Вспоминая нас

Прошлое. Декабрь. 1997 год – Январь. 1998 год. Холодное утро декабря проникало в Хогвартс особым гнетущим образом: мысли каждого оставшегося здесь ученика проносились в голове — будет ли это последнее Рождество, которое они смогут здесь отпраздновать? Большой зал встретил учеников слабо украшенным потолком, на котором всё так же парили свечи. На стенах висели редкие гирлянды из бумаги и засушенных веток, свечи на столах горели тускло, а в воздухе смешивались запахи лаванды, слегка пригоревшего хлеба и тёплого супа. На длинных столах стояли простые, но сытные блюда: густые овощные супы с кусочками картофеля и моркови стояли в больших кастрюлях, откуда ученики накладывали себе порции, тушёные корнеплоды — свёкла, морковь, пастернак — были аккуратно разложены на тарелках, приправленные сушёными травами. Тёмный хлеб, подсушенный и немного подсохший, выглядел почти как деликатес, а маленькие кусочки редкого мяса стояли лишь для тех, кто в наибольшей мере в них нуждался. Как правило, это были вновь прибывшие с больницы Святого Мунго, и им не совсем помогали кровоостанавливающие зелья — природный источник железа им был жизненно необходим. Сладости были старыми запасами: слегка подсохшие пряники, засахаренные яблоки и груши, кексы и мелко нарезанный шоколад. Всё было аккуратно уложено, словно специально напоминало о прошлых рождественских вечерах. В центре зала возвышалась большая ель, украшенная скромными игрушками и блёстками с прошлого года. Несколько свечей придавали мягкий дрожащий свет. Гермиона, несмотря на тревогу и страх перед завтрашним днём, аккуратно разложила свои подарки, каждый был продуман до мелочей: ничего дорогого, но с душой — маленькая шаль для Джинни, книга заклинаний для Рона, несколько мятных конфет и книга о социальных коммуникациях для Гарри. Она всегда верила, что лучший подарок — это книга, но один подарок она хранила с особой нежностью. Он был аккуратно завёрнут и подписан её красивым почерком: «Для Д.М.». Гермиона не знала, когда снова увидит его, она ощущала странное предчувствие: Блейз, кажется, был где-то здесь, но их с Драко задания могли быть совсем разными, и она не знала, придёт ли он сегодня. Обмен подарками начался тихо, без привычного громкого смеха и веселья. Джинни с улыбкой разворачивала шаль Гермионы, ощущая её мягкость и тепло, Рон сразу подозвал Гарри, чтобы похвастаться магическими сладостями, подаренными близнецами, было даже странно слышать смех Рона — он так давно не смеялся. На мгновение он рассеял тяжесть утренней атмосферы. Через пару минут после того, как ребята обменялись подарками, у стола появился Блейз, Джинни отвела взгляд в сторону… Он был безупречно одет — строго и сдержанно, в руках держал небольшой тщательно упакованный свёрток,Джинни подняла глаза, её сердце на секунду пропустило удар, когда он протянул подарок. — Для тебя, — сказал он тихо, с едва заметной грустью. Внутри лежали новые перчатки для квиддича с редким, тонко выполненным узором, с едва уловимым сиянием. — Я надеюсь, скоро это всё закончится, и ты снова будешь беззаботно играть в квиддич, но, пожалуйста, держи руки в тепле… Джинни слегка улыбнулась, а затем протянула ему свой маленький подарок — старую записную книжку с мыслями, наблюдениями и рецептами иностранных блюд. Некоторые из них она придумывала сама… — Я… всё ещё не одобряю твоё решение стать Пожирателем, даже ради меня, — сказала она тихо, едва касаясь его руки, и медленно развернулась на каблуках, возвращаясь к своему