почти ничего не помнит, и это реально круто. – нет, су бон, отвали, - он опять включает недотрогу. как же это бесит таноса, – я не могу так, я уже с ног валюсь, это моя третья подряд смена в ночь, а днем я не сплю, ты же знаешь… - бармен устало сводит брови, что-то смешивая в шейкере. – а, точно, - старший поджимает нижнюю губу, кивая понимающе и поворачиваясь к своей новой подружке, – слушай, малышка, а ты пробовала тра… нам гю уже ушел в другую часть бара и крики и музыка спасли его от этих слащавых сказочек су бона. он уже привык к тому, что у репера чуть ли не каждый вечер новые девчонки, если он сразу не приходит в клуб с кем-то, кто не выбесил его за весь предыдущий вечер и ночь. на самом деле бармен начал думать, что они с су боном сблизились за эти несколько месяцев постоянных встреч, а может быть он просто смог найти постоянника и кошелька с деньгами для своего начальника. не знает. потому что они хоть и обменялись соц сетями, их переписка обычно заканчивается на двух сообщениях: «работаешь сегодня?» «естественно блять» ну или что-то про шмаль. это уже как повезет. нам гю даже бесило это, что танос недавно чуть ли не в любви клялся, повиснув на барной стойке и умоляя налить еще и не выгонять из этого блядского «Пентагона». такого раньше не было. он думал, что, может быть, в их отношениях произошел какой то сдвиг, но конечно же нет, после этого этот репер недоделанный опять пришел и только рассказывал, как оттрахал какую-то фанатку прямо между песнями на концике. а потом опять делился чем то слишком уж личным и интимным для простого разговора с барменом. а потом опять как будто они просто знакомые здоровался и просил провести в вип зону. боже, это уже правда раздражает. у них даже не совсем интрижка, не совсем недоотношения, а непонятная стадия между незнакомцами и друзьями. он даже скидывает гю тиктоки, какие-то очень глупые, но смешные только для них, ведь чувство юмора у них похожее. и почему-то приезжает в этот клуб только тогда, когда на работу выходит именно длинноволосый мальчишка, но все равно, нам гю ничего не понятно. очередная ночная смена началась. бармен отметился в журнале и вышел за стойку, попрощавшись со сменщицей. классная девочка, кстати, сэ бек - хоть и неразговорчивая. они обычно не болтают даже дольше пяти минут, но все равно имеют «свое» рукопожатие. две девушки переглядываются между собой, показывая пальчиками с красивым маникюром на длинноволосого парня и гю радуется, ведь понимает, что сегодня хорошо закроет кассу. на покоцанный айфон приходит уведомление от контакта «танос вроде су бон» и он сразу же отвечает «да» на ожидаемый вопрос. ну, сегодня хотя бы будет не так скучно, да и он не против немного покурить после смены - видимо, удача сегодня на его стороне. все как обычно. длинноволосый коктейли мешает, су бон что-то рассказывает и отходит пообщаться с девчонками, напившись в дрова. это уже привычно. – нам гю, сделай мне еще это твое волшебное зелье… правда, очень вкусно, я твои руки золотые целовал, - танос довольно улыбается, смотря, как эта бестия опять сводит бровки, но мешает ему фирменный, отложив все остальные заказы. к нам гю часто подкатывают сальные пьяницы за барной стойкой. непонятно даже, с чем это связано, но он для них будто магнит, и они тянут свои руки, держатся за его небольшие ладони и шепчат что-то грязное, не смотря на то, как же хорошо длинноволосый владеет языком и посылает их куда подальше, вырываясь из этих прикосновений. иногда у него не получается и танос в последнее время начал за него заступаться, ввязываясь в драки, из-за которых бармену приходится вышвыривать из клуба и этих мужчин, и ебаного су бона, искренне злясь на него и обещая внести в черный список. но не вносит ведь. и щас не внес, и даже впустил обратно, хотя редко разрешает ему снова войти после такого - видимо, сегодня хорошее настроение. но гю все так же злится, и злился всегда, потому что не дай бог на несчастного реперка напишут заявление или его отлупасят так, что потом ему придется навещать