Геленджик 2009

      Солдат ворвался в комнату без стука, потому что двери — это происки коммунистов, а он патриот. Он оглядел комнату на предмет наличия женщин и не обнаружил ни одной, поэтому завопил, как орёл, теряющий птенца: — Жена-а-а! — и заправил ладонь за ухо, чтобы лучше слышать ответный боевой клич. — Я в сортире, заходи! — в ответ послышался голос его верной орлицы.       Джейн с ноги, так сказать, врывается в уборную и застаёт Жанну на унитазе, в расстроенных чувствах, с отрицательным тестом на беременность. — Не получился богатырь, — вздыхает она, разочарованно разглядывая единственную полоску. Две полоски — это жопа, три полоски — Adidas, а одна… — Я не сказуемое, Джейн! Я подлежащее!       Солдат уловил причину её печали, поэтому не мог допустить, чтобы его жёнушка грустила. Поэтому он решительно выхватил тест из её рук, осмотрел его, как донесение с фронта, и торжественно объявил: — Как он смеет так расстраивать свою мать?! Это не по-американски! — Он швырнул тест в унитаз и дёрнул за цепочку, отправляя «провинившегося» в канализацию. — Ну, всё! Он наказан, в Геленджик не поедет!       Жанна не успела опомниться, как неудачный тест смылся с места преступления, бросила взгляд на соседний толчок, а потом опять на Солли, растерянно хлопая глазами. — А хорошая новость заключается в том, что ты поедешь! — Солдат гордо подбоченился, будто только что победил в войне за её настроение. — …Ладненько, а что взять? Наверное, купальник нужен? — задумчиво уточнила она, прищурившись, будто пыталась рассмотреть мордочку в узорах на плитке. — Зачем купальник? — удивился Джейн. — Ты шо там, стесняешься кого-то? — Та нет, не для этого… — Жанна улыбнулась. Нашла мордочку. Ура! — Просто чтобы богатырь получился, твой тестостерон должен быть высокий, а для этого я должна быть чуть-чуть прикрыта. Для интриги. — Ого! Ты очень умная, Жанна! Горжусь тобой, рядовой! — выпалил Солдат в восхищении и бодро отдал честь.       Вся база в этот день собиралась сбором чемоданов. Жанна услышала скрежет маленьких колёсиков и выглянула в коридор. Перед её взором предстал Шпион с голографическим чемоданом в половину его роста и вдвое толще него. Поверхность чемодана усеяна логотипами известных брендов, ещё и огнеупорная, потому что Пиро пытался уже поджечь это издевательство над человеческим зрением, но ему не удалось. Внутри лежало ровно 7 костюмов — по числу дней недели и селфи в Instagram. Остальное пространство занимала холодильная камера для шампанского, фен для сушки волос, плойка для завивки волос, утюжок для выпрямления волос, крем для загара, крем от загара, крем для угара, шампунь для бровей, и конечно же поллитровая бутыль увлажняющего крема для век. — Что это? — спросила девушка, вскинув бровь и глядя на чемодан. — Что это за инсульт глаз тут подъехал? — Но-но-но! — Спай с укором покачал пальцем и погладил свой чемодан, словно верного питомца. — Этот красавец сделан на заказ и способен унести 50 килограмм. — Да? Ну удачи тебе переплатить за багаж, — не впечатлённая, Жанна последовала в свою комнату, собирать вещи.       И тут на сцену вступает Снайпер, у которого из ручной клади только один маленький рюкзак. Шпион взглянул на него внимательно, опустил солнцезащитные очки, дабы его коллега увидел его удивлённый взгляд. — Это и всё? — уточнил француз, взглядом измеряя рюкзак: если поставить его на пол, он высотой будет едва в половину его икры, а толщиной будет плюс-минус с неё же.       А Манди как раз собрал всё самое необходимое: трусы, носки, курага, две игрушки, кофе, сушки. Одна игрушка для сна — плюшевая коала, а вторая для ванной — утконос, задача которого плавать на пузике по поверхности воды. Единственные вещи, которые он взял не из необходимости, а так, для души. Да что там вещи? Лучшие друзья. Что-то, что спасало от одиночества. И слушать снобистскую хуйню Шпиона вот вообще не было настроения. — «Да как ты заебал, а…» — пронеслось в голове у австралийца. Но он не ушёл. Шпион был единственным человеком, за которого Мик кое-как мог цепляться. Да, он иногда ведёт себя как гнида, но он хоть единственный адекватный здесь. — Mon Dieu… Ты хотя бы взял утюг? — уточнил Шпик, в очередной раз закурив с недовольным выражением лица. — Я не собираюсь гладить курагу, — вяло ответил Снайпер. — А крем от загара? Ты же сгоришь, будешь красный как варëный краб, дурачок, — тут уже Шпион начал беспокоиться за своего напарника. — У меня есть шляпа и закрытая одежда. Не помру, — тот равнодушно отмахнулся, не желая, чтобы о нём беспокоились, тем более Шпион, пусть лучше он продолжает быть сволочью, так меньше шансов с ним сблизиться. — А… Хотя бы зубная щётка? — француз понял, что его беспокойство стало слишком очевидно, поэтому в миг превратился в прежнюю цундере, каким был и раньше, — В смысле… Мне не хотелось бы, чтобы мой отпуск был испорчен твоей вонью изо рта. — Не волнуйся. Я буду держаться от тебя как можно дальше, — ловко парировал бушмен, даже не поведя бровью.       Вот теперь Шпион точно убедился, что всё не в порядке. Снайпер предпочёл бы изолироваться, чем банально чистить зубы. Француз бросил осторожный взгляд на коллегу. Он не смотрит, отлично. Шпик достал из своего чемодана качественную зубную щётку, тщательно упакованную в экологичную коробочку. Она была запасная, на случай, если пригодится, и пригодилась. Он закинул коробку с зубной щёткой в рюкзак бушмена. — Шпион…? — когда Снайпер отвлёкся от своих мыслей и услышал шорохи, Спая уже на месте не было, но из рюкзака торчала продолговатая узкая картонная упаковка. Выглядит абсолютно новой и приятно пахнет. Мик берёт коробочку в руки и разглядывает её некоторое время: крутит в руках, щупает, принюхивается. Сосновенький запах. Он открыл коробку. О, щётка деревянная и щетинки его любимого цвета, бриллиантовый зелёный или, в простонародье, зелёнка. День стал немного лучше.       Разумеется, Солдат тоже зря времени не терял и собрал вещи быстрее всех, среди них такие как: змейки, уточка, установка, грунтовка, какашка, гречневая кашка, и всё это надёжно покрыто асфальтом. Точнее, у него чемодан с принтом асфальта, да. И надписью: «С днём асфальта!».       Подрывник не любил самолёты, не потому что он летать боится, а потому что туда пускают только трезвых. Думали его в отсек для багажа положить (странно, что не в чёрном мусорном мешке, так даже в цвет получилось бы). Но учитывая то количество скрампи, которое он потребляет, его могли принять за большую тару с жидкостью в виде шотландца, такой объём тоже на борт не пустят и попросят выбросить. В итоге его решили скинуть на Хэви, человека с функцией верблюд. Почему верблюд? Потому что на нём навешано абсолютно всё: диван, чемодан, саквояж, картина, корзина, картонка и маленькая собачонка. Трезвый Демо будет абсолютно недееспособен, так что Хэви выпала честь нести шотландского циклопа на спине, как рюкзак. Так Демоман и отправился в Геленджик — в статусе «ручной клади». По крайней мере, его не спутали с террористом. Хотя если бы спутали — может, хоть так попал бы в сюжет. — Ах, Миша, ты такой сильный у меня! — восхищённо щебечет Медик, пока его глаза сияют от восторга, а руки сами тянутся потрогать бицепсы. — Ты выдерживаешь 97 кг веса, 12% алкоголя в крови и мой восхищённый взгляд! Das ist fantastisch! — Ага. Стою тут, как дурень с писанной торбой, — ворчит он на своём родном, чтобы никто не догадался.       К сборищу присоединяется Скаут, видит Медика и впервые в жизни испытывает гомоэротическое переживание, по причине того, что на докторе сейчас преступно мало ткани. Две с половиной нитки какие-то: майка обтягивающая, шорты короткие и миленькие белые гольфы. Дед молодость вспомнил, это для хрупкой психики мелкого губительно. — Док, WTF?! — воскликнул Джереми, возмущённо покраснев до состояния лопнувшего капилляра в носу. Он шмыгнул носом, чтобы затянуть капельку крови обратно. — Оденься, чувак! — Ой, а что случилось, kleiner Junge? Ты же такой взрослый… — мистер Людвиг лишь ехидно ухмыляется, приставляя мизинчик к губам, как доктор Зло. — Ага. Мы ещё не на пляже, угомонись, — согласился Снайпер, не поднимая взгляд. — Хм, — Шпион вернулся из невидимости прямо рядом с бушменом, наклонился к нему, дыша в шею, дабы лицезреть его умилительные мурашки, и вполголоса начал игриво шептаться с ним, как самая настоящая крысюшка. — Это мы пока не на пляже. А что он на пляже вытворять будет? Ай-яй-яй!       