столу. Блейз остался стоять, наблюдая за её уходящей фигурой, глаза его были полны грусти и любви. Он не произнёс ни слова, просто смотрел, ощущая тяжесть каждого своего выбора. В этот момент тишину нарушил голос Макгонагалл, громкий и ровный, который прозвучал над залом: — Внимание! — ученики мгновенно стихли. Профессор продолжила: — Это Рождество будет последним, проведённым вами в Хогвартсе. Всем ученикам необходимо вернуться к семьям, если таковые имеются, или к оставшимся безопасным маггловским квартирам и отелям, места проживания должны меняться каждую неделю, чтобы не оставлять следов. Вам нужно подготовить тайные временные укрытия уже к завтрашнему дню. К сожалению, Хогвартс больше не является безопасным местом, этот замок — вторая цель Сами-знаете-кого. Мы больше не можем так рисковать. Шум за столами стих, в воздухе повисла тревога. Стены, которые столько лет были для них домом, теперь казались холодными и чужими, у всех на лицах появилось ощущение скорого расставания, а праздничная ель и тусклые свечи казались странным, хрупким осколком прошлого. Гермиона сжала в руках свой подарок для Драко, ощущая одновременно тревогу и надежду, что он где-то рядом и что, несмотря на расстояние и опасность, этот маленький жест всё равно достигнет его… И она успеет сообщить ему хотя бы координаты её укрытия. Ведь она знала, где проведёт первые семь дней, в какой именно маггловской квартире. Она точно знала, что это будет за место: они с родителями останавливались там, когда только перебрались в Англию, это было давно, но воспоминания были очень свежи. Квартира была небольшая, двухэтажная, второй этаж — это чердак, но там уютно. Маленькая Гермиона часто пробиралась туда и смотрела на звёзды сквозь дырку в потолке…

***

Гарри вышел из Большого зала первым, ноги сами несли его к гостиной Слизерина. Он был в тёплом красном свитере и простых тёмных брюках, волосы слегка растрёпаны после праздничной суеты. Его взгляд был сосредоточен, сердце билось быстро — сейчас важен был каждый шаг и каждое сказанное им слово. Он вошёл, и его взгляд сразу упал на Пэнси. Она лежала на диване в шёлковой зелёной пижаме, которая мягко обвивала её фигуру, переливаясь на свету от свечей, волосы аккуратно распущены — тёмное удлинённое каре; иногда она заплетала их в короткий хвост, а глаза блестели — игривые, дерзкие, полные любопытства. В руках она держала книгу, но при этом бросила на Гарри взгляд, полный лёгкой насмешки и ожидания. — С Рождеством, — сказала она тихо, не отрываясь от страниц. Гарри медленно подошёл ближе, положил свёрток рядом и сел напротив. Его глаза задержались на её лице, она была одновременно красивая, озорная и невероятно живая, словно даже война, что ждала за окном, не могла погасить её внутренний огонь. — Это… способ спасти тебя, если что-то пойдёт не так, — начал он, слегка опуская взгляд на свёрток. — Я знаю, что всегда кажусь тебе мягким и что ты думаешь, будто я никогда не рискну ради тебя всем, что имею, но если придёт момент… если война станет слишком жестокой… ты сможешь уйти, а я останусь. Пэнси нахмурилась, но взгляд её стал мягче. Она взяла свёрток и открыла его, внутри был маленький магический амулет, перемещающий её в другое место, стоит только дотронуться до него. Гарри сам сделал заклинание сложным и ловким — специально для неё. — Ты сделал это сам? — спросила она тихо, дерзко приподнимая бровь. — Да, — тихо сказал он. — Я готов рискнуть всем, чтобы ты смогла уйти, если тебе будет угрожать опасность. Я… я