свою беду в больнице. они беды друг друга. для таноса, потому что слишком уж начал нравится этот парень, для бармена потому что сегодня уж очень он раздражает, а вообще, потому что не дает никакой конкретики, хоть и начал подкатывать в удвоенной силе. боже. длинноволосый все таки заводит обратно су бона и встает опять за стойку, поправляя волосы и раскатывая рукава. – перестань так делать. я могу постоять за себя, и выводить одного пьяного мужика легче, чем двух. – гю-ю, я сейчас даже не сильно пьяный. я же хотел как лучше, ты понимаешь, да? - танос всегда задает такие вопросы с слишком жалобной интонацией и бармен не может больше ничего ему сказать. стоп, а почему??? не знает. нам гю опять не знает. он устало цокает и возвращается к работе, ведь прошло только три часа от смены. было уже полгода с первого визита таноса в этот клуб, и парни наслушались историй друг от друга вдоволь, накурились вместе уже, наверное, дюжину раз, и су бону действительно интересно с этим парнем - вообще, это ему стало понятно уже в первую неделю знакомства, ведь он даже не затащил его в кровать, чтобы не разрушить эти прекрасные разговоры по ночам за барной стойкой. нам гю нравилось с ним разговаривать. не сразу, но сейчас он понял, что танос не плохой парень. и, наверное, хорош в постели. бармен начал об этом недавно задумываться, натирая несчастные стаканы по три минуты, пока его кто-нибудь не одернет. например, как сейчас. – слушай, малыш, сколько там у тебя до конца смены? - репер никогда не называл его малышом. что это вообще за прозвище? – какой я тебе малыш, су бон? - он опять нахмурил бровки и оперся на барную стойку, чуть нависая над таносом, – еще раз меня так назовешь и я тебя ударю, клянусь, как и хотел. 40 минут у меня осталось. старший улыбнулся и опустил взгляд. опять выпустил когти - этот парень прямо как черная кошка, – я тебя подожду. буду в том зале, если что, - он показал пальцем на правый зал и ушел, скорее всего, к каким-нибудь девочкам, желающим получить его автограф. лучше на груди. а еще лучше на пояснице, пока она будет прогибаться перед ним раком. о, боже, бармен представил это и скривил губы. он правда хочет уже разбить это самодовольное лицо, но продолжает работать. спустя 40 минут, нам гю скидывает перчатки в пластиковый контейнер в подсобке и идет в зал, искать этого ненаблядного реперка - и тут же находит за угловым диванчиком, облепленного девушками со всех сторон. увидев длинноволосого, танос сразу подскакивает с места и машет на прощание обиженным фанаткам. ну, не в этот раз. – и как они? - гю нравится слушать его рассказы про каждую девчонку в этом клубе, ведь и сам иногда с ними развлекается. – слушай, ну-у… - танос уныло пожимает плечами, – типичные мефовые давалки. – ясно, я понял, - бармен недолго смеется и они идут до своего места за баром с улыбками на лице, ведь их разговоры обычно полностью состоят из шуток. но сегодня что-то было не так. либо танос слишком много выпил и выкурил, либо что-то правда изменилось, но нам гю, сука, опять не понимает что. – слушай, ну вообще, я бы тебя трахнул… и не знаю вообще, почему тебя не уломал еще на первой встрече, но я думаю, мы бы сейчас так не общались, если бы это все таки случилось. понимаешь, да? – я бы тебе и не дал тогда. – у всего есть цена. ты думаешь, я никакой девчонке не платил? если мне кто-то реально нравится, я все деньги отдам, чтобы получить хотя бы минет в вашем туалете. – я не ебусь за деньги. и тебе, говорю, не дал бы тогда… стоп, то есть я тебе нравлюсь? – ну может и не дал, ты вроде нормальный. – су бон, я тебе вопрос задал. – какой? – я понравился тебе? – а, боже. ну да, естественно. настолько, что я даже не захотел все испортить сексом. нам гю задумался и рассмеялся. боже, какой же танос укурыш, он посмеется потом с того, какой бред наговорил сегодня. – су бон, тебя убило, по-моему. – чего? нет, если честно, я давно тебе это хотел сказать. – да-да-да, конечно, - и они еще много смеялись, разговаривали, су бон опять начал свою шарманку «блять, нам