Лазурные глаза

      Спросите любого в этом королевстве: может ли простое смертное существо, будучи самым низшим классом, когда даже работорговцы брезгуют им, подняться до должности герцога, управляя большей частью армии, заставив даже самого императора признать его? Вам в ответ просто рассмеются в лицо. Сквозь повальный хохот ответят, что вы, видимо, полоумный страдалец, раз посмели о таком даже подумать.       Ведь появись когда-либо настолько безрассудный и наглый человек, который осмелится попытаться выйти из пучины страданий своего происхождения, его избитое до полусмерти тело просто с повесят на главной площади. Да и кто посмеет, будучи неприкасаемым уродом – сыном изгнанных ведьм, приблизиться к императору хоть на шаг, выйдя из Забытых земель.        Любой знает — смерть, единственное, что ждет это ничтожество.       Любой, кроме, ныне всеми почитаемого и уважаемого герцога. Он знает, что такое вполне возможно. Только если человек, осмелившийся на этот шаг, будет достаточно умен и хитёр. Если будет достаточно жесток и равнодушен ко всем, кого он когда-либо знал. Только если он будет готов уничтожить свой родной дом, чтобы преподнести императору лучший дар — головы ведьм, посмевших пойти против него. Если он будет готов сжигать до основания города вместе с людьми, неугодными его величеству. Если он сможет уверить всех, что не является отбросом общества.        Только если он готов пойти на все, лишь бы выжить.        К счастью, Биллу это больше не было нужно. Теперь он достопочтенный и всеми уважаемый герцог, и все понимают, чем кончается несдержанное желание переступить ему дорогу.        И как хорошо, что лишь единицы знают его настоящие лицо.        Ведь, узнай император, что его доверенное лицо и один из самых приближенных людей сейчас просто гуляет по городской улице, напевая незамысловатый мотив песни, жутко бы обозлился, и возможно бы даже самолично сделал выговор. О, звучит пугающе.       Усмехаясь своим мыслям, высокий светловолосый мужчина неспеша шел дальше, иногда высокомерно поглядывая на никудышные товары в таких же никудышных уродливых руках торговок.       Молодой человек был одет в светлую рубашку из дорогой ткани и черные штаны до голени. Длинные волосы цвета сена были заплетены в низкий хвост. Насмешливая улыбка так и не сходила с его лица.        Биллу нравилось тратить свои редкие свободные часы на прогулки по городу. Вечные королевские балы и приемы быстро ему надоели: настолько унылые встречи может организовать только по-настоящему выдающийся в своей посредственности человек. Император в этом вполне удовлетворял себе.        В один момент взгляд мужчины упал на случайную лавку украшений. Небольшое ожерелье выделялось на общем фоне.       Подойдя чуть ближе, он внимательнее оглядел столь удивительную вещицу.       На первый взгляд, колье было даже простовато — без особых излишек и пышности. Это было странно: нынешний властитель — довольно посредственный идиот, по бесспорному мнению Билла — не мог наглядеться на единственный стиль, который он считал достойным. Все так и пестрило величественностью и показной дорогостоящей грандиозностью, уже давно ушедшей за все рамки красоты. Хоть Билл и сам грешил неким пристрастием к вычурным и дорогим вещам, но никогда не собирался становиться недалеким критином, принимающим лишь один, уже давно ставший лишь прикрытием бесконечной жадности, стиль искусства.        Многие непризнанные мастера ушли из этой страны, многие искусные умельцы были повешаны. В выборе между смертью от голода, а что даже вероятнее — стражников, и подчинению правилам правителя, многие предпочли второе. Это разочаровывало. Теперь и в дорогих ювелирных магазинах и в уличных лавках пестрило лишь угодное повелителю золото.        Но сейчас Билл глядел на совершенно непохожее на другие колье. Простые лаконичные формы цветов, переплетались в изящный силуэт. Оно было элегантным и утонченным, точно выведенным рукой знающего своего дела мастера. Колье блестело дорогостоящим серебром. Голубые камни в нем переливались лазурным светом: было ощущение, что они горели изнутри, стараясь озарить своим светом каждого.       