хочу, чтобы мы больше не ругались. Я знаю, ты не одобряешь мои принципы про непростительные, но этим подарком я лишь хотел показать, что есть и другие способы защитить то, что тебе дорого. Я просто хочу сохранить свой внутренний мир… хотя бы попытаться. Я не хочу никого убивать, но если это потребуется, я не буду осуждать за это других. Ты была права: тогда я поступил неправильно, накинувшись на Гермиону, она ведь защищала Джинни… я… я это признаю. Он сделал шаг ближе и слегка коснулся её руки, Пэнсипосмотрела на него с улыбкой — чуть игривой и немного провокационной. — Гарри… ты всегда такой милый, когда нервничаешь… — Я не говорил тебе раньше, — тихо произнёс он, — но ты… ты та самая, когда война закончится, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Пэнси замерла, сердце дрогнуло. Она играючи наклонила голову, глядя на него сверху вниз с лёгкой дерзкой усмешкой. — Ты серьёзно делаешь мне предложение? — спросила она, слегка наклонившись к нему. — Совсем серьёзен, — сказал Гарри, глаза полны решимости. — Ты для меня важнее всего… На мгновение мир вокруг исчез — остались только они вдвоём. Гарри осторожно подхватил её на руки и мягко положил на диван, но Пэнси не из тех, кто любит быть снизу: она тут же села сверху, играючи прижимаясь к нему грудью, взглядом и нежно проходя дыханием по его шее, слегка укусив мочку уха, прошептала: — Я, пожалуй, соглашусь… Они лежали близко, лицом к лицу, улыбаясь и шутя друг с другом, ощущая доверие и близость. Гарри держал её руки, а Пэнси с лёгкой дерзкой усмешкой поправляла волосы и слегка подтрунивала над его серьёзностью, их дыхание сближалось, глаза говорили больше, чем слова… И только когда дыхание успокоилось и напряжение спало, Пэнси отстранилась, села рядом и тихо сказала: — Ладно, Гарри, это… сильно. Ты меня правда удивил… хорошее начало Нового 1998 года. Он кивнул, улыбаясь, и ещё раз убедился в правильности своего решения. С этой девушкой он чувствовал себя как дома.

***

Январь. 1998 год. Хогвартс уже почти опустел: снег, падая на зубцы башен, казался пеплом, а не белыми хлопьями. В коридорах не было привычного новогоднего оживления — даже портреты шептались приглушённо, но в маленькой комнате за старой лестницей, где одновременно собирались Джинни, Блейз, Невилл, Луна, Рон, близнецы и Гермиона, светились свечи. Запах миндального масла и припрятанного печенья смешивался с запахом холодного камня. — Ну что, — шепнул Фред, — без салюта не обойдёмся? — А то! Иначе не вижу смысла в этом скучном праздновании Нового года, — подхватил Джордж. — Тогда как в старые добрые? — с игривой улыбкой Фред начал отсчёт. — На счёт три! Глаза Джорджа блеснули так же, как в лучшие времена «Уизли и Уизли». В кармане у него шуршал свёрток с самодельными кроличьими кометами — крошечные фейерверки, которые должны были выстреливать фигурками животных. Гермиона улыбнулась, но внутри у неё защемило — как детство обнимает их всех в последнюю ночь. — «О Мерлин, не допусти, чтоб это был их последний праздник…» Фред щёлкнул палочкой, мини-фейерверки выстрелили: серебристый кролик, огненный лев и пара хохочущих фей кружились под потолком. На миг все засмеялись искренне, громко. Даже Рон прикрыл глаза, будто пытаясь запомнить этот момент. — «Вот бы всё остановилось на этом мгновении, — подумала Гермиона. — Чтобы они все остались живы, чтобы завтрашний день не уносил очередную невинную жизнь…» Джинни с Блейзом переглянулись. Он, не разжимая губ, сжал её руку крепко, она чуть фыркнула, но