Австралиец фыркнул с усмешкой, мысленно отметив, что Шпион всё это время был в комнате и притворялся фикусом, только потому что ему было неловко за подаренную зубную щётку. Очевидно же, что это он её положил, кроме него в комнате больше никого не было, он правда думает, что если он убежит, Мик ничего не поймёт. Так ещë присутствие незримого осуждателя было очевидно из-за сильного запаха парфюма, призванного перебить запах табака, но отчаянно ему проигрывавшего. Умора, а ещё Шпик мнит себя самым умным в комнате, в какой бы комнате он не находился. Всем понятно, что Шпиону нравится тусить со Снайпером, просто он не может в этом признаться. Как они между собой общаются — так у них «пошёл на хуй» вместо приветствия, а как кого-то другого обосрать надо — всё, лучшие подружки. — Эй, толстый! — ляпнул Скаут, случайно запустив музыкальное сопровождение, — Скажи ему что-нибудь!       Хэви покосился на доктора рядом с собой, который только рад был всему этому вниманию к своей персоне и, вероятно, для этого и оделся в эту блядскую во всех смыслах одежду. Михаил долго рассматривает своего мужа. Ну красавец, не бицепсы, а банки, волосы красиво уложил, во всех местах, где они вообще у него могут быть, сиськи здоровые, пресс — плитка шоколада, попа еле-еле в шорты помещается, а гольфы подчёркивают благородство, длину ног и стройность лодыжек. Что тут скажешь? Пулемётчик отвёл взгляд, свёл указательные пальцы друг к другу, густо покраснел и застенчиво пробормотал: — У тебя красивая попа. — Блядь, да я не это имел в виду, тупица! — выпалил Джереми, тоже покраснев пуще прежнего, но понял, что одеваться доктор не собирается. — А у тебя просто ТЗ некорректное, — хихикнул Герберт злорадно. — Ты попросил сказать «что-нибудь», он и сказал! — затем он бросил ехидный взгляд на Хэви, оглядел его с ног до головы, а затем прощебетал, — Кстати. Спасибо, медвежонок! У тебя тоже… много потенциала!       Остальные вроде тоже собрались. Слава Богу, можно наконец-то отправляться в путь. Погрузившись в частный самолёт Mann Co. первым делом Демо скинули на сиденье, уж больно он тяжёлый груз. Он не бухал уже 15 минут, поэтому он в отрубе жёстком: глаза закрыты, тело обмякло и слюнки пускает, как котёночек после миски тёплого молока. Всё-таки, Хэви жаль его стало, и он накрыл его пледом с головой, чтобы эту страхожопину не видел никто. Хотя, по сравнению с самим Михаилом кто угодно покрасивше будет. Он так думает, по крайней мере. — Забыли, забыли, что-то мы забыли… — бормочет Хэви, проходя по салону. — О, Миша, смотри! Новый жмурик для экспериментов! — радостно воскликнул Медик, приподняв плед, которым был накрыт полуживой шотландец. Всё что угодно, лишь бы не сидеть несколько часов в душном салоне. — Вспомнил. Покрестить тебя забыли, — невозмутимо прокомментировал тот в ответ, взял доктора буквально на ручки и понёс до их места, чтобы он по пути не отвлекался на всякую ерунду.       Шпион деловито прошёл по салону и заметил, что Скаут уже уселся около иллюминатора. Чувства к сыну пересилили гордость, поэтому он сел рядом. Джереми, который до этого сидел неподвижно и скучающе, подперев голову рукой, заметил этого ишака в костюме и фыркнул с раздражением: — Чё, принцесса? Пришёл мне на мозги капать? — Было бы на что капать, — съязвил француз в ответ.       В салон заходят Жанна и Солдат. Вернее, как заходят? Забегают, потому что Джейн в самый последний момент объявил соревнование: «Кто последний добежит до иллюминатора — тот дурак!» Солли добежал первым. — О, взгляни, какой отсюда фантастический вид! — он буквально прилепился к иллюминатору самолëта, оставив на стекле отпечаток своего носа, но тут же повернулся к Жанне и совершенно серьёзно успокоил Жанну, хотя она в этом не нуждалась, — Извини, сынок. Повезëт в следующий раз. И чтобы ты знала — я не считаю, что ты дурак.       Она в ответ прикрывает губы рукой и сдерживает смущëнный благодарный смешок. Она не была расстроена, на самом деле она была рада, что Солдат получил своë любимое место занятие на ближайшие полтора часа.       Инженер решил бороться со скукой старым дедовским методом — он взял книгу, потом взял книгу, книгу, ещё книгу, так, книгу, ещё-ещë книгу! После окончания перелëта он их выбросит. Или отдаст на растерзание Пиро, который сидит рядом и от скуки теребит зажигалку. Ничего поджигать нельзя. Грустно. Но Делл это предусмотрел. Он улыбается Пиро и достатаëт из рюкзака его любимую книгу — «Go the Fuck to sleep». Поджигатель отвлекается от зажигалки и радостно хлопает в ладоши, устраивается поудобнее и готовится слушать. Инженер читает тихо, вполголоса, но с выражением, с нежностью и любовью в голосе.       7:30 по местному времени. Взлёт. Жаворонков в самолёте маловато, но Медик не то что не жаворонок, он и не сова, он какая-то другая более ебанутая птичка. Он режим сна не то что нарушил, он его сверг. А тут ещё придётся сидеть 13 часов в самолёте и совсем ничего не делать. Да, можно поиграть в игры на смартфоне Vivo, почитать книги и от скуки начать заучивать их наизусть или послушать, как Снайпер 10 часов танцует под «Kiss me», порисовать в детских раскрасках высокохудожественные письки с анатомической точностью и подписями на латыни, но всё это увлекает Герберта ненадолго. У него шило в жопе достаёт аж до простаты, ему нужно менять род деятельности хотя бы раз в час, иначе от безделья он начнёт лазать по потолку и спустится только если его позовут кушать штрудели. Доктор начал искать взглядом пациентов, которыми он может заняться, и ближайшим был Хэви, у которого, наверное, последние волосы на попе поседели от тревоги, пока он бормотал под нос, словно молитву, что они могли что-то забыть. Доктор подсел чуть ближе, взял любимого за руку и заглянул в глаза. — Миша… Посмотри на меня, пожалуйста, — установив зрительный контакт, мистер Людвиг начал успокаивать супруга как умел. — Ты взял всё самое важное. То, что менее важное — можно потом купить на месте. Знаешь, что самое важное ты взял? Меня в свои законные мужья, — он расплылся в нежной улыбке и легонько коснулся пальцем кончика орлиного Мишиного носа, словно нажал на волшебную кнопку перезагрузки нервной системы. — Хех… Ты невыносим, — усмехнулся Пулемётчик, в ответ пригладив его волосы. На удивление, умилительный нарциссизм его мужа действительно помог ему отвлечься. — Хочешь проверить это? — мурлычет Герберт, положив голову на его мускулистое плечо. — Возьми меня на руки. Уверен, ты сможешь меня унести. Я ведь вешу даже меньше, чем Саша… — Чшшш, комментировать вес дамы неприлично, — поправил его Миша, бросив на него взгляд с укором. — Я врач, мне можно, — возразил Медик, а затем, не уходя далеко от темы, вновь спросил, — Ну так что? Можно сесть к тебе на колени или ты уже растерял всю свою силушку богатырскую? — Пуф-ф-ф… Ну давай, залезай… — устало вздохнув, согласился Хэви. На самом деле, он чувствовал себя немного уставшим после таскания сумок. Но это же доктор, ты либо говоришь ему «да», либо одно из двух.       Герберт скидывает с себя обувь и взгромождается к любимому мужу на ручки. Он прижимается ухом к его груди, в попытке услышать его сердцебиение. Ах, вот оно… 190/110, очаровательно. Не хватало ещё вдовцом стать в этом самолёте. Ёкарный бабай, надо что-то делать. — Соси, — говорит Медик. — Что, прямо здесь?! — шёпотом воскликнул Михаил, опустил взгляд… И тут же осознал свою ошибку. — …Ты дурак, что ли? — доктор держал в руках крошечный мятный леденец и мысленно задавался вопросом, под чем он был, когда у алтаря сказал «да», однако, отступать уже некуда, позади Амстердам. — Конфету соси. Dummkopf.       Доктор засунул мятный леденец в конфетоприёмник Хэви и снова улёгся на его груди, сонно прикрыв глаза. Миша же, гоняя конфету во рту, залюбовался им, какие у Герберта волосы, какие у него ресницы, какие у него ушки. Маленький бритый шимпанзёл. И по внешним признакам и по количеству энергии на один кубический сантиметр тела. Хотя сейчас Медик выглядит так, будто он в ночь перед вылетом решил бросить такое нецарское дело как сон. — Миша… — пробурчал Герберт, не открывая глаза. — Я спать хочу… — Спи, — Михаил невозмутимо чмокнул его в лоб, прижал к сердцу и начал осторожно покачивать, чувствуя, как опускается давление и восстанавливается пульс. Покачав его немного, он тихо-тихо, практически под нос, завёл колыбельную для своего супруга.