Переведя взгляд на торговца, Билл сразу понял с кем имеет дело. Натянув вполне дружелюбную улыбку, он окликнул торговца.        Старик, стоящий за длинным столом, тут же повернулся к нему. Проявляя все условности вежливости, он подхалимо стал вести незамудренный диалог. – Уважаемый господин! Что же привлекло вас в скромную лавку этого старика? Что же могло привлечь взгляд такого, сразу видно, знатного человека? – лестные речи так и продолжали течь из его рта в уши к Биллу.        Признаться, это даже нравилось тому: слушать сладкие речи от того, кто даже понятия не имеет с кем сейчас говорит. Узнай старик, что разговаривает с герцогом, упал бы он в колени и стал бы еще больше распинаться перед ним, дрожа от страха? Узнай он, что сейчас разговаривает с неприкасаемым ребёнком изгнанников, плюнул бы он ему в лицо, молясь перед императором и всеми богами за такой смертный грех? Было бы даже забавно поглядеть. – Это колье, – Билл указал рукой – за сколько вы мне его отдадите?        Улыбка Билла расползлась до ушей, как только он увидел искреннее непонимание в глазах продовца. Билл, как обычно, был прав: этот старикашка лишь очередная жертва нынешней моды, не представляющая, как кому-то может нравится то, что не идеально соответствует действующим стандартам. – Что же.. это колье я могу продать вам всего за 5 золотых, господин, – выдал старик, быстро подсчитав кошелек мужчины перед собой. Это была вполне ожидаемая сумма. – Да уж. Довольно завышенная цена для такой безделушки, вы так не считаете? Может уступите за 2,5 золотых, – не моргнув и глазом, Билл завел свою шарманку.       Старик уставился на столь наглого покупателя, который не постыдился скинуть сразу 50% от полной цены. – Это чистое серебро, господин. Камни добыты непостижимым трудом в пещерах лазури! Эти кристаллы – истинный Селлетт, – старик торопливо и почти уверено рассказывал только что выдуманную историю. Знал бы он, что вероятно даже и не врет. – Возможно вы и правы. Вот только его стиль.. Такой простой и скучный, – Билл драматично покачал головой. Он говорил медленно, растягивая слога. Не обращая внимания на нарастающую рядом толпу других покупателей, он невозмутимо продолжал задумчиво глагольствовать, – не думаю, что кроме меня, кто-нибудь заинтересуется этой вещицей от никому неизветсного мастера.. – Хорошо, раз вы настаиваете, этот старик готов отдать его только вам всего за 3,5... – За 3 золотых. Больше, к сожалению я не могу потратить на такую побрякушку, – железным тоном Билл поставил окончательную цену.        Немного помедлив, старик все же выпалил: – Идет!        Кажется, обе стороны были довольны результатами короткого торга.        Идя по улице и рассматривая столь чу́дное украшение в своих руках, Билл не мог сдержать довольной улыбки. Какой же тот дед идиот! Как он с такими мозгами дожил до своих лет? Билл был уверен, что дедуля такими темпами вскоре разорит и себя, и свою семью. – Не знаю, где ты нашел это сокровище, но даже не жалею, что оно касалось твоих грязных рук, – неосознано прошептал Билл, вспоминая счастливое и такое глупое выражение лица старикашки, когда они договорились о цене. Что ж, похоже он и не надеялся выручить за это колье больше пары золотых монет. Повезло ему, что попался такой щедрый покупатель. Билл чувствовал себя лучшим человеком на свете, когда соизволил остановиться на такой высокой цене, а ведь он мог снизить ее раза в 2 ниже. Он даже позволил оставить ее выше изначально заявленной Биллом.. Хорошее настроние твоит чудеса с людьми. А у билла оно было чертовски хорошее.       Вертя колье в руках, он никак не мог решить его судьбу.        Изначально, Билл хотел подарить его какой нибудь высокопоставленной дамочке из высшего общества. Они ведь так усердно строили ему глазки пытаясь привлечь к себе внимание. О, таких было не счесть. Можно было даже вычесть пару-тройку пареньков, которые незаметно оказывали ему свою расположенность. Разницы он, если честно, не видел: что те дамы накрашенные курицы на одно лицо, что эти юноши – просто недоумки, не имеющие понятия куда лезут.        