гю, я тебя так люблю, ты самый лучший человек в этом ебаном городе… у тебя самые вкусные коктейли, губы наверное тоже… боже, какой ты ахуенный…», трогая бармена за плечи, талию, наматывая его волосы на кулак и проговаривая, какой он сексуальный, а бармен все злится, но сегодня от прикосновений не уходит. наоборот, будто ластится к рукам, ведь на самом деле нравятся эти руки ему, и он был бы не против почувствовать их на своем теле в другой обстановке. но они не переходят грань. танос только трогает его, но не целует, а нам гю не кивает на его предложения и все держит в рамках. еще рано. кажется, у них только что-то началось, спустя столько недомолвок и ночных разговоров. сегодня им можно все. но потом по домам. и опять ни одного сообщения, они даже не увиделись еще ни разу за пределами этого ужасного клуба. ничего. господи, что это было вообще? такое было еще несколько раз, в основном только тогда, когда су бон был вообще не в состоянии. они начали переписываться по ночам, бармен даже успел скинуть ему интимку, после которой наслушался таких речей, что было стыдно больше за себя, ведь ему очень даже понравилось. «… я клянусь ты пизже чем все эти шлюхи я тебч обожаю нам гю я хочу тебя придушить и затрахать до смерти как самуб грязную блядь ты не представляешь насколько ты мне нравишься сукааа просто скажи мне как ты любишь и я выебу тебя точно так как ты хочешь моя самая сладкая сучка нахуй я все треки писал про выдуманный образ но клянусь собой теперь это все про тебя я очень хочу тебя увидеть сейчас и отьебать как мразь последнюю мука я не могу»  но потом что-то случилось. танос в последний раз вел себя как обычно, все так же флиртовал со своим любимым барменом и опять предложил покурить шмали, от чего длинноволосый отказался, ведь ему предложили выйти еще и в вечернюю смену, а затем пропал. ничего не писал несколько дней, даже не спросил, как раньше, работает ли в какой-то день нам гю или нет, вообще ничего. в клубе не появлялся уже неделю и это насторожило, но первым бармен писать пока не хотел. он подождет еще неделю, и если этот парень не появится, уже напишет. ну или нет. может не стоит?  нам гю работал, стал брать больше смен, надеясь попасть на визит своего недо… кого? друга? или парня? он не понимал, в каких отношениях они находились, поэтому даже сам не мог понять, зачем это делает. если этот ублюдок пропал, потому что испугался серьезности, то длинноволосый окончательно разочаровался в мужчинах и все больше начал сомневаться в том, что он все таки би, а не полностью гетеро. он начал больше развлекаться с девчонками, но хуже работать, на кассе постоянно появились недосчеты или пересчеты, поэтому он иногда работал за бесплатно и получил несколько выговоров. он будто отвык работать без разговоров с этим дураком на фоне.  прошла неделя, после которой он обещал самому себе написать таносу. у этого гаденыша даже не открыт для нам гю статус сети, под аватаркой вечно висело это блядское «недавно». ни одного сообщения. никакого напоминания о себе. постов в сетях тоже нет, хотя он и не ведет их особо. бармен не написал. не осмелился, сам не знает почему. он не хотел выглядеть как очередная его фанатка, ведь был уверен, что тоже самое су бон писал тысячам девочек в директе. да, он писал, но не клялся никому и не делал это искренне - этим репер оправдывал сам себя, ведь ему иногда становится стыдно за эти вечные беспорядочные связи.  нам гю даже взял себе грамм у другого барыги и курил дома один, думал о том, что же такое могло случится, чтобы танос просто пропал. он не хотел начинать его ненавидеть, не хотел думать о том, что он просто не мог обозначить их отношения, не хотел думать о том, что су бон такой же, как и все.  