«Из-за острова на стрежень

На простор речной волны

Выплывают расписные

Стеньки Разина челны…»

      Конечно, спать сидя для Медика было неудобно, но от покачивания, ласкового мычания и тёплых объятий он слегка прикимарил.       А вот кому было не до сна, так это Скауту. Вцепился в подлокотник, аж костяшки побелели, во рту пересохло, трясётся, боится. Шпион выглянул из-за книги «Портрет Дориана Грея» и заметил, что сын-то слегка не в себе. — Боишься летать, Джереми? — уточнил горе-отец, напрягая все мышцы лица, чтобы не дай Бог не проявить привязанность. — Что? Нет, просто… — пацан хотел придумать какое-то оправдание, чтобы выглядеть круче, чем есть, но понимает, что сердце ушло в пятки, сил на ложь у него просто нет. — В прошлый раз, когда я летал на самолёте, ма держала меня за руку.       Ну всё, это приговор. Уиллис младший — маменькин сынок. Какой позор. Скаут уже ожидал какую-то колкость, ядовитый сарказм и снисходительность, но спустя минуту молчания он почувствовал, что костлявая рука в замшевой перчатке обхватила его пальцы. Джереми бросил взгляд на Шпиона. Тот даже не оторвал взгляд от книги, изо всех сил делая вид, что ему всё равно. Но за руку держал. Скаут в облегчением выдохнул. Было чувство, что к нему прикасаются как-то нехотя, но от этого всё равно стало легче.       Полинг проводит время в кабине пилота, потому что это единственное место, где Скаут её не достанет. За дверью кабины царила благословенная тишина, нарушаемая лишь ровным гудением двигателей и тихими щелчками датчиков. Флоренс и сама могла вести самолёт, потому что лицензия у неё была и это был один из самых понтовых навыков, который указан у неё в резюме, сразу после причёсывания змей и воспитания панд. Однако, когда она впервые зашла в кабину, там уже сидел пилот и попивал кофеёк с пончиками. Говорит: «Фика». Мисс Полинг не знала, что это значит, но спрашивать ей было неловко. Это было единственное слово, которое пилот сказал за всё время, что они в самолёте. Молчание было неловким для девушки, а вот этот загадочный молодой человек вообще не обращал внимания на неё.       Медик просыпается примерно через два часа. Осматривает салон, лениво потягиваясь… Вот те нате, хуй в томате — на манеже всё те же! Солдат устал пялиться в иллюминатор, решил устроить себе обед, уютненько, очки с усами. Стоп, у него что там, пельмени и маринованные огурцы? Он бы ещё повидло в салон протащил. А главная виновница такого обеда, Жанна, десятый сон видит, надев масочку для сна с нарисованными глазами на ней. Сидит, любуется небом Аустерлица. Снайпер, судя по всему, задремал под хиты группы Кровосток или что-то подобное. Шпион читает свою книгу, Скаут смотрит на телефоне «Бойцовский клуб». Инженер сам заснул, читая книгу для Пиро, а Пиро играет с плюшевым единорогом в «Дочки-матери». Ясно, в дурдоме всё стабильно. Хэви тоже спит богатырским сном. Он так сильно укачивал доктора, что укачался сам. Но Герберту скучно. Спать уже не хочется, а лететь ещё 11 часов. Тогда Медик принимает единственно верное решение в этой ситуации. — Миша… — шепчет мистер Людвиг, одёргивая мужа за рукав футболки с надписью «Я люблю разливной квас». — М? — полусонно откликается он, открыв глаза только наполовину. — У тебя… Есть игры на телефоне? — сначала Герберт попытался быть сдержанным, но под конец вопроса его стеснение достигло своего апогея и его глубокие загадочные голубые глаза округлились в жалобном выражении до состояния кота из «Шрека».       Михаил тяжело, но смиренно вздыхает, тянется к сумке у себя в ногах, достаёт свой старенький, но целенький телефон и запускает игру «Мой говорящий Том», а затем отдаёт Медику. Медик начал изучать геймплей, всё потыкал, понял механику игры, обрадовался, что «ему можно платьишки выбирать» и залип в мини-игры из-за желания побить собственный рекорд. Убедившись, что любимый занят делом, Хэви снова погрузился в неглубокий, но приятный сон.

