Тепло на пустой ладони

"Это просто сон," – упрямо твердит Сэм, вновь и вновь попадая в липкие сети кошмара. С раннего детства, отмеченного проклятием Д.У.М., кошмары о конце света стали его мрачными спутниками. Он привык к их ледяному дыханию на затылке, к удушающей тяжести предчувствия. Как и все, кого коснулось зловещее прикосновение Д.У.М., он рос с гнетущим вопросом, занозой засевшим в сознании: "Зачем? Зачем весь этот мир, обреченный на гибель?" Кошмары стали рутиной, мрачным ритуалом каждой ночи. Один и тот же сон, повторяющийся с утомительной регулярностью: конец света, поглощающий все, что ему дорого, стирая его самого из существования. Единственным утешением, проблеском света в этом мраке, была Амелия, его сестра. Она приходила к нему во снах, принося с собой успокоение, окутывая теплом своих объятий. Подаренная ею кипу стала талисманом, связывающим их, напоминанием о ее присутствии. Эти драгоценные воспоминания были убежищем, тихой гаванью на ее Берегу – отражении ее души, где они могли играть и говорить, несмотря на разделяющую их реальность. Годы шли, а кошмары не отступали. Теперь, втянутый в ненавистную миссию по "объединению Америки," Сэм чувствовал, как они усиливаются, цепляются за него с удвоенной силой. Возможно, виной тому слишком долгий контакт с Тварями, их разъедающее присутствие. А может, просто стресс, неподъемным грузом навалившийся на его крепкие, но всё же не всемогущие плечи. Особенно его терзал образ одного человека. Сэм не видел его лица, лишь маску в форме золотого черепа и темные визоры противогаза, из-под которых мерцали два призрачно-синих глаза. Он боялся своего отражения, в ужасе ожидая увидеть его за спиной. Боялся засыпать, зная, что придется вновь сражаться с его Тварями… Этот человек – хотя назвать его человеком язык не поворачивался – называл себя "частичкой Бога", "тем, что есть во всём", или просто… Хиггсом. Его голос, пропитанный язвительной издевкой, до сих пор звенел в тишине. С таким уровнем Д.У.М., как у Хиггса, сложно было представить, что ему что-то неподвластно. Эти мысли были абсурдны, но что пугало Сэма больше всего, так это растущая связь между ними. Чем больше он думал о Хиггсе, тем сильнее она становилась, тем легче этому безумцу было его найти. Портер вновь видит сон. Он – курьер. Как обычно, доставляет важный груз: критические детали для реактора крупного узла. Вся надежда жителей узла только на него, на Сэма. Тяжелый заказ успешно выполнен, но… что-то не так. Груз, призванный спасти, взрывается ослепительной вспышкой, накрывая Сэма, узел и всех его жителей. Курьер был бы обречен, если бы не обжигающее прикосновение к ладони. Хлопок. Сэм резко отдергивает руку, нервно глядя на нарушителя его личных границ… и своего нежданного спасителя. "Частичка Бога" стоит прямо перед ним, темные визоры противогаза устремлены на Портера. Маска, искривленная в зловещей усмешке, словно насмехается над его фобией. — Сэмми… Тебя не учили манерам? Разве так обращаются со спасителями? – Хиггс театрально разводит руками, голос пропитан привычной издевкой. – Ну ладно, я на тебя не сержусь. Знаю, какой ты недотрога, но даже я не могу телепортировать людей на расстоянии. Только сейчас Сэм оглядывается. Берег. Серый, безжизненный, утопающий в свинцовых сумерках. Камни, небо, бесконечный океан – все сливается в однородную, давящую массу. Лишь гигантские туши выброшенных на берег китов нарушают эту мрачную монотонность. — Сэм Портер Бриджес. — протягивает Хиггс, смакуя каждый слог. — Такое лицо, будто ты впервые на Берегу. Хотя, признаю, мордашка у тебя забавная. — Он коротко смеется над собственной шуткой. Сэм молчит. Ему нечего сказать этому террористу. Внезапно Хиггс снимает маску и спускает капюшон. Из-под визоров противогаза на Сэма смотрят два ярко-голубых глаза, такого же свинцово-холодного оттенка, как и все вокруг. На лице Сэма отражается нескрываемое удивление. Он инстинктивно отступает на два шага, пытаясь увеличить дистанцию. Следом Хиггс снимает и противогаз… наконец, показывая свое лицо. — Сэмми, это же сон, тут может быть что угодно. — смеется он. Сэм видит лицо, но изображение размытое, неуловимое. Стоит ему сосредоточиться на какой-либо детали, как она расплывается, теряет четкость… все, кроме пронзительно-голубых глаз. — Не стоило ожидать увидеть моё лицо здесь. Ты же никогда его не видел, с чего бы ему присниться? Хиггс криво ухмыляется, не сводя с Сэма своего голубого взгляда. Курьер напряжен, готов в любой момент дать отпор или броситься бежать… Но Хиггс стоит неподвижно. — Я не могу навредить тебе во сне. — его голос сменяется шепотом, он начинает медленно обходить Сэма по кругу. — Однако, коль уж ты осознал своё состояние… все, что угодно, может найти воплощение. — Почему ты здесь? — хрипло спрашивает Сэм, и лицо Хиггса словно оживает, уловив знакомые нотки его голоса. — Сэм! А я думал, ты себе язык откусить успел, когда я тебя телепортировал! — Он вновь смеется, широко раскинув руки, будто хочет обнять. Сэм реагирует мгновенно, отступая еще на два шага. Хиггс опускает руки, делает шаг назад. Улыбка не сходит с его лица, но она такая же мрачная и бесчувственная, как и гримаса на золотой маске. — Я здесь только потому, что кто-то