Вспомнив все прекрасные лица и тела, которые Билл видел в высшем свете, он, с малой долей грусти осознал, что никому не сможет отдать ожерелье. Просто выкинуть куда попадётся эту изысканность не хотелось, а человека, на котором оно выглядело бы лучше, чем просто сносно, не находилось.        Колье прекрасно бы смотрелось на некой хрупкой, голубоглазой даме.        Да, глаза цвета неба и лазуритовый свет Селлетта. Они бы идеально дополняли друг друга. Как жаль, что в этой стране осталось так мало людей с голубыми глазками. По большей части, здесь жили люди с темными карими, или вовсе чёрными глазами. Такая редкость встретить другие оттенки. Многие люди считают другие оттенки воплощением дьявола. Как же много глаз было выколото, а детей сожжено насмех церкви. Сощурив свой единственный ярко-желтый глаз в усмешке, Билл принял решение: все же, он не мог просто отдать это колье, зная какое уродство создаст. Так даже лучше: это ожерелье легко будет направить заграницу. На аукционе за него Билл с лёгкостью выручит, по меньшей мере, несколько тысяч золотых. Как же приятен тот факт, что Селлетт добывают и гравируют лишь в этой империи.

***

      Дежурство Билла настало быстрее, чем он мог ожидать. Восьмерка настиг его не в самый подходящий момент, но это был приказ императора. Властитель вызывал на срочную аудиенцию.        В который раз опустив раздражение в глубину своей, возможно еще имеющейся души, Билл подчинился.        Прибыв во дворец императора, он терпеливо дождался конца всех приготовлений официальной встречи. Как же он это ненавидел. Как же он ненавидел всю эту ложную напыщенность нынешнего императора. Билл ненавидел, как тот делает вид, что очень вдумчивый стратег, уважающий традиции и ум. Какой бред. Такого остолопа на королевском троне Билл увидеть никогда в своей жизни не ожидал. Но когда увидел, пришлось скрывать все свое призрение вдохновленными вдохами и поганой, пропитанной ложью, лестью.        Какая радость, знать о том, что совсем скоро время нынешнего императора окончится легким движением руки, в которой зажат маленький флакончик с удивительным веществом. Хватит одной капли. Тогда придет эра Билла и его безграничная власть. А пока что, он должен терпеть.

***

      Выйдя из императорских ворот, Билл неспеша прошел пару улиц. Повернув в следующий маленький переулок в последний раз, он замер.        Только сейчас он заметил то, как его руки дрожат. Дрожали они от ярости. Каждый раз, когда он выходил из дворца, его гнев едва удерживался в теле, а желание убить парочку надоедливых, постоянно мелтешащих перед глазами баронов, только возрастало. Но Билл все еще держал себя в руках.        Возможно, это было его призванием — лгать всем на своем пути. Он так к этому привык, что даже отчайную ненависть с легкостью выдавал за глубочайшее уважение, и ни у кого не могло возникнуть и мысли об обратном.        Дождавшись Восьмерку в этом закоулке — изначально оговоренном месте — они двинулись на площадь.       Сегодня их дежурство не было простым.       "Эта чернь слишком дерзкая. Своими действиями она позволяет себе проявлять неуважение к высшей знати."       "Необходимо запугать их всех примером последствий подобного отношения ко мне."        "Существ, выходящих из норм и живущих не моими законами, нужно искоренять."       В этот раз их повелителю были неугодны Блуждающие Волки. Так называли общины, которые выбелись из общей системы иерархии. Некие люди, которых просто некуда было поставить, да и сами они к этому не рвались. По большей части семьи без статуса, путешествующие по стране, зарабатывающие на жизнь попрошайничеством, и часто, воровством.        Они не доставляли проблем самому императору и знатити в целом, хотя и были отдельные личности, которые желали сопоставления их с неприкасаемыми. В общем, он просто не обращал внимания на кочевников.       