***

      Аэропорт Минеральных Вод. 5:30 утра следующего дня. Самолёт тряхнуло от жёсткой посадки. — Ух ты бля! — выпаливает только что проснувшийся Демо. Хотя, какой он проснувшийся? Подорвавшийся. От того, что он встал резко, в глазах потемнело. Темно — значит ещё ночь. Можно спать дальше. Он снова укутался в плед и заснул мертвецким сном, мирно похрапывая. — Bloody hell… — сонно пробормотал Снайпер, выглянув в иллюминатор, а там только час назад рассвело. Вылетали рано утром, прилетели ещё более ранним утром, какой ужас. — Вот блин! Почему я чувствую себя так, будто меня пинали весь полёт? — тихонько хнычет Скаут, протирая глаза и хватаясь за голову. — Я тут не при чём! — тут же выпалил Солдат, отдав честь, но все всë прекрасно видели во время полëта. — Это называется джетлаг, — с прискорбием вздохнул Шпион.       Демо опять пришлось нести, но Медик негодует, почему носят не его, ведь он тут главная принцесса. Пришлось скинуть шотландца на Солдата, а Медика кинуть на прогиб, чтобы не выпендривался. И вот, Хэви с доктором на ручках, Солли несёт Демомэна, остальные тоже потихоньку выползают из салона самолёта, с закрытыми глазами, как новорождённые котята с хвостами-морковками. Последней из салона выходила Полинг, мама-кошка. Она остановилась перед выходом и посмотрела на пилота, который так и продолжал молчать. — Извините, вы разговариваете…? — не успела она уточнить, на каком языке он разговаривает, последовал весьма лаконичный ответ. — М? — пилот открыл один глаз и перевёл взгляд на девушку. Информативно. — А, ну… Где вам оценку пять звёзд поставить? Вы так восхитительно молчите!       Пилот помолчал несколько секунд. Он смотрел на Флоренс взглядом мёртвой рыбы краем глаза, не поворачиваясь к ней. Его уголок губ дрогнул в нечто подобие ухмылки, и он тут же отвёл взгляд.       Команда направилась в аэропорт Минеральных Вод, где при прохождении паспортного контроля их чуть не арестовали за пропаганду ЛГБТ, потому что у них паспорта были всех цветов радуги. Правда, у них было 5 синих, 2 красных, 2 бордовых и 1 чёрный (паспорт, не Демо). Что-то не очень на флаг ЛГБТ похоже… Почему же их хотели арестовать? — А потому что понабирают всяких, по объявлению, — проворчал Шпион после всей этой унизительной процедуры. — Ага, не говори! Эти коммунисты скоро вообще все цвета запретят! И будет у них только эти… Как их там? 50 оттенков серого, во! — поддержал Солдат. — Э, lad… — пробормотал полудохлый Демо, — Мжешь пустить мн на мнтку? Мн нужн ппысть. — О, отличная идея, сынок! Я с тобой! — радостно воскликнул Джейн Доу, взвалил его себе на плечо, и бодрым шагом понёс товарища до уборной. Они оба вытянули руки на манер Супермэна: Тавиш левую, а Джейн правую. Выглядело героически.       После посещения комнаты для размышлений, Демомэн огляделся — Солдата всё ещё нигде нет. Значит, спешить пока некуда, выезд ещё нескоро. Держась на стены аэропорта и за случайных прохожих, попутно извиняясь за это, шотландец побрёл в дьюти-фри, дабы восполнить свой дефицит scrumpy в крови. Солли вышел из туалета — Демо нэма. Он, значит, репу почесал, подумал… — «Ну, наверное, он уже с остальными!» — догадался Штирлиц, то есть, Джейн Доу. — «Негодник, даже не подождал меня! Я думал, мы друзья!»       Вернувшись к команде, Солдат полностью сосредоточился на том, чтобы быть обиженным на своего друга, и заметил, что его среди остальных нет, и надулся только сильнее: «Вот собака, он и от них сбежал тоже! Предатель!» Тем временем Демоман выбирает бухло, да такое, чтобы получить максимальный кайф, а это не пять минут делов. — Ммм, Арарат, как поэтично звучит… — тихо рассуждает вслух Тавиш, разглядывая полки в дьюти-фри. — Но постойте, фисташки на этикетке? Должно быть, это сливочный ликёр. Я обязан это попробовать!       А пока наш уважаемый скитландец ищет способ достигнуть высшей степени балдежа, на команду уже налетает стая диких таксистов. — Такси! Такси до вокзала! Недорого! — А у меня дешевле! — Зато у меня иномарка вместительная! — Э-э-э, н-нет, спасибо, мы ещё вещи не забрали… — мисс Полинг пытается вежливо отказаться, но безуспешно: от местных таксистов ещё никто не убегал.       Таксисты хороводом окружают наёмников, кружатся вокруг них как стайка акул и пытаются уговорить хотя бы кого-то одного, обрабатывая каждого по очереди. В одну машину эти бабуины точно не поместятся, следовательно косарь перепадёт нескольким водилам. — Богатырь, купи коня! — BMW, Mersedes, деньги, бизнес, деньги, да-да! — Отечественная, надежная Копейка! 78-года, новенькая!       Толпа мужиков в поношенных кожаных куртках окружила растерянных иностранцев плотным кольцом. Мисс Полинг, зажатая в самом центре, попыталась вежливо выкрутиться, делая шаг назад. Но таксисты, словно стая голодных волков, почуявших дичь, только сдвинули кольцо уже. Один из них, самый наглый и самый усатый уже тянул руку к рукаву её пиджака. — Леее, куда бежишь?! — возмущённо воскликнул один из них.       Флоренс вскрикнула, чуть не попавшись в лапы местных хищников, и начала убегать в неизвестном направлении, так как в состоянии стресса читать вывески на неизвестном тебе языке не представлялось возможным. — Why are you runnin'?! — хором вопрошают таксисты, и в этом вопросе слышалось не столько недоумение, сколько охотничий азарт. План был прост: взять в заложники самого слабого, а потом стрясти денег с остальных.       Прежде чем стайке диких таксистов удалось догнать мисс Полинг, дорогу им преградил Скаут, дабы как настоящий рыцарь защитить честь своей дамы сердца и произвести впечатление на всех присутствующих. Правда, из оружия у него был водяной пистолет, но заполнить его было нечем — даже джарате под рукой не оказалось, так как его бы в самолёт протащить запретили, объём больше 100 миллилитров. Так что водяным пистолетом таксисты получали по башке. — Руки убрал, нахал! — с повышенной манерностью протестует Медик и с яростью оскорблённой примадонны заряжает одному из таксистов пощёчину, от которой тот отлетает на метр, после этого доктор ангельски улыбается и горделиво щебечет, склонившись над ним, — Это только для моего мужа. — ААА, НЕ ЧИПАЙ, НЕ ЧИПАЙ, НЕ ЧИПАЙ! — панически завопил Скаут, у которого водяной пистолет пал смертью храбрых; парнишка рванул с места, развив скорость, достойную сына Шпиона.       