слишком много обо мне думает. — язвительно замечает Хиггс, специально выделяя отдельные слова, словно стараясь уколоть Сэма побольнее. — И этот кто-то так одержим мной… что я ему уже во снах являюсь. Это не моя прихоть, во снах слишком скучно. — Почему мы на Берегу? Почему не обычный кошмар? — снова спрашивает Сэм, но на этот раз Хиггс молчит. Он протягивает к Сэму руку, затянутую в черную перчатку. Ладонь повернута тыльной стороной вверх. Хиггс молча смотрит на него, словно чего-то ожидая. Сэм с опаской разглядывает протянутую руку, ему кажется, что она сейчас вырвется из сустава и бросится на него… но ничего не происходит. Хиггс просто стоит, легкий ветер шевелит его тёмные волосы и капюшон. Страх прикоснуться борется в Сэме с внезапно возникшим, диаметрально противоположным желанием. Что-то внутри него жаждет прикосновения к этому человеку. К террористу, который убивает просто потому, что может. Из всех людей… почему именно он? Раздираемый внутренними противоречиями, Сэм неуверенно протягивает руку. Мышцы пронзает резкая боль, тело сопротивляется, но рука продолжает неуклонно двигаться навстречу. Даже сквозь перчатки – свою и чужую – прикосновение обжигает, словно раскаленный металл. Руку сводит судорогой, боль стремительно распространяется по всему телу… дыхание спирает, сердце колотится в груди, но Сэм не отдергивает руку. Постепенно спазмы отпускают, он начинает успокаиваться. Только тогда он размыкает пальцы. Все это время Хиггс наблюдал за ним, не проронив ни слова. Наконец, он нарушает молчание: — Не хотел тебя травмировать, поэтому не снимал перчаток. — в его голосе, кажется, нет привычной издевки… но лишь на мгновение. — По сценарию это просто происходит чуть позже. — добавляет он, и иллюзия исчезает. Хиггс убирает руку, делает шаг к Сэму. Тот не двигается с места, хотя обычно отступил бы, как минимум, на два шага. У Сэма не осталось близких людей. Он давно разучился прикасаться, даже простое приветствие для него – редкость. Но сейчас он позволяет немыслимое, допускает близость не просто с незнакомцем… а со своим заклятым врагом. — Знаешь, так как это просто сон, Сэмми… ты можешь потрогать моё лицо. — Хиггс ухмыляется, как подросток, берущий друга "на слабо". — Когда еще такая возможность представится, а? Сэм повинуется. Его руки словно живут отдельной жизнью, сами протягиваются к лицу Хиггса. На этот раз страх не так силен. Руки слегка дрожат, сердце бьется чаще… но внутренности не сжимаются в тугой узел. Прикосновение снова обжигает, но… этот огонь не жжет, а согревает. Как теплое одеяло, уютное и приятное… Закрыв глаза, забыв, что перед ним – террорист, Сэм испытывает давно забытое чувство ностальгии… Он снова с Ней. Снова в безопасности… Его рука скользит по щеке Хиггса, слегка касается подбородка… Сколько времени прошло с тех пор, как он кого-то так трогал? Только один человек заслуживал такой близости, но… Сэм открывает глаза. Перед ним не Хиггс, а Амелия. Она кладет свою руку на его. Его зрачки инстинктивно сужаются, когда он видит приближающуюся ладонь… но он не отстраняется, позволяя сестре взять его за руку. Сэм выдыхает и закрывает глаза. Тепло. Он снова открывает глаза. Хиггс стоит перед ним, ненавязчиво улыбаясь, держа Сэма за руку. Почему-то так же тепло, будто Амелия ни на миг не исчезала. — Небось уже забыл, как это бывает, а? — полушепотом говорит Хиггс, его улыбка становится чуть шире. — Был рад напомнить. "Частица Бога" отпускает руку курьера, отступая на пару шагов. — Пора просыпаться, о Мессия. — он изображает кавычки пальцами, произнося слово "Мессия". Сейчас он больше похож на себя, на того, кого Сэм привык видеть. — Тебе предстоит еще много трудиться ради Америки. – кавычки появляются снова, на этот раз вокруг слова "Америка". — Увидимся на Берегу. Хлопок. Хиггс исчезает, оставляя Портера одного на безжизненном берегу. "Это просто сон," – повторяет Сэм, чувствуя, как мир вокруг превращается в густую, вязкую смолу… Это просто сон. Сэм резко открывает глаза. Привычная серость комнаты в узле бьет по глазам. Сон медленно отступает, оставляя после себя лишь обрывки образов и призрачное ощущение тепла, согревающего ладонь. Он смотрит на свою руку — пустую, холодную. Никакого следа от прикосновения. Только легкое покалывание, будто от недавно прошедшего разряда статического электричества. В комнате тихо. Лишь ровное дыхание ББ, спящего в своей нише, нарушает тишину. Взгляд Сэма падает на пол возле кровати. Там, словно выброшенная прибоем, лежит черная перчатка. Одна. Он прикоснулся к ней кончиками пальцев. Материал — плотный, шероховатый, не похожий ни на одну из синтетических тканей, которые он когда-либо встречал. От перчатки исходил слабый, едва уловимый запах… озона и чего-то… горьковато-сладкого, незнакомого. Запах, который он не мог ни с чем ассоциировать, но который вызывал странное, тревожное волнение где-то в глубине души. Сэм задержал дыхание, пытаясь уловить его отчетливее, но запах рассеивался, словно утренний туман. Он поднял перчатку. Внутри она была абсолютно пустой. Никаких следов влаги, никакого тепла. Просто пустая оболочка. Сэм посмотрел на свою руку, потом снова на перчатку, чувствуя, как сомнение ледяным узлом сжимается в груди. Просто сон?