Вспоминая нас

октябрь 1998 Гермиона проснулась, чувствуя как прохлада вползает под тонкую ночную рубашку, она встала и подошла к деревянному сундуку у стены, Вилли всегда складывал туда новую одежду. Сегодня девушка решила надеть все те же чёрные штаны из мягкой, но плотной ткани и рубашку с длинными рукавами, когда-то белую, теперь слегка потемневшую от пыльного воздуха лаборатории, надев на нее сверху тонкий вязаный жилет цвета пепла. Затем она подошла к зеркалу: глаза усталые, но цепкие, волосы чуть в беспорядке, но густые, живые, на щеке след подушки. Она провела рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок, но безуспешно. Пальцы коснулись едва заметного шрама на ключице, почти исчезнувшего, но память звенела, она сжала руку в кулак, и отвернувшись от зеркала, вышла в коридор. Гермиона шла, прислушиваясь к звуку своих шагов, коридоры были пусты: «Интересно, куда подевался Вилли?» Через несколько поворотов воздух стал чуть влажнее и вдруг комната широкая и пыльная в центре стоит длинный стол хмм столовая. На каменном столе стояла плетёная корзина, а в ней зелёные яблоки, гладкие блестящие, как будто только что сорваны, нереально зелёного цвета. Гермиона взяла одно провела пальцами по кожуре: «Надо же, ни одной вмятины, как будто на них наложили заклинание совершенства». Девушка надкусила и сок мгновенно наполнил рот, кисло-сладкий, почти натуральный. Она не помнила, когда в последний раз ела что-то… настоящее. — Я думал, что ты предпочитаешь завтрак в комнате. Голос раздался неожиданно — из-за её спины. Резкий, чуть ленивый, но не враждбеный, что странно. Гермиона вздрогнула. Драко стоял в проёме между двумя колоннами. На нём была та же чёрная рубашка и брюки прямого кроя с кожаным ремнём на талии. Руки в перчатках, волосы — чуть растрёпаны, как будто он только что сражался с ветром. — Я не… — Она замолчала, чувствуя, что оправдываться перед ним. — Вилли не пришёл и я подумала, что… — Что можно блуждать по запретным коридорам? Она резко повернулась к нему: — Я не хотела здесь блуждать. — Нет, ты просто ушла туда, где даже я давно не был. Его взгляд скользнул по ней от белой рубашки до руки, сжимающей яблоко. — Итак ты опоздала на 15 минут, поэтому бери свой завтрак с собой, и давай займемся делом. Вилли сегодня нет, у него дела, список своих дел найдешь в лаборатории. Он развернулся, и не дожидаясь её, удалился. Но Гермиона не пошла за ним сразу, сначала она ещё раз укусила яблоко, положила его на край скамьи, затем последовала за ним. В лаборатории стояла тишина, артефакт, похожий на клубок стеклянных жил и пульсирующего света, мерцал особенно ярко. Драко стоял с боковым резцом в руке, записывая какие-то данные, даже не посмотрев на нее, когда она вошла. — Ты всё настроил? — спросила она тихо, подходя ближе. — Всё, что ты не можешь испортить, — отозвался он, не отрываясь от магической схемы. Она сжала губы, но не ответила, присела за соседний стол. Несколько минут они работали в молчании, из раза в раз напряжение между ними только росло, оно было почти физическим, как натянутая струна на гитаре. Гермиона наблюдала за световыми потоками внутри артефакта, как вдргу решила попробовать задать важный вопрос: — Малфой я… Он чуть дёрнулся. — Я хотела попросить… — Попробуй, — пробормотал он. — Можно мне… хотя бы раз в неделю получать «Пророк»? Он резко обернулся. — Что? — Мне нужно знать, что происходит. Кто жив, не нашелся ли Гарри, и просто получать хоть немного информации. — Ты в плену, Грейнджер, добро пожаловать. — Я прошу потому что знаю в глубине души ты.. — Нет Его голос был низкий, обрывающийся: - Ни газет, ни писем. Ты часть проекта, война закончилась, вы проиграли, и на этом все! Она встала. — Ты действительно в это веришь или так проще? Я уверена, что тебе не может быть все равно на то, что твориться с миром. Вся наша жизнь - ее сломали, забрали, и мы здесь, мы работаем над этой чудовищной машиной, которая поможет уничтожить остатки мира невинных людей, ты себя не ненавидишь? Как ты засыпаешь по ночам? - Ее трясло, руки дрожали, а слезы катились по щекам. — Я больше не могу. Она замахнулась рукой, словно хотела ударить по стеклянной структуре механизма просто, чтобы разрядиться, разрушить хоть что-то. Он шагнул к ней. — Не прикасайся к артефакту. Она протянула руку, Малфой не успел схватить её за запястье. Вспышка, взрыв магии, короткий, режущий. Сила отбросила её на несколько шагов, девушка почувствовала как резкая боль прорезала бок словно кинжал. Она упала. — Грейнджер! Он подскочил к ней, ткань ее рубашки темнела от крови. — Грейнджер, открой глаза, слышишь? Открой глаза!!! — Прости… Я… — она дрожала. — Не говори пока, не говори, попробуй поберечь силы. Он рвано вдохнул и не раздумывая, поднял её на руки. Он нёс её сквозь коридоры, скрытые проходы, куда она прежде не ступала. Воздух стал другим, прохладным, чистым, свет пробивался сквозь щелину в скале. И вдруг — водопад.