Общую панику нарушил Солдат. Он оценил ситуацию по-своему: враг, численное       превосходство, угроза команде. Тактика требовала нестандартного решения. В прочем, когда у него были стандартные? — ЭТО СПАРТА! — выкрикнул Солдат и запустил в таксистов своим асфальтовым чемоданом, сбив их как кегли шаром для боулинга: таксисты с гулким стуком и возмущёнными воплями повалились на асфальт.       После сражения с волной таксистов к своим побеждëнным собратьям нерасторопно подошëл азербайджанский джентльмен, бережно поднял чемодан и ласково воскликнул, обращаясь к нему же: — Ох, вот ты где, проказник! — затем он поднял взгляд на кучку запыхавшихся растерянных иностранцев и предложил, — За 1000 до вокзала отвезу. — «1000? Чего, рублей или долларов?» — думает Солдат, почёсывая репу, а потом забивает, резко вспомнив, — «Ах, точно. Я же умею считать только до трёх.» — «1000 рублей? Довольно демократичная цена», — думает Шпион, мысленно прикидывая багет к носу и высчитывая, сколько это в евро будет. — «Не может быть, чтобы всё было так выгодно», — мысленно возражает ему Снайпер. — «Наверняка он возьмёт косарь с человека». — «Хватит читать мои мысли, это неприлично», — про себя бурчит француз, краснея под маской. — «Если Геленджик 2009, то курс доллара к рублю как в 2009 году или как в 1975? Или вообще как в 2025, в котором сейчас автор находится?» — размышляет Пиро. Автор лишь пожимает плечами. — 800 — и поехали, — Хэви был единственным, кто не думал, потому что он уже привык, что с таксистами разговор короткий. — Постойте! — возразила мисс Полинг, — Мы же ещё вещи наши не забрали. — Так я их уже забрал! Мне только одного чемодана не хватало, — таксист победно поднял над головой чемодан Солдата и тут же его опустил. — 800 так 800, поехали!       Мужчина покатил чемодан в сторону своей машины, а команде ничего не оставалось кроме того как следовать за ним. Таксист оглядел свою колымагу, посмотрел на количество человек, призадумался… — А… Как вас зовут? — вежливо уточнила Флоренс. — Миша, — отвечает таксист с дружелюбной улыбкой. — О, Миша! Твой тёзка! — обрадовался Медик, пихнув Хэви в плечо.       Пулемётчик же посмотрел на таксиста, прищурился с недоверием и уточнил: — …А по паспорту? — Мухтар Шалтай Балтай Оглы! — радостно ответил тот.       Михаил понимающе вздыхает, а Мухтар пытается придумать, как в своей машине разместить такое количество людей. Благо, в кустах запряталась телега, которую можно было прицепить к машине. Инженер вызвался с этим помочь. Чтобы пассажиры чувствовали себя комфортно, Мухтар положил в телегу плед с покемонами. — Ну, немножко без удобств мы с вами едем, но, надеюсь, никто не вывалится, а? Вы крепче там держитесь, ребятки, — поддержал он их, садясь за руль. — Не волнуйтесь, сэр! — Солдат тут же встал по стойке смирно и по привычке отдал честь. — Скаут не вылетит — я на него сяду. — Эй! — Джереми тут же возмутился, но его, как обычно, никто не спрашивает.       Команда неравномерно распределилась по салону машины. Поехали. На приборной панели стареньких Жигули фигурка Мику затрясла головой, а из динамиков послышался опенинг Евангелиона. — Недавно с ребятишками смотрел «Рыбка Поньо на утёсе», — господин Шалтай Балтай Оглы начал рассказывать истории из своей жизни, чтобы как-то разрядить обстановку. — Так вот, рыбонька там так на мою дочку похожа! — он постучал ногтем по фотографии на приборной панели. — Вон она, рыжий комочек счастья. Ради неё готов на многие вещи! И ради сыночка моего тоже. Вместе с ними мультик смотрели. Всем очень понравилось. Добрый мультик, мораль хорошая. Мой мальчонка ещё маленький, а уже защитник для сестры растёт. Никому её в обиду не даст! — Ого, как мило! — искренне умиляется Мисс Полинг, рассматривая фотографии. — У вас и правда замечательная семья… Стоп, кто это рядом с вашими детьми…? Это малышка Чимин??? — Ха-ха-ха! А я смотрю, вы человек высокой культуры! — рассмеялся таксист. — BTS дебютировали в 2013 году, мисс Полинг, — поправил Шпион, который, конечно же, первый залез в салон машины, лишь бы не в телеге. — А ты думал 2009 — это год? — Мухтар обернулся и посмотрел на него с недоумением. — Неее, брат. 2009 — это не год. Это состояние души, понимаешь? — Тогда почему именно 2009? — поинтересовался Медик, подумав, что это кодовое обозначение настроения. — А душа-то у каждого своя! — пояснил водитель, мудро подняв палец к потолку. — У кого-то это доллар по 30, у кого-то машины, у кого-то мультики любимые. — То есть, это всё-таки год? — с любопытством уточняет Скаут, которого всё же решили пощадить и не отдавать на растерзание Солдату. — Типа, только не календарный, а тот, который… В сердце? — Точно! — усмехнулся Мухтар. — А ты смышлёный малый! Ой, кстати, недавно «Наруто» досмотрел…!       Пока они ехали, в телеге все развлекались, как могли. Им-то рассказы про все сезоны Наруто не слышно, поэтому они травят анекдоты да в дурака играют. Ехали-допиздехали до вокзала Минеральных вод. На часах около 6 утра. Мухтар всех обнял-поцеловал на прощание (Шпион после этого попросил у Медика антисептик), после этого они погнали в здание вокзала, проверили багаж, чуть не соблазнились на покупку пирожков, но мисс Полинг, как истинная мама, напомнила, что у них есть еда с собой, поедим как в поезд сядем. После этих слов в минводском поезде начался сущий кошмар, потому что все кабанчиками метнулись на перрон, ждать поезд, чтобы первыми залететь в вагон, и как только он подъехал, все чуть ли не передрались на входе. — Ай! Осторожнее, не пихайся! — завопил Скаут. — Быстрее шевелись, Плотва! — Солдат начал двигать Джереми внутрь поезда, силой. — Ауч! Кто мне на ногу наступил?! — застонал Инженер. — Сам виноват, меньше бекона жрать надо, — фыркнул Снайпер. — Эй! Мог бы и подвинуться, мистер Вешалка! — Делл человек уравновешенный, но такое хамство стерпеть он не мог и прописал австралийцу профилактический волшебный пендель. — Ой! — воскликнул Мик возмущённо и тут же бросился на товарища с кулаками, дабы отстоять свою несуществующую честь. — Ну иди сюда, коротышка!       