Запретный плод – сладок

Снег шуршал под ногами. На улице стояла гробовая тишина, ни единой души на улице этим ранним утром первого месяца зимы. Темнота. Улицы освещали пару тусклых фонарей. Он достал с кармана пачку сигарет, которую украл в магазине, взял одну и  обхватил ее губами, вытаскивая из второго кармана спички. Резкое движение и спичка вспыхнула. Ромка почувствовал теплоту огонька и выкинул использованную спичку в снег. Короткая затяжка, выдох. Проходя мимо давно знакомых улиц, которые он знал как свои пять пальцев и всех тех, кто живёт в этих деревянных домиках. Справа поворот к дому главной скрипки школы, а  вот и дом Бяши, который почему-то до сих пор не вышел. И чем он там только занимается? Ромка сново сделал затяжку и оглянулся назад, будто высматривал нет ли никого сзади. Пусто, только фонарь, который стал мигать в этом утреннем полумраке. Калитка открылась, а Ромка немного дернулся от неожиданности. – Здорова, на, – Бяша закрыл за собой калитку и протянул Ромке руку. – я думал тебя как девку ждать придётся, – Рома протянул другу руку и сделал ещё одну затяжку. –ты чё так долго? – где долго, на? Как и договаривались же. – пошли, а-то опоздаем, – буркнул Ромка и выкинул сигарету. – ишь какой правильный, на,  – скривил лицо Бяша и следом пошел за другом. Ромка промолчал. Он молча сделал последнюю затяжку и выкинул сигарету в сугроб. Бяше не предложил, он около дома старался не курить, мать дома. – слышь, Ромчик, ты чего такой? – Бяша перегнал друга и стал всматриваться в обеспокоенного парня, который явно думал о своем. – с предками чёта? Пятифанов остановился и тяжело вздохнул. Он перевел взгляд на друга, а после под ноги. Вспомнил, как с утра у матери был новый синяк на щеке, а батя пьяный спал на полу в коридоре. От увиденного хотелось ломать и крушить, а после бессильно упасть. Но не мог. Нельзя. Рома сглотнул. – как обычно, – он сунул руки в карманы спортивных штанов. – бухой отец и побитая мать.    – Рома сделал паузу и стал пинать снег, что лежал у него под ногами. – ненавижу его. Понимаю, батька мой, кровь и плоть и вся эта нюньская хуйня, но мать то трогать зачем? Бяша молчал, он ждал, когда Рома выговорится, может вспылит и ударит что-то, может пнёт, но зато не утаит. Но Ромка замолчал. Он будто не хотел говорить дальше. Парень повернулся в сторону своего дома. И что там только происходит пока его нет? –ладно, пошли, – Ромка сглотнул. Парни направились по темной улице. Под ногами скрипел снег. Ромка шел в своих мыслях, а Бяша просто молчал. – сегодня последним геометрия, может свалим? – нарушил тишину Бяша. Ромка остановился. Оглянувшись он понял, что встал около дома Тихоновых, где до сих пор стояла милицейская машина. Значит ещё дома. – ты чего застыл, на? – не понимал Бяша. – свалим не? –нет, – качнул головой Ромка. Если свалят, то и Соню он увидит сегодня меньше, а этого крайне не хотелось, ведь только это его радовало. Вспомнилось, как на литературе Соня рассказывала стихотворение Пушкина. Стояла она вся такая красивая в школьной форме, глядела прямо и говорила без запинки. А после села на свое место впереди Пятифанова, а тот услышав ее запах свежего яблока, совсем забыл где находится, помнил лишь, что вдыхать ее хотелось.                                 *** – я встретил вас и все былое в отжившем сердце ожило, – повторяла она себе под нос, пока в классе стоял шум. Литература первым уроком, так ещё и стих задали. А не рассказать и получить плохую оценку Тихонова никак не могла, Лилия Павловна требовала от нее ровно столько, сколько от Кати, старосты класса, которая всегда во всем была лучше. Только вот сплетница ещё та. Даже тошно, а ведь ее всегда в пример ставили. Хотя понятно почему Катенька была лучшей, потому что дочка завуча, а дочь завуча должна быть лучше всех, иногда казалось, что оценки ей из-за матери ставили. Неожиданно для Сони, на ее парту прилетела мокрая тряпка, которой обычно вытирают доску. Подняв голову, Тихонова увидела, как рядом с доской стоял всеми неуважаемый Бабурин. Стоял и улыбался во все свои тридцать два кривых и жёлтых зуба. – манерам не учили? – возмутилась Полина, взяв тряпку в руки. – ну-ка дай, –попросила Соня и встала из-за стола. Полина