***

Каменные коридоры начали сужаться, воздух оконачательно изменялся, магия отступила, появился природный свет. Драко прошёл вперёд, пригнувшись под аркой, и вышел в тишину... Перед ними раскинулась узкая скальная чаша, в которую обрушивался водопад. Вода падала с высоты, разбиваясь о гладкие камни и втекала в небольшое озеро, светло-зелёное, с зеркальной поверхностью. По краям виднелся мягкий мох, влажный тёплый воздух пах мокрой травой, дикой чистой. Драко опустился на колени, и сняв перчатки уложил девушку на мох. — Это место… — выдохнула она, дрожа — где мы? — Просто… лежи. Он посмотрел на рану. Материя пропиталась кровью. — Блядь! Нужно всё смыть, будет больно... Драко зачерпнул воду ладонью и осторожно облил её бок, вода потекла по коже, Гермиона зашипела от боли, но не оттолкнула его. — Ты знал, что артефакт может так среагировать? — прошептала она. — Нет. — Тогда почему ты сразу попытался меня оттолкнуть? Он не ответил... — Ты… чувствовал опасность? — Она посмотрела в его глаза серые и тяжёлые.. Он опустил взгляд. — Наверное, потому что ты — единственный раздражающий фактор, за которым я обязан здесь следить. Она усмехнулась сквозь боль. — И все же ты ужасен. — Это волшебная вода, она обладает свойством заживления? — Да... Он склонился над ней, его пальцы аккуратно прикасались к её телу, смывая кровь и страх, вода текла по её коже, по его запястьям, впитывая всё, что нельзя было сказать вслух. Он не смотрел ей в глаза. Он просто… делал... — Ты прикасаешься так, будто помнишь всё - почти шепотом произнесла Гермиона. — Это просто рана. — Тогда почему у тебя дрожат пальцы? Он замер. Вода продолжала стекать с его ладоней, но он не двигался. Она взглянула на него снизу вверх, бледная, но до боли настоящая... — Ты не помнишь, Драко, но я осталась в тебе. Девушка положила его руку себе на ключицу. — Вот здесь, под кожей....

***

Она проснулась от того, что что-то было иначе, а потом она почувствовала боль - тупую, но тянущую в боку, под рёбрами. Повязка белая аккуратная, значит кто-то сменил её ночью. Гермиона с трудом села, в комнате было тихо, только гул водопада звучал где-то далеко. На столике стоял поднос с завтраком, который принес Вилли, состоящий из тёплого чая в тяжёлом металлическом бокале, омлета с зеленью, ломтика тоста и кусочка сливочного масла, маленький пузырёк с зелёным зельем — она узнала его по цвету - крововосстанавливающее, и свиток. Он был свернут в трубочку, перевязан тонкой черной нитью, но когда она взяла его в руки — пальцы ощутили шершавую плотность печати - это был «Ежедневный Пророк». Девушка просто смотрела на него, казалось даже не могла дышать, сердце билось где то в горле. — Почему?.. — прошептала она. Гермиона сразу развернула газету; Статьи, картинки, лица, падение Хогсмида, Орден всё ещё не схвачен. Мир горел,а она никак не могла помочь и Гарри нигде не было.... боже как же она жадно впитывала каждую букву в газете. Чуть позже, когда Гермиона перечитала ее уже раз восьмой ее осинило.... Это он… Тот, кто вчера спас ее жизнь и сделал повязку из своей рубашки, это он позволил принести газету... Она закрыла глаза. Он не помнит. Но под кожей — я осталась....