руку не убрала — уж больно был романтичен момент. Часы пробили полночь. Фейерверки рассыпались серебряной пылью, и только в этом свете Гермиона заметила в дверном проёме Драко. Он стоял, облокотившись о косяк, как будто его сюда занесло случайно, но глаза у него были слишком серьёзными. — Можно? — спросил он тихо, она кивнула. Драко вошёл, и воздух будто стал плотнее, в руках он держал что-то, завернутое в ткань. Он был без мантии, в чёрном тонком свитере, выглядел усталым, под глазами залегли тени, но на губах была теплая искренняя улыбка. — Ты пришёл меня поздравить? — она попыталась улыбнуться. — Если это можно назвать поздравлением, — уголок его рта дрогнул. Он развернул ткань. На ладони лежал браслет-часы: на первый взгляд тонкий ремешок, плетёный как древняя косичка, и маленький кристаллический циферблат, внутри которого мерцали три нити света. — Это… что? — она едва коснулась пальцем кристалла, внутри вспыхнуло что-то: короткий образ — она, Джинни и Гарри за одним столом в библиотеке, но её взгляд направлен в сторону Драко, который тянется на верхнюю полку за книгой. Щёки Гермионы моментально вспыхнули. — Зачарованные часы, — тихо сказал он. — Они показывают не время… точнее, показывают три времени. Он поднял её руку и застегнул браслет на запястье. — Золотая нить — прошлое. Если дотронешься — увидишь образ, один раз в сутки. Серебряная — настоящее: она меняет свет, если тебе или кому-то рядом грозит опасность. Синяя — будущее… не картинки, только ощущение, чувства. — Это… это ты сделал сам? — С Блейзом. Но руну настраивал я, сложно объяснить… Просто, когда ты уйдёшь из Хогвартса, я хочу, чтобы ты всегда могла вспомнить обо мне, и была в безопасности. Она смотрела на него, и горло её перехватило. — Драко… это слишком. — Это меньшее, что я мог, — он тихо усмехнулся, опустив взгляд. — Я не умею дарить шарфы. Снег за окном падал медленно, как часы, меряя их молчание, Гермиона подняла руку, браслет холодил кожу. — Спасибо, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, как для меня это важно. Он вдруг достал из кармана ещё один свёрток. — И… ужин. Настоящий, мясной. — С мясом? — она не поверила. — Выглядишь так, будто давно не ела что-то кроме овощей, я выменял у домовиков в Мэноре. Они прошли в пустую аудиторию, где ещё горела свеча,Драко разложил на столе плед, поставил два крошечных блюда, из которых пахло тушёной говядиной и свежим хлебом. Гермиона села, она не особо любила мясо, но сейчас оно было в дефиците во всей Англии, и для того чтобы поддерживать гемоглобин естественным путём, это действительно было важно, и не могло оставить равнодушным — как он заботился о ней, как никто когда-либо прежде. — Ты сошёл с ума, Малфой. Если кто-то нас здесь увидит… — С ума сошёл тот, кто посмеет нам помешать, — сказал Драко без привычной насмешки. Они ели молча. Потом он поднялся, встал позади неё, коснулся плеча губами — медленно, осторожно, оставляя следы своего горячего дыхания на холодной девичьей коже. — Я не знаю, увидимся ли мы, — произнёс он. — Но если… если не увидимся — не забывай, что я здесь. В твоём браслете. Она повернулась. На его лице впервые не было маски, он правда чего-то боялся. — Драко… Их дыхание смешалось. Он наклонился осторожно и коснулся её губ. Поцелуй был тихий, неспешный, но от этого сильнее — как крошечная трещина в панцире войны. Она закрыла глаза: — «Пусть это сохранится в этих часах», — мелькнуло у неё. Снег за окном шёл всё так же, и казалось, что время на секунду остановилось.