После того, как Хэви надрал уши им обоим, они распределились по купе и по верху-низу. Солдат завоевал верхнюю полку и теперь сидит там, слезать отказывается, Царь Горы. Жанна, как его верная орлица, оккупировала полку прямо под ним. Пиро посчитал верхнюю полку самым безопасным местом, поэтому забился там в угол со своей игрушкой-единорогом. Кто-то за маленьким должен присматривать, поэтому вызвался Инженер, как единственный, кто может с этим маленьким общий язык найти. Шпион — дилф второго сорта, а потому наверх не полезет, суставы уже не те. А вот Снайпер справится, так что бушмен был отправлен в ссылку на пальму. Хэви из-за своих роскошных размеров и кровать нужна была бы королевская, но такой не было, пришлось положить его на нижнюю полку. Медику всегда нужно возвышаться над простыми смертными, поэтому, игнорируя больную спину, защемленный суставчик, помехи в ноге и потемнение в глазах, он кошкой запрыгнул на полку над Мишей. Скаут и Полинг остались в купе одни… — Итак, мисс Полинг. Можешь оказать мне услугу? — кокетливо спросил Джереми, включив всё своё обаяние, что у него было. — Скаут, не начинай, — устало выдохнула Мисс Полинг, прокручивая в голове два с половиной предсказуемых сценария того, что последует дальше. — Что?! Я просто хотел попросить тебя уступить мне верхнюю полку! Мне она никогда не доставалась! — он тут же обронил остатки своего обаяния, обиженно и умоляюще надув губы и скрестив руки на груди. — Ах… Ну ладно, забирай… — растерянно согласилась Фло, явно это не ожидавшая. — Спасибо! Ты лучшая! Лови воздушный поцелуй! — восторженно воскликнул Скаут и моментально выполнил то, что обещал — сдунул поцелуй с ладошки в её сторону и полез наверх.       Предупреждающий звонок. Звучит голос, в котором едва можно разобрать слова, даже если знать русский язык. «Уважаемые пассажиры! Осторожно, двери закрываются. Поезд №3 по маршруту Минеральные Воды — Краснодар отправляется. Если вы не планируете ехать в Краснодар, возможности пересесть больше не будет. Счастливого пути!» После этого следует второй гудок и медленное, характерное потряхивание со стуком колёс. — Агрх… Звук перегружен, — заметил Шпион, покривившись. — Им точно стоит обновить оборудование. — А мне нравится, — вздохнул Хэви с ностальгией, подперев голову рукой и любуясь видами из окна. — 100 лет на поездах не ездил. С самой Воркуты.       Спай лишь надменно хмыкнул, зажал сигарету в зубах и закурил по привычке. Медик и Снайпер на верхних полках закашляли, ведь весь дым пошёл наверх. — Шпион. В поезде курить нельзя, — Михаил спокойно сделал ему замечание.       Тот в ответ пренебрежительно хрюкнул и закатил глаза, как подросток, которого мама гулять не пустила. — Ну начинается… — вполголоса ворчит француз, достаёт из зубов самую маленькую в мире пепельницу и тушит сигарету. — Она, вообще-то, денег стоит. Ну спасибо. — Кто тебе виноват теперь? — спросил Снайпер риторически, разглядывая потолок купе и лёжа на верхней полке, закинув руки за голову, а затем хрипло добавил с грубой нежностью. — Терпи, казак, атаманом будешь.       Шпик драматично вздохнул, но Медик тут же вызвался помочь: — У меня есть никотиновые пластыри! Я ответственно подготовился к этому путешествию! Надо? — он уже вовсю расположился на верхней полке, как ангелочек на облачке: лёг на живот, подпёр голову руками и, болтая ножками, читал журнал о здоровье с кричащими заголовками, по типу «ГЕПАТИТ. ЧТО ДЕЛАТЬ?», «ДЕТИ. ПОЛЕЗНЫЙ ПЕРЕКУС», «7 ПРИЧИН БОЛИ В ЛЕВОЙ ПЯТКЕ». — Oui s'il vous plait, — мрачно согласился он. — Лови! — Герберт небрежно скинул упаковку с полки, с таким же пренебрежением, с каким коты скидывают мелочь со стола. Случайно попал Шпиону по лицу. — Хи-хи! Упс! — Премного благодарен, — саркастично фыркнул Шпион, взял пачку, осмотрел её… А как клеить? Нужна помощь друга. Он стучится в полку над собой, наигранно откашливается в кулак и начинает свой спектакль, — Кхем. Бушмен. Я понимаю, что, возможно, мог быть иногда слишком строг с тобой. Я редко это говорю, но я ценю тебя гораздо больше, чем… — Да завали ты уже, — рявкнул Снайпер, спустился с полки, вырвал у него из рук упаковку пластырей и приказал, — Раздевайся, поворачивайся. Нагибайся. — Mon Dieu… — француз покраснел, как lobster, и прикрыл грудь обеими руками, словно уже был голым, — Прямо здесь? — Ну а где ещё? — Манди развёл руками, для него ответ был очевиден, — В сортире воняет, опять ныть будешь. — Я не ною, просто в отличие от некоторых у меня есть стандарты, — настойчиво поправил он, снимая с себя пиджак, а затем бросил укоризненный взгляд на Хэви, безмятежно жующего бутерброд. — А ты чего смотришь? Отвернись! — …Нужен ты мне больно, — ответил здоровяк с набитым ртом, сделал глоток чая из стакана и нарочно уставился во окно, чтобы его не смущать. — Только нежнее, пожалуйста… — пробормотал Шпик, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства.       Снайпер задирает рубашку товарища, укладывает его на живот (не с прогиба, а хотелось бы иногда) и начинается равномерно расклеивать пластыри по спине француза и аккуратно приглаживать, чтоб не топорщились. Шпион, как истинный кот, начал мурчать только когда его погладили, и искренне прикайфовал от такого никотинового массажа. — Ммм, mon ami… У тебя отлично получается. Где ты этому научился? — поинтересовался Шпион сквозь стон блаженства. — В детстве любил наклейки коллекционировать. У меня целая тетрадка была на 90 листов. Сейчас она уже разваливается, — признался Мик тихо, почти ему на ухо. — Ооо, ты такой сентиментальный… — Шпик не сдержал смешок умиления и вздохнул меланхолично. — Если бы не я, реальный мир тебя бы прожевал и проглотил… — При чём тут ваще ты? — пробурчал австралиец с усталостью в голосе. — Ты меня в могилу загонишь, засранец.       Снайпер выпрямился, отстранился и посмотрел в окно движущегося поезда, прислушался к стуку колёс и залип на степи да деревни. Впервые ему не хочется убежать, ведь он снова очутился «дома», в метафорическом смысле. Внезапно, он что-то слышит. Музыку, исходящую из его сердца… Ах, нет, это просто Инженер бренчит на гитаре.