и бармен ебет какую-то крашенную блондинку в подсобке за барной стойкой, а думает только о нем. прошла еще неделя. нам гю начал думать, что случилось что-то плохое, что тот даже не смог написать. ну или правда, он просто еблан, который не нагулялся. не знает. нам гю опять не знает. очередная смена, которая уже стала даже привычнее, чем те, что были вместе с су боном. теперь он любит завершать ночь какой-нибудь красивой девочкой или даже двумя, а не накуриваясь с тем придурком до тряски в конечностях, но сейчас прошла только половина смены, и он стоит и натирает бокалы, пока на телефон не приходит уведомление - он вскользь просматривает его и не верит своим глазам. перечитывает еще раз. танос вроде су бон «привет работаешь сегодня?» чего? он вот так решил объявиться спустя месяц? нам гю откладывает телефон обратно в карман и принимается за заказы. спустя десять минут опять приходит уведомление. танос вроде су бон «але малыш я все тебе объяснб» «да какой я тебе малыш?» - думает бармен, искренне недоумевая. что он вообще хочет обьяснить? неужели свою пропажу? «для тебя не работаю. жди конец смены» танос вроде су бон «ого какие мы дерзкие))) ладно жду» «я подъеду к концу на задний выход» нам гю ставит реакцию лайка. уже не сердечка, конечно. смена из-за этого появления длилась долго. каждый заказ давался трудом, потому что ноги как будто каменные, а сердце все время прыгало то в пятки, то до самой макушки. он выходит из заднего выхода и сразу закуривает сигарету. оперевшись на стену, там стоит танос с краснющими глазами. нам гю подходит ближе на шаг и в нос сразу ударяет запах шмали. он в шоке. точнее… он злится. и разочаровывается. – что ты за тварь такая? ты думаешь, ты можешь просто так прийти ко мне накуренный, хотя пропал на месяц? я не буду тебя ждать как верная собака, я тебе вообще кто? я себя уважаю и не буду терпеть такие выходки. нахуй ты приехал?  – стой, нам гю… - танос выставляет руки вперед и пытается что-то сказать, но… – что мне стоять? я и так стою сейчас перед тобой, хотя вообще не горю желанием! как таким вообще быть можно? ты мог придти хотя бы трезвым, нет? или ты только под шмалью такой смелый? только под шмалью «бо-о-оже, нам гю, какой же ты хороший, я так тебя обожаю! все песни писал про тебя, клянусь жизнью своей!» и похуй что ты дохуище девок уже так написал, нам гю же всегда работает в этом баре и даст поговорить, пообжиматься, да? блин, кажется что-то серьезное началось, надо бы слинять! ой, что-то не получилось… ну ладно, спустя месяц вернусь к своему нам гю, который напоит и даст себя пообнимать, да? ты так думаешь?.. танос в эту ночь не смог ничего сказать. бармен еще долго ругался, но в итоге ушел домой, не выслушав ни одного слова. да, су бон корил себя за это, но сделать ничего не мог - сначала он уехал в концертный тур, был в разьездах три недели и уставал просто как лошадь, мечтая о милых разговорах с нам гю или хотя бы еще одной его фотке, а связи у него в других городах не было, и жил он на вай фае в отелях. но почему-то не написал. он сам не знает почему, правда. а когда приехал, подумал, что слишком поздно, ведь ни одного сообщения от бармена не было. ну и ладно. пошел он нахуй, видимо, он один из тех, кому интересно поболтать только с та-а-аносом, а не су боном. как так можно? он пропал на месяц, а этот даже ничего не написал, будто ему все равно. может, так и было? и танос просто переоценил бармена? но нет, все не так. просто не поняли друг друга. су бон опять накурился уже в другом клубе и не смог справиться с тягой к этому мальчишке. и приехал. да, накуреный. да, месяц прошел. и он уже перестал так часто думать о нам гю. но, блять, может стоит попытать судьбу? вдруг он опять обнимет его и замешает этот самый вкусный коктейль? это будет лучше чем пустые давалки в клубах. это интереснее. су бон хочет добиться своего. на следующий день после словесной перепалки, бармену пришло сообщение. танос вроде су бон «слушай помнишь ты вчера так орал что я даже слова те не сказал» «ну?» танос вроде су бон «мне понравилось» «давай еще поругаемся» «можешь пока накрутить себя» «ну или все таки выслушаешь что со мной было а?» «посмотрим» «у меня вечерняя смена я заканчиваю в 12» «но только попробуй придти ко мне на работу и мешать» «на этот раз я тебя вышвырну и ты больше никогда не зайдешь в этот клуб» для