***

Ночь с 31 декабря на 1 января окончилась тихо. Последний взрыв фейерверка от близнецов затих, свечи догорели, а снег медленно оседал на крышах Хогвартса. Гермиона, отужинав с Драко и попрощавшись, ещё долго сидела у окна, глядя на серебристую пыль снега, который плавно, будто осенние листья, падал вниз. Время летело так же, как эти снежные хлопья… — «И мы летим вместе с ним», — думала она, ощущая тепло свитера и мягкий свет браслета. С января они с Джинни обосновались в серии маггловских квартир. Каждая неделя приносила новое место, но чаще всего они возвращались в ту, где Гермиона жила с родителями, когда они впервые приехали в Англию. Маленькая квартира на втором этаже с чердаком была уютной, пахла старым деревом и слегка затхлым воздухом зимы. Здесь Гермиона готовила травяные отвары для пациентов Мунго, Джинни помогала разносить лекарства, и каждое утро начиналось с проверки «Пророка». Газета пестрела заголовками, от которых сердце сжималось: «Северные округа разгромлены», «Атака на больницу Св. Мунго», «Новые жертвы», «Орден скоро падет». Иногда приходили письма из Ордена, и Гермиона сжимала их в руках так, будто каждая строчка была клятвой выжить. Они разделились: Орден обосновался в нескольких тайных убежищах, раз в месяц проводил стратегические собрания, где они с Джинни всякий раз присутствовали. Месяцы пролетали, как снег на ветру — тихо и неумолимо. Драко появлялся и исчезал так же внезапно, как будто его не было вовсе, а потом снова возникал, держа в руках информацию, нужную Ордену, он и Блейз действовали осторожно. Со временем Джинни приняла это — каждый визит был тщательно просчитан, Гермиона знала: они делают это ради будущего, но это будущее всё ещё держалось на хрупких нитях. — Сегодня снова «Пророк», — шептала Джинни, раскрывая свежий выпуск. — Север опять потерян… — Слишком много людей, — тихо сказала Гермиона. — А мы лишь наблюдаем. — Миона, это не так, мы помогаем настолько, насколько это возможно. И ведь ты знаешь, у Ордена есть план. Девушки обнялись. Они были рады, что, несмотря на весь ужас происходящего, всё ещё были друг у друга. Они продолжали жить: готовить, помогать, следить за передвижениями Пожирателей и за теми, кого ещё можно было спасти. Март пришёл со своими холодными ветрами, а апрель — с первыми дождями и мягким солнцем. В каждом окне, в каждом переулке чувствовалась тревога — война усиливалась, и даже самые маленькие победы стоили дорого. Гермиона и Джинни уже знали все тайные маршруты, как перемещаться между квартирами, как прятать лекарства, как действовать в случае внезапной проверки. И в этом потоке дней, заданий и тихих ночей Драко появлялся всё реже, но каждая встреча с ним была как вспышка — короткая, яркая, и оставляла после себя ощущение, что время остановилось, что они ещё вместе, и что надежда есть. Одному Мерлину известно, как же она по нему скучала и как тайком мечтала о спокойной жизни, вновь и вновь чувствуя будущее, глядя на свой циферблат.

***

Апрель. 1998 год. (за неделю до битвы за Хогвартс и захвата Гермионы в плен) Прошлое. Гермиона стояла в своей комнате в убежище, медленно застёгивая куртку поверх тонкой рубашки. Она уже готовилась отправиться на дежурство в больницу Святого Мунго — сегодня была её очередь вместе с Джинни. Взгляд её задержался на зеркале: отражение казалось истощённым, но решительным, она глубоко вдохнула, пытаясь заглушить тревогу, которая уже давно не отпускала её. Вдруг дверь резко открылась, и в комнату вбежала Джинни, её глаза были широко раскрыты от волнения. — Гермиона! — взволнованно произнесла она. — Гарри отправил мне свой патронус. Срочный сбор в штабе, кажется, что-то важное… Гермиона на мгновение замерла, потом кивнула и быстро поправила одежду. — Пойдём. Они обе быстро направились к ближайшему камину и уже через секунду оказались в штаб-квартире Ордена — в немного мрачноватой комнате с высокими окнами, тёмными шторами и массивным камином, где собралась ключевая