«Вместо тепла — зелень стекла,

Вместо огня — дым,

Из сетки календаря выхвачен день.

Красное солнце сгорает дотла,

День догорает с ним,

На пылающий город падает тень.

«Перемен!» — требуют наши сердца.

«Перемен!» — требуют наши глаза.

В нашем смехе и в наших слезах,

И в пульсации вен:

«Перемен! Мы ждем перемен!"»

      Всë равно залипательно. Даже вон Медик заснул и не просыпается — спит самым сладким сном из возможных. А он очень не любит, когда кто-то фальшивит. А смысл строк какой… Не про перестройку. Снайпер слышит в этих строках что-то личное. Экзистенциальное. Иногда так хочется сорваться с места, сесть в свой фургончик и уехать, как говорится, «в деревню, к тëтке в глушь, в Саратов». Но куда? В ветхом доме родителей ничего не осталось кроме холодного ветра одиночества. Бежать некуда и, главное, не к кому и незачем. Здесь у него есть хоть какой-никакой заработок, люди вокруг него. Но зачем всë это? Чтобы ежедневно упиваться чувством вины? Вины за то, что тебе приносит удовольствие быть охотником на чужие души или их отсутствие. Вины за то, что все веселятся, а ты тут нассал целое море экзистенциальной боли. Вины за то, что ты просто существуешь на этой бренной земле, бессмысленно и беспощадно… Так, перерыв на депрессию окончен, время включить отпускной фильтр, вернуться «на пальму» и перекусить. Прям на верхней полке. #по_мелочи #по_тихому #чтоб_никто_не_догадался       Из рюкзака Мик достал стратегический запас доширака и кипяток в термосе. Заварив эту священную амброзию, он стал ждать, пока немного остынет и можно будет наконец вкусить её. Хорошо, что Медик спит, а то опять бы начал читать лекции о здоровом питании, Шпион бы сказал, что это пахнет обойным клеем, словно он его нюхал, а Хэви бы попросил поделиться. Ой, да ну нафиг. Лучше от греха подальше есть прямо не слезая с полки.       А тем временем Солдату в соседнем купе на верхней полке стало скучно. Он пробовал собирать журавликов из салфеток — не помогает. Потом он раздобыл где-то разноцветные фломастеры «101 далматинец» и принялся рисовать ими на стене панорамную батальную сцену «Взятие Рейхстага». Правда, проводница наругала и заставила оттирать мокрой тряпочкой и теми самыми журавликами. Чёртова коммунистка. Жанна бы так не поступила. О, кстати о ней. Она там, внизу, наверное, тоже скучает. Джейн спустил голову, чтобы проведать жену — а она лежит, самым безмятежным образом, «Пиковую даму» читает. — Жанна! — окликнул её Солли, достаточно громко, чтобы та вздрогнула. — Надевай чепчик! Мы идём в гости! — Н-но у меня нет чепчика… — отозвалась Жанна, удивлённо хлопая глазами, и в её бархатном контральто зазвучали ноты детского недоумения, словно у той самой капризной дочки из «Морозко». — Хм. Как же мы так? Без чепчика, — озадачился Солдат, свисая с полки вверх тормашками и почёсывая репу.       Он соскользнул с верхней полки как бумажка, подхваченная ветерком. Дуракам закон не писан, поэтому закон всемирного тяготения Солдатом был успешно проигнорирован и он, ко всеобщему сожалению, не долбанулся башкой своей бестолковой, а бесшумно приземлился на ноги и отдал честь своей благоверной с широкой улыбкой, преисполненной гордости и энтузиазма. — Пошли за чепчиком! — объявил он, словно это было не предложение, а приказ. — Без чепчика и жизнь не мила, — согласилась Жанна, отложила книгу, резко встала, да так, что у любого другого человека от этого бы в глазах потемнело, но только не у неё, и с аналогичным энтузиазмом воскликнула, — Веди, мой командир!       После этих слов в российском поезде начался сущий кошмар. Они начали ходить по купе, опрашивать, нет ли у кого чепчика. Это было похоже на видеоролики в духе «(А)СОЦИАЛЬНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ: ВЫСАДЯТ ЛИ НАС С ПОЕЗДА», потому что они не только постучались в каждое купе — они по пути ещё забывали, куда они уже стучались и задалбывали всех по второму кругу. — Граждане! — объявил Солдат с порога, заявившись в купе к самым популярным пейрингам в фэндоме (Bloode Suit и Red Octoberfest). — У вас чепчика не найдётся? Для дамы! — У меня есть цилиндр, — ответил Шпион, не отрываясь от чтения. — Но он вам не подходит. По нескольким причинам. Первая — я вам его не отдам.       Вероятно, вторая причина заключалась в том, что тот самый цилиндр — это Жуткий Шапокляк, и Шпиону просто стыдно его показывать. — О, у меня есть чепчик! — вдруг радостно воскликнул Медик, оторвавшись от партии в карты, и похвастался головным убором… Не больше его кулака. — Вот, взгляните! Правда, хах, он вам будет немного маловат.       Хэви посмотрел на Медика так, словно впервые его видит. В голове сразу появилось много вопросов, и варианты ответов были каждый страшнее предыдущего. Откуда у него чепчик? Зачем ему чепчик? А что главное — чей он? Почему Миша об этом ничего не знает? Да что там говорить — мороз по коже прошёлся у всех, кто находился в купе. Просто Солдат не подал виду — лишь глаз нервно задёргался. — Герберт… — медленно начал Михаил, переводя взгляд на мужа и смиряя его своей строгостью, пока в глазах читались беспокойство и тревога. — Это то, о чём я думаю…? Это с прошлой «работы»?       Шпион шлёпнул себя по лицу, поняв, насколько у этого русского гиганта нет такта. Снайпер замер на верхней полке, стараясь не вмешиваться. Жанна нервно прикусила губу и отвела взгляд, съёжившись от дискомфорта: она понимала, что не стоило братцу это говорить. Солдат стоит там и натянуто улыбается, выглядя самым равнодушным, но на самом деле его мысли в панике, неловкости и напряжения превосходили всех: «ЧЁРТ ВОЗЬМИ! До чего ж неловко… Может, нам уйти прямо сейчас?! ИЛИ НАЧИСТИТЬ РЕПУ ЭТОМУ КОММУНЯКЕ, ЧТОБЫ ЗНАЛ СВОЁ МЕСТО?! Не, Жанна меня за это прикончит. ТАКТИЧЕСКОЕ НАБЛЮДЕНИЕ! ДА! КАКОЙ ЖЕ Я УМНЫЙ!»       Медик резко охладел, нахмурившись и скрестив руки на груди. Он, раздосадованный до неузнаваемости, хотел было что-то возразить, накричать или начать оправдываться, но смог лишь ахнуть, потому что у него просто не нашлось подходящих слов. Это насколько нужно быть бессердечным, чтобы такое сказать? Нельзя сказать, что предположение Хэви ни на чём не основано — мистер Людвиг и правда создаёт вокруг себя ореол дурной славы, но он бы никогда не опустился до такого. Он медик, а не какой-то неадекватный дебил с ножом! С точки зрения Медика, большинство его поступков можно морально оправдать, но для этого ему придётся к каждому ишаку подходить и объясняться: «Извините за то, что вы меня не так поняли! Я нёс этот нож в руке не потому что хотел кого-то убить, я просто нашёл это на территории базы и решил, что кто-то может пораниться, поэтому я шёл, чтобы вернуть его на место, а зловеще смеялся я, потому что вспомнил анекдот про Штирлица». Он бы мог объяснить причины здесь и сейчас, но это звучало бы неубедительно, и, к тому же, последнее, чего хотелось оскорблённому и униженному Герберту — делиться светлыми и уязвимыми мечтами. Он поджал губы, едва сдерживая дрожь в голосе, собрал всю свою боль и обиду комком с горле и за несколько секунд рассвирепел, как дикий зверь, на чью территорию ступил чужак. — Ах вот значит как? «С работы», — слова Герберта холодно полоснули словно лезвие, и он с раздражением закатил глаза. — Ну, теперь мне всё предельно ясно, Михаил. Ты считаешь, что я какой-то неуравновешенный психопат, который ест суп из абортышей и по ночам расчленяет котят? — он разочарованно вздыхает и устало потирает лоб. — Герберт, ты всё не так понял… — с сожалением пробормотал Михаил, пытаясь взять его за руку, чтобы успокоить, но его оттолкнули. — Мне не нужны твои оправдания! — он отмахнулся от него с такой силой, что звонкий шлепок раздался по всему купе; голос доктора звучал хрипло, яростно и безжалостно. — Ты именно это и имел в виду! Я видел страх в твоих глазах! Я, по-твоему, совсем идиот, что ли?! — но вдруг он остановился, чтобы отдышаться и обдумать следующий шаг для наступления. — А знаешь что? Ты, должно быть, думаешь, что я псих, да? Но ты ничуть не лучше меня. А то и гораздо хуже. Ведь тогда, 3 месяца назад, у алтаря, ты сказал «да» не мне. А обезумевшему маньяку, которым ты хотел меня видеть.       