***

Гермиона почти не двигалась весь день, тело по-прежнему тянуло, слабость выжигала мысли, но хуже всего было чувство отстраненности, будто всё происходит не с ней. Когда дверь скрипнула, она не сразу отреагировала, подумав о том, что скорее всего это был Вилли, но это был не он… Драко вошёл без стука, как будто случайно, пальцы сжаты в кулак, лицо бледное, под глазами тени бессонницы. Он выглядел очень отстраненным, будто не знал с чего начать, как заговорить. — Ты… — она медленно села, — ты пришел. Что-то произошло? — Проверить, — коротко бросил он — всё ли в порядке. — Спасибо, — тихо сказала она, — за «Пророк». Он едва заметно поморщился: — Это не так важно как ты думаешь, там одна ложь. Он задержался еще на пару циклов дыхания, просто стоял, смотря в пол, после чего развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. Но его спина дрожала так, как будто он сам не понял, зачем приходил. Позже, уже к вечеру, Гермиона всё же решила встать. Медленно, осторожно, шаг за шагом, мышцы гудели, но ей нужно было почувствовать, что она может ходить. Она вышла из комнаты, прошла мимо главного коридора и вдруг остановилась. Она услышала голоса. — Отец, зачем ты пожаловал? — голос Драко, напряжённый. — Дорогой мой сын, я всего лишь хочу убедиться, что ты выполняешь свои обязанности… безукоризненно. - Тон Люциуса был вкрадчивым, с ноткой яда под фамильным серебром. — Я не нуждаюсь в твоих проверках. — Ты нуждаешься в напоминании, о том, что ты больше не мальчишка из школы. Ты — оружие Темного Лорда, ты один из лучших между прочим. — Отец, я выполняю приказы как и должен, прошу, избавь меня от своего общества сейчас и в будущем. Голоса в голове Гермионы диктовали ей срочно убираться в свою комнату и она поспешила обратно, но не успела…. Люциус Малфой стоял около её двери, когда она вернулась, он вошел, подошел к кровати и взял в руки пророк. О, черт….его лицо выражало чистое отвращение. — Интересное у тебя здесь жилье, - холодно произнёс он. - Со свежими новостями, горячей едой и мягкими простынями. Она ничего не ответила. Он посмотрел ей прямо в глаза: — Ты, конечно, надеешься, что он тебя снова вспомнит? Гермиона подумала, что ослышалась. Сердце билось настолько сильно, что она слышала его в своих ушах, пол уходил из под ног. Шаг ближе и его голос стал ядом, от которого не отмыться: — Не вздумай одурманивать моего сына, грязнокровка. - Он склонился чуть ближе. — Один раз ты уже оставила след, но его удалось стереть. - Он сделал паузу, усмехнулся ледяной, пустой улыбкой. — Я уверен, ты… осведомлена, - продолжил он, наклоняясь к ней, — что обливиэйт, можно обратить назад только в течение четырёх месяцев. Он театрально вздохнул. — Ах да, по моим расчётам, моя дорогая, прошло уже больше времени. Он развернулся, будто закончил. Но бросил последнее, как лезвие через плечо: — А значит, что бы ты ни делала, какие бы взгляды ни бросала, каким бы запахом ни напоминала ему о себе, о своем существовании, тебе не изменить настоящее, а про прошлое забудь. Он тебя никогда не вспомнит. Люциус бросил газету на кровать и ушёл, как вихрь. И тогда наступила абсолютная тишина. Гермиона стояла в центре комнаты, и даже воздух, казалось, больше не хотел входить в лёгкие. «Один раз ты уже оставила след, но его удалось стереть» - слова врезались в разум, как заклятие, от которого нельзя заслониться. Её тело дрожало от напряжения, он действительно не помнил её, не чувствовал, а она всё ещё помнила его голос, его прикосновения… но самым главным было не это. Самое главное было то, что он был здесь, живой настоящий, и он никогда её не предавал.