су бона это как вызов. он нарочно приезжает в 10 вечера, не сразу осмеливаясь подойти к бару, поэтому садится где-то в зале, опять подцепив девочку и сминая ее грудь под слишком коротким топиком. спустя час решается заказать напитки не у оффицианток, а у самого бармена. – гю, - танос как-то насмешливо ухмыляется, усаживаясь за барный стол, – можно мне авторский? – господи, су бон, нахуй ты приперся… - нам гю сводит бровки и кривит губы, – нет, нельзя, - но все равно откладывает все заказы и начинает делать этот коктейль - су бон уже наизусть помнит, как он это делает, так что самодовольно улыбается, ожидая напиток. – накуримся сегодня?  – я не хочу тебя слушать, сгинь уже нахуй из этого клуба, - но протягивает его заказ, будто ненароком касаясь чужой руки. – это да или нет? – это минет, блять, - бармен отмахивается от него и уходит за другую часть стойки. под конец смены су бон уходит от своей новой подружки и вместе с длинноволосым они молча выходят через задний вход из клуба. садятся на ступеньки переулка и танос сыпит травы в трубку, первому отдает ее бармену, как-то заботливо жгет зажигалкой шишечки на сетке и наблюдает. затем тоже самое делает для себя. – слушай, если ты думал, что я сейчас буду извиняться за вчерашнее - нет, ни за что. ты отвратительно поступил. и я не знаю, зачем я опять сижу здесь с тобой, - нам гю устало трет переносицу и вздыхает, – и если ты хотел сбежать, просто потому что испугался ответственности, и опять вернулся ко мне, будто я твоя шлюха - тоже нет.  – гю, ты мне сам не писал весь этот месяц. – а я должен бегать за тобой? узнавать, что же с моим любимым таносом? – я не говорил этого. но можешь попробовать, мне понравится. – а мне нет. я не понимаю тебя. то ты наконец хочешь меня выебать и клянешься собой, то исчезаешь на месяц. – кто тебе сказал, что что-то изменилось? - танос встает и садится на корточки перед барменом, наклонясь к уху, - м? у нам гю уже побежали мурашки по шее. он ведь его простит. и простил давно уже, просто строил из себя, что ему вообще все равно. – нет. су бон, даже не трогай меня… - и танос впивается в губы его поцелуем - жадно, грязно, от них еще пахнет травой и во рту привкус табака, но им нравится именно такая романтика, ведь на другую они и не способны. или это даже нельзя назвать романтикой? они месяцок просто обнимались накуренные, а потом этот долбоеб пропал. может, это даже не было интрижкой? нам гю сложно сконцентрироваться на чем-то, ведь он пьян даже сейчас, но он прямо в этот момент лобызается с репером таносом. что? – ты о чем-то думаешь, малыш? - су бон придерживает младшего за шею, гуляя свободной ладонью по плечам, груди, нарочно задевая чужие соски, выступающие через майку, – тебя что-то не устраивает? длинноволосый недовольно вздрагивает от этого прикосновения и отстраняется, – меня всё не устраивает. а еще мы накуренные, и ебаться будем дольше, так что давай дойдем до того мотеля. нам гю ой, как нравилось. его вообще привлекал су бон в этом плане уже давно, но он не хотел показаться легкодоступным или что-то типа того, так что даже сейчас огрызается и будет давить гордыню, не смотря на то, что от каждого прикосновения у него внизу живота покалывает. он не помнит, как они добежали до типичного мотеля, который был прямо напротив клуба, и не помнит, как оплатили номер, но сейчас они вместе едут в лифте, а нам гю снова чуть ли не нализывает таносу рот. было ли это мерзко? возможно. но ведь это су бон. и ведь это нам гю, которого тот уже давно хотел отъебать - ему можно все, даже шипеть сквозь зубы и обзываться, а потом дергаться от какого-то определенного прикосновения. они заходят в номер и танос сразу же стягивает кофту с чужого тела, что-то приговаривая между поцелуями, –… ты очень мне нравишься… боже, какой ты красивый… давай, подними руки… вот так…  - бросает толстовку на пол, – малыш, я не могу на это смотреть… - со стороны худощавое, но в тоже время подтянутое и сильное тело парня все еще скрыто под футболкой, но даже так вызывает кучу эмоций. ему