Медик встал, с яростным стуком армейских ботинок вышел из купе, отодвинув Жанну и Солдата одной рукой, словно шторку, и направился в сторону уборной, едва сдерживая слёзы ярости и бессилия. Солли пригрозил ему кулаком вслед, мысленно пообещав отомстить, ведь от его толчка он чуть не упал на жену, но скандалить с Медиком вслух — себе дороже. Жанна же положила руку мужу на плечо и посмотрела на него серьёзно. — Джейн. Идём, — равнодушно отрезала она, но в её глазах явно читалось беспокойство.       Они ушли, закрыв за собой дверь. Хэви проводил их горьким, полным сожаления,       взглядом. Он хотел бы сейчас пойти за Медиком, обнять его, утешить, мол, глупость сказал, с кем не бывает? Но Миша понимал, что эти попытки успокоить могут сделать только хуже. Он всегда всё портит своей неуклюжестью. Даже Солдат догадался, что слова здоровяка могли быть обидными. Не то чтобы Солдат глупый, нет, просто… Альтернативно одарённый. Но Хэви думал, что он не мог похвастаться ничем, кроме своих мышц. Да, он семьянин и готов отдать жизнь на семью, но дурное дело, как говорится, нехитрое. Умереть каждый может. А построить свою семью с нуля? Михаил слишком глубоко погрузился в самобичевание, так что пасьянс быстро стал ему неинтересен.       Шпион заметил заметно снизившийся энтузиазм товарища, разочарованно с силой шлёпнул карты на стол и саркастически объявил: — Всё! Приехали!       И по иронии судьбы это и произошло. Поезд резко затормозил, что их всех качнуло, и на Шпиона с верхней полки полился освежающий остывший куриный душ. Та самая лапша, которую Снайпер заварил на верхней полке, стремглав вылетела из пластикового судочка, как лягушка из лужи. — Айблядь! — послышалось тут же снизу.       Хэви и Снайпер удивлённо переглянулись. Они ничего не говорили… Посмотрели на Шпиона синхронно и молчаливо начали ждать от него ответа. Шпик же, стоя с выражением лица Bufo viridis, снова закурил по привычке и процедил сквозь зубы: — Сделайте вид, что не слышали этого. — Как скажешь, — фыркнул Мик, едва сдерживая ухмылку, и, медленно принимая сидячее положение, торжественно объявил. — 21 мая 2009 года ровно в 11:02 в поезде, езжающего рейсом «Минеральные Воды — Краснодар», ничего не произошло.       Снайпер спустился с верхней полки и под звуки протестов обкуренного (и обкуряченного) мгновенно начал помогать последнему достать из его голографического чемодана чистые вещи. Шпиона возмущало не только покушение на его вещи, но и грамматическая ошибка в речи бушмена ударила марсельского джентльмена словно ножом по сердцу. — Я заварил — мне и расхлёбывать, — вздохнул австралиец, аккуратно сложил чистые вещи в стопочку и жестом позвал товарища за собой.       Спай и бушмен вышли из купе, прошлись по вагону и дошли до зловонной обители зла — тесной кабинки туалета, в которой пахло хлоркой и джарате. На лице француза отразился натуральный ужас, и его нос с горбинкой поморщился от отвращения. — …Я туда не полезу, — шикнул он, оскорблённый самим предложением данной авантюры. — Марьяна, не срамись — лезь в будку, — Манди с ним церемониться не стал, лениво, но настойчиво пробормотав наставление, и чуть ли не силой запихнул его в кабинку.       Шпион вскрикнул и пошатнулся вперёд, ощущая, как лицо краснеет под маской, пока Снайпер закрывает дверь. — Т-ты тронул меня! — француз почти сорвался на фальцет, заранее прикрываясь, словно его уже увидели голым. — А что? Нельзя? — хмыкнул Мик насмешливо и потянулся для того, чтобы сорвать с него маску и отмыть волосы от жирного бульона. — Нравится — не нравится; терпи, моя красавица…!       Несмотря на активное сопротивление Шпиона, Снайперу удаётся сорвать с него маску, но то, что он видит, заставляет его зачарованно замереть. Под маской язвительного джентльмена оказался… всё тот же джентльмен, но, о Боже. Он был красный до корней чёрных, уже начавших седеть, волос, которые были зализаны и залакированы как только можно, и лишь единственная прядь выбивалась из причёски и висела, как травинка осоки над прудом. Заметив эту неидеальную деталь, француз уже было потянулся, чтобы её поправить, но Мик рефлекторно взял его за запястье, уставившись ему в глаза. Спай прямо опешил, когда бушмен нежно приложил руку к его лбу и осторожно заправил непослушную прядь ему за ухо. Это… Было почти романтично?       Стараясь сохранить лицо, француз неловко откашлялся в кулак и попытался подавить смущённую улыбку, произнеся с наигранной язвительностью: — Mon Dieu, — не зная, как расценить этот жест со стороны Снайпера, он сначала решил прощупать почву, — Что ты делаешь? — Ты красивый, — сдуру ляпнул Снайпер, но когда увидел, что его заклятый друг чуть ли не в голос смеётся над ним, быстро отвернулся, залился краской и попытался вернуть себе репутацию грубого австралийца, — Кхм! То есть, э… Я хотел сказать… Ты чуть симпатичнее таракана. — Mon chér buchman, — мурлычет он почти кокетливо, нежно берёт его за подбородок и с лукавой ухмылкой смотрит в глаза с игривым азартом, прежде чем прошептать прокуренным, но бархатным голосом, — Если ты хотел увидеть меня голым, ты мог просто сказать мне. — Эээ, я по девчонкам! — Манди выпалил, защищая уже распавшуюся на атомы честь, и поднял руки в знак капитуляции. — Всё ясно, — усмехнулся Шпион, отстранившись, но по его тону было ясно — он не поверил ни единому его слову.       Кое-как отмыв волосы в раковине и протерев тело от жирных бульонных следов, Шпик переоделся в более лёгкую и летнюю одежду, но всё равно до жути элегантную. Он полюбовался на себя в старенькое зеркало, что висело в кабинке, и вышел. Снайпер вышел после него, только спустя минуту, в крайне обескураженных чувствах. Как он на него смотрел… Иссиня-серая дымка обжигала своей холодностью и в то же время манила, как туманное осеннее утро. Манди пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы задушить навязчивых бабочек в животе и вернуться в купе, как ни в чём не бывало. После этого инцидента они не разговаривали и даже не смотрели друг на друга, словно никогда и не были знакомы.

***

      Кое-как открыв глаза, Демоман медленно очнулся и осмотрелся, в попытках понять, что происходит. Он всё ещё в аэропорту, но он не помнит, куда летел, когда его рейс и даже имя подзапамятывал. — Хде я? Какой сегодня год? — пробормотал он растерянно.       Точно, надо паспорт посмотреть, чтобы вспомнить, кто он и где он — в паспорте вроде лежал билет на самолёт. Тавиш наклонился вниз, попытался под сиденьем нащупать сумку — а её нет. Украли, что ли?! Демо смотрит под сиденье — слева, справа… Нет нигде сумки! И команды нигде нет. Они про него забыли? Или просто отошли?! Демо посмотрел на часы. Он почти 3 часа проспал здесь, в аэропорту! Неужели они уехали без него?! И ведь даже не почесались, что его нигде нет! Не может такого быть! Они бы про него вспомнили! В панике он закричал на весь аэропорт: — РЕБЯТ! ВЫ ХДЕ?!