команда сопротивления. Гарри стоял в центре, держа за руку Пэнси, вокруг были Минерва Макгонагалл, РемусЛюпин, Тонкс, Кэти Белл, Хагрид, Джордж и Фред Уизли. Атмосфера была напряжённой. — Драко и Блейз передали, — начал Гарри, не отводя взгляда, — что Пожиратели готовят масштабное нападение на Хогвартс. — Сейчас школа защищена гиппогрифами, троллями и древними чарами защиты феникса, но их армия слишком велика, и защита падёт. Мы не можем полагаться только на это, — утвердительно заявила Минерва. Гарри открыл карту Хогвартса и положил на стол, после чего начал разъяснять план действий: — Джинни, ты будешь в западных башнях прикрывать эвакуацию. — Поняла, — ответила Джинни, сжимая палочку. — Невилл подстрахует северные ворота. Джордж и Фред, — Гарри указал на участок возле восточной стены, где расходились два коридора и начинался узкий проход к внутреннему двору, — это одно из самых уязвимых мест, если Пожиратели прорвутся сюда, они смогут ударить в тыл основной защите. Вам нужно удержать этот проход как можно дольше. Фред, хлопнув Джорджа по плечу, заявил: — Займём, как всегда, самую весёлую точку? Джордж хлопнул брата в ответ: — Устроим им весёлый приём. — Гермиона и Драко пойдут через подземелья Хогвартса, — продолжил Гарри. — Им нужно доставить самую важную вещь, которая поможет переломить ход битвы, а я буду отвлекать Волдеморта в одиночном бою. Глаза Гермионы округлились: — Что? Прости, о чём именно ты говоришь? Её перебила Минерва, она разложила на столе старую карту Хогвартса и ткнула палочкой в тёмную область под замком: — Здесь начинается сеть подземных ходов, один из них приведёт в хранилище, где спрятана Нагайна. — Спрятана? — переспросила Гермиона. — Да. Драко заранее похитит её прямо из-под носа Волдеморта, и потом она будет ждать своего часа. Минерва продолжила: — Гермиона, ваша с Драко задача — пройти подземельем, забрать змею и доставить её в Большой зал к Гарри. Это очень опасно: Пожиратели будут знать, что Драко предал их и украл крестраж, потому мы рассматриваем только победу в этом бою — о другом я даже не хочу думать. Гарри добавил: — Как только вы её принесёте, я уничтожу её мечом Гриффиндора — и победа будет за нами. Гермиона хорошо понимала, что этот план, возможно, сработает, и им удастся положить конец ужасу, происходящему вокруг, но она до глубины души, до дрожи в теле, боялась представить, что будет, если Тёмный Лорд узнает, что Драко — предатель. Она не боялась за свою жизнь, она боялась за него, ведь они — одно целое, на глаза накатились слёзы. Пэнси скрестила руки: — Звучит как план самоубийства. Один неверный шаг — и всё. После окончания собрания Гермиона вернулась в ту самую маленькую маггловскую квартиру, но всё вокруг сразу показалось ей чужим, хотя здесь были её вещи: запах старого дерева и чайник с недавно заваренным чаем с мятой. На столе лежал свежий выпуск «Пророка», вырванный лист с заголовком, который она уже читала утром, на подоконнике ещё тлел шлейф свечного воска. Гермиона сняла пальто, опустилась на стул и не сразу смогла подобрать мыслей. План Ордена крутился в ней как вихрь: карта, коридоры, Нагайна в хранилище, её собственные руки, которые могли не выдержать. Она знала цифры потерь, знала, что одна ошибка — и всё рухнет, но ещё сильнее знала: если не сделать этот шаг, другой шанс может не представиться. Она провела ладонью по браслету на запястье. Три нити света дрогнули, серебристая вспыхнула как предостережение. — «Ради них я должна», — думала она, и за каждым словом следовал страх за Драко, такой сильный и острый, будто острие ножа. Идея послать ему патронус родилась почти мгновенно — как единственный способ связаться быстро и почти без следов. Патронус может донести сообщение, передать координаты, предупредить, но чем более точный и громкий сигнал, тем больше риск, что кто-то перехватит его или увидит. Он может быть окружён Пожирателями, он может стоять рядом с Волдемортом, и от одной только мысли ей