Почему же повелителю так резко стало не наплевать на них? Видимо, даже его маленький мозг мог осознать, что быстро возрастающее количество таких семей ни к чему хорошему для него не приведет. Но его мыслительные процессы остановились на надежде на то, что убийство парочки таких семей сможет решить все проблемы. Что ж, через несколько месяцев, когда это решение не принесет никакой пользы, Билла вызовут на такую же аудиенцию, только с приказом о начале искоренения всех Блуждающих Волков. Он ждет не дождется.       Через какое то время Билл и Восьмерка подошли к выходу из темных запутанных переулков на большую улицу и уже могли слышать шум множества людей. Билл собирался нацепить свою маску и плащ с символами королевской знати, дающие понять — замешан император. Напарник остановил Билла. – Хей, выступающие здесь Волки, о которых говорил император, известны по всей стране. Молва гласит об их необъятных талантах и чудных сувенирах, привезенных из путешествий. К чему нам спешить? Ты, разве, не хотел бы увидеть их выступление? – Билл на его слова лишь высокомерно хмыкнул, Восьмерку часто привлекали такие действа, заставляя иногда отступить от протокола.       Билл к этому не испытывал никаких чувств кроме раздражения. – Что, по твоему, мы могли не видеть в выступлении очередных попрошаек? Тебе мало бесконечных балов и выступлений шутов во дворце? – Билл уже просто мечтал закончить это чертово задание и наконец-то заняться ожерельем, аккуратно укутанным в дорогую ткань, лежащим у него в кармане. – Друг, ты ведь сравниваешь унылые и показушные выступления тех бездарностей, старающихся угодить его величеству, с людьми, которые даже не знают, кто сейчас на троне, – Восьмерка указал на все нарастающую толпу народа, жаждущую увидеть представление, – может быть, это выступление расколет сердце даже ледяного северного герцога, заставив тебя проникнуться скитальческой романтичной жизнью? – Восьмерка и правда выглядел заинтересованным этими бродягами.       Что же, один раз можно и пойти ему навстречу. Не хотелось бы накалять отношения такими глупыми спорами сейчас. Помощь такого человека Биллу точно понадобится. – Напомню тебе, что у этого господина нет сердца, – после этих слов, Билл направился в самую гущу народа, спрятав маску в складках накидки.        Двум молодым, и весьма привлекательным господам, было очень несложно оказаться в первых рядах. Они встали чуть побок от чего то, наподобии сцены. На ней пока был только странный активный мужчина, рассказывающий что-то и постоянно указывающий за сцену.       Слушать его было совсем уж неинтересно, ведь говорил он весьма наиграно, рассказывая о своих долгих путешествиях по миру и презентуя привезенных чучел необычных существ. Часто мелькали дешевые фокусы, которые так сильно впечатляли простой народ. Люди извергались одобрительными выкриками и аплодисментами.       Откровенно скучая, Билл осматривал все вокруг.       За сценой стоял шатер в котором, как он понял, распологалась лавочка с теми самыми трупами невиданных существ, о которых твердил старик. Покупателей было немало, каждый стремился выкинуть свои последние деньги на глупую безделушку. Даже издалека Билл мог понять, что это лишь подделка, причем весьма посредственная. Хотя, он должен признаться, там были и интересные вещи.       Похожий на выступающего на сцене — видимо его брат-близнец — мужчина рассказывал какому-то парнишке о непонятной технологии у того в руках.       Эта вещица имела небольшие лопасти и постоянно крутилась в две стороны одновременно, заставляя их одежду и волосы трепыхать.        Хоть мужчина и был одет явно не в лучшие ткани империи, он выглядел весьма статно. Прямая осанка и уверенный вид давали свое. На нем были редкие в это время очки.       Когда он, что-то объяснял мальчишке, активно жестикулируя, Билл заметил еще один интересный факт: у него было шесть пальцев на каждой руке. Необычно. Даже странно, что шестопал не выступает с братом: это точно вызвало бы сильный интерес публилики.        Паренек стоял к Биллу спиной, но было заметно как тот постоянно кивал и дополнял разговор своими вставками. Сначала Билл решил, что это очередной покупатель, завороженный этой непонятной работой, но уже через пару минут на мальчишку налетела какая-то рыжая девушка и быстро увела его в шатер, что-то обеспокоенно нашептывая ему. Значит он тоже один из Волков.        