протянула девушке тряпку. Тихонова посмотрела на Семена, а после на тряпку, которую пару раз не высоко подкинула. – ну раз манерам не учили, значит мы научим, – сказала Соня, после чего кинула тряпку в толстяка. В классе раздался громкий смех и гогот, даже Полина не удержалась и засмеялась от такого зрелища – тряпка, что была пропитана мелом, попала точно в лицо Бабурину. А он с перекошенным лицом и двумя пальцами стал убирать ее с лица. Видно не понравилось ему такое. – будешь знать, как тряпками раскидываться, – улыбнулась Тихонова. – да я тебя сейчас эту тряпку жрать заставлю, – большой и толстый Семён направился в сторону маленькой и худенькой Сони. Тихонова шагнула назад, но не испугалась, конечно, страшновато, когда на тебя идёт почти сто килограммовая свинья, но делать что-то надо. – чё ссышь, когда страшно, да? Больше не такая смелая? – с издевкой сказал Семён, подходя к девушке ближе. – конечно, – закивала Соня, а после чего побежала в обход от Бабурина. Тихонова быстро прибежала к рабочему месту Лилии Павловны и схватила указку. – ты думаешь тебя указка спасет? – усмехнулся Семён. – а ты думаешь тебя твоя тряпка грязная спасет? – вдруг раздался низкий и грозный голос Ромки. Семён поменялся в лице, он больше не был таким уверенным, наоборот даже тряпку за спину спрятал. Интересно было наблюдать, как Пятифанова боятся. Конечно, он злой, агрессивный и чересчур импульсивный, но симпатичный ведь, гад. Ромка посмотрел на Соню, что стояла с указкой в руках и усмехнулся. Не промах, дочь лейтенанта, только как она собиралась этой указкой обороняться? После Пятифанов перевел взгляд на Семёна, который и вовсе хотел пропасть из виду, но не вышло. Такой испуганный и совсем не смелый. – с тобой я после уроков поговорю, ходи оглядывайся, свинья безмозглая, – сказал Ромка, а внутри все закипало. Звонок. В кабинет зашла Лилия Павловна. – вы чего столпились тут? Пятифанов, опять твоих рук дело? – возмущалась женщина. – а чё я то сново? – Ромка сел на свое место. – а кроме тебя некому, – Лилия Павловна махнула руками. – а ты, Тихонова, чего там стоишь? – а я дежурная ведь сегодня, вот убиралась, – Соня посмотрела на Полину, которая должна была дежурить сегодня. – так ладно, садитесь по своим местам, урок начался, – Лилия Павловна поправила очки и направилась к своему месту. Соня положила указку на стол и направилась к своей парте. Она поправила свои длинные темные волосы за ухо и села рядом с Полиной. – так, я вам стихи задавала, давайте, выходите рассказывайте, – сказала Лилия Павловна, параллельно листая школьный журнал. Тихонова быстро начала повторять стих, который не успела повторить на перемене из-за Бабурина. – ты стихотворение хорошо выучила? – шепотом спросила Полина. – вроде да, а ты? – а вот я плохо. Думаю, она мне точно оценку занизит. Катя закашляла. И встала у доски. Конечно, кто же еще мог пойти первым? Надо же вильнуть перед всеми хвостом и доказать, что она самая самая. Но на то, как Катя стала рассказывать стих, Соня внимания не обратила, продолжила повторять, пока Ромка, который ничего не учил спокойно сидел и смотрел в затылок Тихоновой. Какие же у нее волосы, интересно они так же пахнут яблоком или чем-то другим? Следующая пошла Соня, Ромка сразу же навострил уши и внимательно смотрел на девушку, которая убрала волосы за ухо и начала: –Я встретил вас — и все былое В отжившем сердце ожило; Я вспомнил время золотое — И сердцу стало так тепло… Как поздней осени порою Бывают дни, бывает час, Когда повеет вдруг весною И что-то встрепенется в нас, — Так, весь обвеян дуновеньем Тех лет душевной полноты, С давно забытым упоеньем Смотрю на милые черты… Как после вековой разлуки, Гляжу на вас, как бы во сне, - И вот — слышнее стали звуки, Не умолкавшие во мне… Тут не одно воспоминанье, Тут жизнь заговорила вновь, - И то же в вас очарованье, И та ж в душе моей любовь!.. Какая же она.. особенная? Не такая? А какая, если не такая? Ромка тряхнул головой и уткнулся в книгу. – ты ее когда-нибудь уже завоевывать будешь, на? – шепотом спросил Бяша. – да тихо ты, идёт, – ткнул Ромка локтем в бок другу. Радостная Тихонова села на свое место, а Ромка сново уставился на неё. И когда он будет ее завоевывать?