В ногах у фюрера

Осень началась резко. Листья на деревьях пожелтели рано, падали быстро и стремительно, а цвет их был потускневший. Говорят, что если листья осины ложатся на землю лицевой стороной вверх, зима будет холодной, а если изнанкой — теплой. Все сходилось. Савелий сразу понял, что зима обещает быть суровой. Но больше всего его волновала не дурацкая зима, а человек, который с большей вероятностью доставит ему проблемы по всем фронтам. Проклятый немец. Собственно, ждать долго не пришлось. Как же сложно улизнуть от фюрера… Савелий слышал, как кто-то в дверях спрашивал Августа, видел ли тот советского представителя или слышал что-нибудь от него. Ну как же так? Приезжал ведь недавно. Он еле сдержал облегченный вздох, когда Август заверил его, что в глаза не видел совета. Но можно было догадаться, что так просто это бы не закончилось. В жизни Союза вообще ничего не бывает просто. Как только один из немецких солдат просунул голову в кабинет, Савелий нырнул под письменный стол фюрера. — Генрих, прошу Вас.. — У Вас есть соображения о том, где русский может быть? Генрих опустился на одно из кожаных кресел посередине комнаты, потирая лоб. Он успел заметить легкое замешательство на лице Августа, прежде чем тот сел за стол. Это выражение сменилось едва прикрытым весельем, когда Август придвинулся в кресле вперед, надеясь собрать мысли воедино, но случайно уткнулся коленями в Савелия. — Нет, извините, Генрих. Вы сказали, что он пропал несколько часов назад. Вы пробовали спросить караульных, не видели ли они его? Савелий ущипнул августа за внутреннюю сторону бедра. Сильно. Фюрер сжал колени, чтобы поймать руку Савелия в ловушку. — Вы что, держите меня за идиота?! Конечно же спрашивал! Но никто из них ничего путного сказать не смог, говорят видели, да только не знают куда он шел и где в данный момент находится. — Случилось что-то серьезное, раз вы его ищите? В голосе Генриха проскользнуло раздражение: — Вы бы знали, где он, если бы случилось? — Что ж… Август был прерван прижавшимся к нему Савелию, высвободившему руку из своеобразного захвата его ног и положившему ладонь прямо на его промежность. Савелий прикусил костяшки пальцев, сдерживая смех, когда штандартенфюрер закашлялся: — Нет, конечно нет. — Конечно нет, — вздохнул Генрих. — Я могу чем-то помочь? Кресло скрипнуло, когда Август подвинулся, чуть разводя ноги. Русский почувствовал, как наливается член под его рукой, и мягко сжал его. Ноги немца раздвинулись еще шире. — Я был бы признателен за любые предположения или советы. Подавив насмешку, Савелий потянул Августа за ремень, ослабляя его, чтобы можно было расстегнуть молнию на брюках. Взглядом он проследил твердые очертания эрекции, натянувшей ткань трусов. Рванув белье вниз одной рукой, другой Савелий обхватил основание члена, чтобы провести по нему вверх-вниз. — М-м, относительно чего, Генрих? То, как Август протянул имя своего подчиненного, звучало очень сладко. Отсасывать самому фюреру у него же под столом было не очень этично и морально, но Савелий не мог отказать себе в этом азарте. Немец ответит за все свои выходки. Да и разве можно устоять от звуков того, как дисциплинированный Август теряет остатки самообладания? — С Вами все в порядке, Август? — В полном! Лучше не бывает. Фюрер украдкой скользнул одной рукой вниз, чтобы оттолкнуть разбушевавшегося русского за плечо, но он не поддался. Савелий лишь издевательски усмехнулся и сменил положение так, чтобы ему было удобнее брать в рот. Он дошел только до половины, затем прижал язык к обратной стороне члена немца и подался назад, нежно посасывая головку. Август издал низкий стон. — Вы уверены? Кажется, Вы немного… Не здесь. Генрих вдруг подошел ближе к столу, и фюрер сдвинул колени с двух сторон от головы русского, что не особо помешало ему продолжить. — Это в-верно… мне слегка… а-ах, нездоро-о-овится.. Помогая себе языком и злорадствуя, Савелий стал сосать усерднее. Он не ожидал, что процесс так возбудит и его самого: брать в рот у фюрера, зная, что в комнате находится кто-то еще, даже не подозревая о происходящем. — Точно. Вы знаете, Август, Лучше не перегружайте себя работой, — посоветовал Генрих, однако голос его звучал не очень убежденно. — Вы ведь дадите мне знать, если появятся новости по поводу местонахождения русского? Свободной рукой Савелий обхватил член Августа чуть ниже основания. Август хлопнул ладонью по столу, его колени до боли стиснули виски Савелия. Тот почти что давился членом немца от хохота и абсурдности ситуации. — Да! Несомненно! — Ну ладно… Ладно. Шаги Генриха удалялись по направлению к двери. Тут он остановился. — Правда, Герр Август, Вы ужасно выглядите. Отдохните. — Д-да, благодарю… Вас. Дверь захлопнулась, и Август откатился в кресле назад так быстро, что Саавелий шлепнулся лицом вниз. Русский и не пытался удержаться. Его трясло от смеха. Он перекатился на спину, посылая фюреру довольную ухмылку, смотря на его залитые румянцем щеки. — Савелий, это было очень неуместно. — Совершенно. — Вы очень распущенны. — Очень. — Что же нам с этим делать? Русский ухмыльнуся шире.