правда нравился этот бармен. и он рад, что он не испортил все сексом в клубе, о котором бы никто из них больше не вспомнил. может, они смогут повторить это еще раз? господи, танос будет очень рад, ведь он слишком красив. – … помнишь, я говорил, что сделаю все, как ты захочешь? ты мне только скажи, как ты любишь… - поцелуями очерчивает челюсть, – я тебе доставлю самый лучший оргазм, мышонок, - переходит к шее и оставляет засос, от чего нам гю резко вздыхает, – я хочу, чтобы ты лежал передо мной, не имеющий сил ни на что больше… какие у тебя слабые места, только скажи? бармен не скажет, конечно, потому что он гордый слишком, потому что не хочет тешить эго су бона. – угадай. может, я сам не знаю, - длинноволосый игриво улыбается, пытаясь отдышаться. ему очень хорошо, хорошо от каждого грязного словечка из этого рта, от каждого настойчивого прикосновения, от каждого вздоха в тонкую шею. танос подхватывает его под ноги и, не теряя возможности, в ладонях ягодицы сминает, бросая парня на кровать и тут же сверху нависая, – нам гю… - су бон часто замечал, что люди любят, когда называют их имя во время секса, и принялся чужое тельце изучать, пока младший под ним изгибается. репер водит по шее - слышит ответный вздох и замечает мурашки на руках, оглаживает плечи, ключицы, проходится по груди и соскам, задирая тонкую майку - бармен чуть ли не подпрыгивает на кровати и су бон, довольный собой, продолжает искать самые интересные точки на чужом теле, будто клад на карте. гладит талию - тот глубоко вздыхает, проходится по солнечному сплетению, рукам, плоскому, почти впалому, животу - выгибается, будто кошка. су бон начинает ногтем вырисовывать на животе свое имя, медленно, по букве, но не так, чтобы было больно. Т - нам гю судорожно поджимает живот, громко дышит. А - откидывает голову, пока мышцы подтянутого пресса подрагивают от каждого квадратного миллиметра, по которому легонько царапает репер. N - он уже думает, что даже не особо пьян, потому что все прикосновения настолько горячие и осязаемые, что он будто и не курил. О - су бон ведет нарочито медленно, от чего длинноволосый глубоко вздыхает и не выдерживая больше этой сладостной пытки, перехватывает чужую руку, когда он хочет начать вырисовывать последнюю букву. это даже иронично. не дал дописать, будто не хотел ставить на себе клеймо. – что, не хочешь быть моим? - танос насмешливо улыбнулся и все таки резко провел ногтем еще раз, дописав свое имя. следов даже не осталось и это немного его расстроило. гю снова выгнулся, но четко ответил. S. – нет конечно. – опять просто язвишь, - старший чужое тело сверху вниз оглядывает, закусывая губу, – ты был бы моей любимой шлюхой, если бы не был таким гордым… но таких я тоже люблю, продолжай, - шепчет прямо на ухо, а потом целует щеки, подбородок, смазанно оставляет поцелуй на губе, но не дает погрузится в него, от чего бармен цокает и хватается за чужие плечи. танос ведет, кусает, сладко целует по шее, от чего нам гю голову откидывает, дав больше пространства - и старший понимает это, ухмыляясь разврату этого парня, и оставляет яркий засос, тут же зализывая, немного кусает ближе к уху и, боже, бармен протяжно хрипит, тут же закрывая рот ладонью. – нравится, да? открой ротик, или я эти руки завяжу чем-нибудь, клянусь, - нам гю не знает почему, но убирает руки, хоть и был бы не прочь оказаться связанным под су боном - он любит и хочет пожестче. хочет отдаться ему полностью и без остатка. странная игра продолжается. репер будто изводит парня специально, доводит до пика возбуждения, потому что нам гю, блять, не может от этих касаний. нам гю, блять, не может, когда танос поцелуями спускается ниже, руками оглаживает талию и прикусывает один сосок, зарываюсь под футболку - сука! нам гю, блять, не может, и уже даже не хрипит, а измученно стонет, опять по привычке закрывая рот, – блять, су бон… старший вынимает голову из под одежды, но руками остается на чужой груди. – что такое? - он даже немного смеется, смотря, как изводит эту некогда суку под