Разглядывая более интересное зрелище, Билл даже не обратил внимание на то, что мужчина уже давно пропал со сцены.       Зазвучал тихий музыкальный ритм. Казалось множество колокольчиков переливаются в звонком эхе, направляемые тихими стуками бубнов. Заиграла флейта. Несмелая мелодия набирала обороты с каждой секундой, превращаясь в заливистую симфонию.       Музыканты сидели под сценой. У них была простая одежда, видимо, чтобы никто не отвлекался на них во время выступления.       На сцену с ветром налетел пар, заволакивая ее дымом. Билл, с удивлением заметил на краю сцены похожее устройство, на то, которое было у парнишки в руках. Оно и создавало этот пар.       И тогда на сцене появились первые танцоры. Девушки были одеты в длинные и свободные платья, которые плавно кружились за ними. Длинные волосы были заплетены в толстые косы и спускались по плечам.       Все же, Билл должен был признать, что это было не так уродливо, как он ожидал. С королевскими танцовщицами это нельзя было сопоставлять, но для простых людей это было сравнимо с небесным балетом.       Всего было три артистки. И явно что-то было не так. Две девушки были в паре друг с другом, а оставшаяся одна выглядела немного неполноценно. Видимо привыкла работать в паре.        Из танцовщиц выделялась только она. Совсем молодая – на вид ей было около 16. С ее губ не сходила искренняя улыбка, которая, казалось, порой превращалась в тихие радостные смешки. У нее в руках были бубны, на которых она умело играла, направляя мелодию звуков.        Ее движения были уверенными и отточенными, но все же слишком резкими для такой нежной мелодии. Она все рвалась ускориться, иногда нарушая идиллию музыки.       Представление наскучило Биллу уже через несколько минут после начала. Это необычно, но крайне уныло. Все же, казалось чего-то не хватает. Это выступление точно рассчитано на четное количество выступающих..        В этот момент у Билла перехватило дыхание. На сцене появился еще один участник.        Незаметно заняв упущенную щель неполноценности, только появившийся танцор плавно влился в мелодию.        Неизвестный — потому был в длинной вуали, скрывавшей его лицо и волосы — танцор был одет не в платье, а в рубашку и широкие штаны, которые плавно очерчивали его силуэт. У рубашки были такие же ленточные рукава-фонарики, как и у платьев девушек. Недлинные ленты послушно следовали за каждым движением танцора, вырисовывая незамысловатые фигуры.        Даже под свободными одеждами Билл заметил худобу этой фигуры. Она была куда нежнее, чем можно было бы ожидать у парня, но и с девушкой спутать было нельзя. Это придавало ему некое очарование.       Движения танцора были осторожными, неуверенными и даже неловкими. Будто он боялся оступиться на следующем шагу. Казалось, он впервые вышел на эту сцену перед людьми.        Хоть он и двигался очень боязливо и неторопливо по сравнению с остальными выступающими, казалось, что он уводил всю симфонию за собой.        Эта мягкая музыка куда больше шла ему, чем уверенной девушке в их паре.       Хоть ее движения были более храбрыми и часто прикрывали его, это абсолютно но могло затмить его свет.       Движения этого юноши были завораживающими. Он не пытался подстроиться под музыку, он сливался с ней в одно целое. Не рвался вперед, привлекая внимания. Ему это не было нужно.        Билл был уверен: все взгляды собравшегося народа были направлены лишь на него одного.        Еще один оборот вызвал неожиданное трепыхание полупрозрачной вуали. Отшатнувшись назад, танцор не заметил как подошел слишком близко к ветрянному прибору. Под давлением ветра, легкая ткань тут же дернулась вбок, раскрывая часть лица.       Билл на секунду замер. Кроткое мгновение длилось куда дольше, чем могло.        Лицо этого мальчишки было вполне симпатичным, но самым обычным и даже посредственным.       Было бы, если бы не его глаза.       