становилось холодно. Она перебирала варианты: короткая фраза, шифр, временная метка, но как сказать так, чтобы Драко понял, и в то же время не привлечь чужих ушей? Можно было бы попросить кого-нибудь из Ордена передать ему, но это задержало бы время, а время считалось по секундам. Можно было бы выслать патронус с обманкой, пустой посыл, чтобы проверить, на кого он откликается, но это было рискованно — каждый вызов патронуса оставляет след. Она села на пол, прижав колени к груди, и пыталась отделить чувства от логики. В голове — маршрут подземелий, расположение стражей, возможные засадные точки, она уже собралась произнести заклинание, когда почувствовала в комнате лёгкий запах табака и знакомый шорох — как будто кто-то тихо скользнул по лестнице. Она выпустила воздух и обернулась, в дверях появился он. Он вошёл так, будто эти двери были частью сцены, которую он видел тысячу раз. Спокойно, но с напряжением, которое она теперь читала лучше любой книги, в глазах у него была та же стальная решимость, что и всегда, но появилось и нечто иное — опасение, направленное прямо к ней. — Ты всё обдумываешь? — спросил он, словно угадывая её мысли. — Да… — тихо ответила Гермиона. — Это слишком опасно. Пожиратели могут быть где угодно, если они увидят тебя… — Я знаю, — перебил он, но его голос был мягким, успокаивающим. — И именно поэтому я буду действовать осторожно. Мы обсудим маршрут, предугадаем ловушки, обойдём патрули. Всё, что нужно, — продумать шаги, и тогда шансы будут на нашей стороне весов. Она взглянула на него и почувствовала, как в груди сжалось что-то одновременно тёплое и больное. Её разум кричал: он не должен идти туда! Но голос разума говорил, что решения уже приняты и слишком многое поставлено на карту. — Но… если что-то пойдёт не так? — не смогла сдержать вопрос она. — Если они заметят тебя… Он подошёл ближе и положил руку на её плечо, она вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась, его ладонь была тёплой и уверенной. — Всё будет хорошо, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я не позволю никому причинить тебе вред, я просчитаю каждый шаг, и если будет хоть малейший намёк на опасность — я остановлюсь. Я сделаю это ради тебя. Ведь я уже говорил: мне не к чему мир, в котором я не смогу быть с тобой. Она закрыла глаза и вдохнула его запах — странно успокаивающая смесь мяты, табака и свежего дождя, ейстало легче. Его уверенность передавалась ей: словно рядом с ним мысли приходили в порядок, а тело расслаблялось само собой. — Я всё равно переживаю, — призналась она, чуть сжавшись. Драко улыбнулся, и в этой улыбке было что-то детское и уязвимое. Он аккуратно обнял её за плечи, и она прижалась к нему. Сердце билось быстро, но тепло в груди стало глушить страх. — Я буду осторожен, — прошептал он ей в волосы. — Я украду Нагайну, а потом мы сделаем это вместе, всё будет хорошо, я обещаю. Поверь мне, Мерлина ради, мы не самые плохие люди, удача обязательно будет на нашей стороне. Она кивнула, закрывая глаза, чтобы сохранить это мгновение доверия, мгновение спокойствия, которое давало силы пережить страх. Ей хотелось поверить в его слова — и она верила, хотя знала, что впереди будут опасности, трудности и, возможно, даже потери. Они стояли так несколько минут, обнявшись. И казалось, что этот миг весь мир замер: в комнате оставались только шёпот дождя, лёгкий свет лампы и ощущение того, что вместе они смогут вынести даже самое страшное. Главное — вместе. — Мы начнём завтра? — сказала она едва слышно. — Да, — ответил он. — И всё будет хорошо, верь мне. — Ты можешь остаться на ночь сегодня? — Как бы я об этом ни мечтал… но Лорд ждёт с очередным заданием. Он ещё раз сильнее её обнял и мягко поцеловал руку: — Всё будет хорошо. У нас впереди вся жизнь, моя леди. Верь мне. И на этой надежде — хрупкой и яркой — они распрощались на ночь, чтобы завтра шагнуть в подземелья Хогвартса и совместными усилиями положить конец мукам, страданиям и войне.