собой. он пару раз щелкает по обоим соскам, сжимает их, а затем оглаживает, будто извиняясь, втягивая бармена в новый поцелуй. он мажет, оттягивает губу нижнюю, проталкивает в рот язык - наверное, все вокруг губ уже в их слюне, но кому не все равно, когда вы трахаетесь в каком-то мотеле под травой? противно? возможно, но не для них. нам гю уверенно переворачивается и репер оказывается под ним. длинноволосый седлает его бедра, начиная тереться своим пахом о чужой - да, через одежду, но это, честно говоря, даже больше заводит, ведь абсолютно каждое движение, каждый наклон в сторону чужих губ сопровождается этим блядски пошлым трением.  – ты слишком медленный, та-а-анос. - насмехается. старший часто ему говорил, как ему не нравится слышать свой псевдоним , когда девчонки под ним задыхаются от оргазма - ведь имя, выкрикнутое в ужасно громком экстазе, всегда вызывет больше эмоций, чем какое-то прозвище. – не можешь потерпеть? слишком возбудился? - это очень странная игра, в которой каждый пытается показать, кому больше похуй и кто лучше. но нам гю любит такое, особенно если это касается су бона, у которого он сейчас сидит на бедрах. танос руки на талии чужой держит, а затем опускается ниже, кладет их на ягодицы и задает движения, темп. пошло? да. по другому никак. су бон жадно притягивает его ближе к себе, судорожно снимает майку и будто прилипает ладонями к оголенной коже, которая покрылась мурашками - приятно, невозможно - ощущается даже по другому, отличается от кожи этих девчонок на ночь. – разденься полностью. – м? - нам гю даже не услышал, потому что вздохи и редкие стоны от самого себя будто заглушили все остальные звуки. – разденься полностью, я сказал. - как-то отрешенно проговаривает танос, уже начиная самому расстегивать чужой ремень на широких джинсах, но его руки перехватывают. – ладно… - и бармен аккуратно стягивает с себя одежду вместе с бельем. су бон кладет на кровать подушку, мысленно прикидывая, как ему будет удобнее - а затем, будто тряпичную куклу, укладывает животом на нее длинноволосого, так, чтобы пятая точка приподнималась за счет этого. – я не уверен, что ты сейчас в состоянии долго простоять раком. – не знаю… посмотрим, - нам гю не успевает договорить, как чужая ладонь тут же проникает в рот, набирая слюну на два пальца - и он ведь как-то слишком пошло начинает их обсасывать, вызвав удивленный вздох у старшего. тот снова как игрушку подхватывает бармена под животом и ставит в догги стайл, нависая грудью над аккуратной спиной, – если выдержишь - значит стой так. если захочешь, то ляжешь… - и он упирается лбом в чужую шею, шепча на ухо, – ты по-блядски красив, нам гю, - вставляет сразу два пальца, ухмыляясь от заветного несдержанного стона, – никогда бы не поверил, что буду ебать тебя под травой. бармен мычит-стонет-вздыхает, – дело во мне? или в том, что мы трахаемся под травой? – я еще не решил, - осторожно начинает двигать фалангами, чувствуя чужую дрожь в пояснице. – я… ясно, - прерывается, когда втягивает воздух сквозь зубы от этого. он сейчас явно не нуждается в растяжке, потому что хочется уже прямо в этот момент и побыстрее - это заставляет хныкать недовольно, хрипеть вымученно, чуть ли не умолять уже, закусывая губу нижнюю и просто ожидая покорно, матерясь иногда от подразниваний этих, схожих с пытками буквально. так что он бёдрами назад поддается, на пальцы ловкие насаживается и чужое имя шепчет, – су бон... и этот самый су бон отзывается, улыбаясь одним уголком губ, – да, нам гю?  у длинноволосого губы моментально в ухмылке расплываются, щеки пунцового цвета становятся и на слуху эти слова ещё кучу раз проходятся, растаптывая в пух и прах рассудок. стыдно становится, что стоит имя его назвать во время секса - и мальчишка плывет тут же, глаза жмурит и улыбается довольно, благодаря всех и всё за то, что люди додумались ебаться, за то, что танос такой - дразнящий, немного грубый и заставляющий коленки подгибаться, утопая в собственных фантазиях, – вставь, прошу нахуй.  – ты уверен? – да, блять! - срывается на высочайшие нотки бармен, поддаваясь бедрами на пальцы и тут же получая звонкий шлепок, сопровождая его еще одним стоном.  су бон пускает свободную руку на худое тельце, оглаживает ей живот и грудь, проводя подушечками пальцев по обоим соскам, улыбаясь от того, что из-за самой примитивной стимуляции - нам гю румянцем покрывается, начинает дышать ещё громче и хватается рукой за ладонь его. репер вытаскивает пальцы и вытирает об простынь, стягивая с себя свитшот, а затем расстегивает ремень на джинсах и чуть приспускает их вместе с бельем, вынимая член из под резинки - плюет себе на руку, размазывает по органу и хлопает пару раз головкой об чужое тело, осматривая аккуратную спину, – ты очень хорош. лучше чем все самые дорогие эскортницы. и вот, по стенам растекается самый громкий и тягучий стон, когда су бон сразу входит по основание и начинает двигаться в среднем, но достаточно торопливом темпе - даже он уже с облегчением вздыхает, впиваясь пальцами в талию бармена.  нам гю хрипит от каждого толчка. любое прикосновение, любой звук, любое ненавязчивое движение в сторону бармена заставляет чуть ли не содрогаться в конвульсиях, закрывать рот ладонью, чтобы не кричать на всю комнату. шлепки об задницу кожей репера ощущаются как самое лучшее, самое желанное, даже мягкие удары ладони по ягодицам нравятся так, как ничто другое на свете - длинноволосый будто задыхается, резко вздыхая и зажмуриваясь - ему очень хорошо, потому что он ждал этого ну слишком долго. нам гю задыхается, лишь глаза закрывая и губами обветренными жадно воздух глотая. задыхается, сжимая в руках подушку несчастную и зубы стискивая до боли в челюсти, почти шипя. задыхается, срываясь с хриплых стонов на тонкие высокие крики. задыхается, проговаривая всё то, что в голову взбредёт, – … я тебя ненавижу, су бон, я бы тебя убил прямо сейчас, клянусь… – что? да ты блядь конченная, что у тебя за фетиши вообще? - танос усмехается и наращивает темп, ударяя ладонью по уже знакомому покрасневшему месту, будто наказывая за плохие словечки - и, что странно, это будто только подливает масла в огонь, так что бармен смеется, переходя на стоны, когда тот убирает ладонь с талии и обхватывает ей шею. – не пизди так много. ты даже более привлекательный, когда с закрытым ртом, - с довольной улыбкой на лице проговаривает су бон. по комнате разлетаются стоны, вздохи, грязные шлепки и скомканные маты, атмосфера накалилась настолько, что кричать во все горло имя репера не казалось таким уж постыдным для нам гю. толчки становятся быстрее и он не сдерживается, все таки падая на кровать всем телом, пытаясь подложить под себя эту несчастную подушку. су бон устраивает его поудобнее и снова буквально вдалбливает чужое тело в кровать, теперь притягивая за волосы и нависая над изящной спиной так, чтобы ухо длинноволосого оказалось на уровне его рта, – тебе нравится, да? тебе напомнить, что ты сказал мне даже не трогать тебя? может, мне прекратить всё это, м?  дразнит. бармен от этого гортанно стонет и уже окончательно ломается, отбрасывая все принципы и образы на самые дальние затворки разума, – нет, блять! только попробуй, я говорю, я тебе ебало сломаю прямо в этом номе…  и ладонь с татуировками закрывает ему рот. репер ухмыляется, ни на чуть не замедляя темп, – я тебя не слышу, малыш, - опять подначивает и смеется. нам гю мычит что-то нечленораздельное в чужую руку и забивает на все происходящее, зажмуриваясь и крича чуть ли не во все горло от каждого толчка, хоть и ладонь превращает это во что-то непонятное. бармен уже не может. еще несколько заветных толчков и он приподнимается с белоснежного белья, проводя по члену пару раз - и он по-блядски громко кончает, ведь су бон уже не препятствует никаким его звукам. белесая жидкость расплескивается по подушкам. – я еще не закончил. жди, - последние движения будто выбивают все силы. он жмурится и облегченно вздыхает, когда танос дрочит ему на спину и горячие капли растекаются по ней. – мы не договорили, су бон. – иди помойся и я все объясню.