Его показавшийся на мгновение взгляд горел необъятным воодушевлением. Голубые блики плескались в этом бездонном озере синих глаз. Пронзающий взгляд мягко заглядывал глубого в душу, окутывая своей бескрайностью сердце и чувства, затмевая все.       Это робкое очарование было прекраснее любого вызывающего взгляда всех прекрасных дам на балах.       Полуулыбка застыла на губах мальчишки, а после лицо скрылось за вуалью в очередном обороте.        Едва дрогнувшие движения, казалось, стали увереннее. Кружащийся танцор уже не боялся споткнуться о воздух.       Билл завороженно смотрел лишь на эту прекрасную фигуру. Он не мог забыть тот пленяющий взгляд, застывший у него перед глазами.        Казалось, представление длилось уже вечность, но Билл был даже не против, если бы это было правдой.       Каждое движение этого юноши пленяло его взгляд, не давая отвлечься ни на секунду. На вид хрупкая фигура, описывала сложные движения, каждое мгновение переходя к все более трудным, но уже уверенным пируэтам.        Лишь когда каждый из участников стал по очереди незаметно удаляться со сцены, Билл обратил внимание на постепенно стихающую музыку.        Когда на сцене осталось лишь двое танцоров, Билл в последний раз бросил взгляд на столь прекрасный силуэт.       В следующий момент силуэт исчез в, снова навалакивующем сцену дыме. Последняя, та самая ярко улыбающаяся девушка, что-то крикнула зрителям, указывая на людей под сценой и сразу же пропала.       Толпа извергалась громкими аплодисментами и оглушающим визгом. Все же, это гораздо лучше обычных уличных танцев. Такого выступления эти люди точно ещё не видели.        Восьмерка также выглядел весьма довольным. – Я вижу, ты не отрывал глаз от наших маленьких жертв. Мне так понравились эти танцоры, особенно мальчишка в фате, – он незаметно похлопал по плечу затихнувшего Билла, – ты будешь не против, если я займусь ими? – Восьмерка жадно глянул на шатер. Вот кто получает настоящее наслаждение от своей работы.       Билл в ответ тихо усмехнулся. Переведя взгляд на Восьмерку, он ему натянуто улыбнулся. – Пожалуй, сегодня я себя неважно чувствую и не смогу закончить это задание, так что, мне придется отказаться от твоей добродушной помощи. Думаю, властитель сможет подождать пару дней до моего полного выздоровления для завершения столь важного дела, – когда Билл закончил, настала тишина. Услышав эту тираду, Восьмерка опешил: Билл натурально отказался от выполнения прямого приказа его величества. За все его довольно продолжительное знакомство с Биллом, такое происходило впервые.       Когда Биллу приказали буквально уничтожить свой дом, он ни секунды не сомневался, а в его взгляде не промелькнуло ни капли сожаления. Но сейчас, после получаса просмотра довольно посредственного шоу, он отступил от своей миссии.        Что, или кто, мог привлечь его внимание настолько, что он готов пойти против его величества?        Билл окинул задумчивым взглядом снова вышедшего на сцену мужчину в странном костюме. Теперь он напрямую зазывал людей растратить свои последние серебрянные ради будущего шоу. – Как называет себя эта группа Волков? – задав вопрос, Билл даже не посмотрел на напарника.       Восьмёрка сразу вышел из своих мыслей. Спустя несколько секунд раздумий, он ответил: – Люди прозвали их шатер Хижиной Чудес, – Билл только хмыкнул в ответ. Что за странное название.       Не сказав больше ни слова, он направился в неизвестном Восьмерке направлении, оставляя того наедине со своими вопросами.

***

       Устало откинувшись на комод, Диппер медленно выдохнул. Он никак не мог унять дрожь в ногах.        У него получилось. Он и правда смог это сделать. Он, черт возьми, вышел на сцену!        Сердце все еще бешено стучало в груди, не давая думать больше ни о чем.       В его голове звенела гнетущая тишина. Не осталось даже страха, который преследовал его почти все представление.        Вспоминая то, как быстро их незамысловатый разговор с дядей Фордом перетек в поспешный подбор подходящего костюма для выступления, Диппер не понимал, как не грохнулся в обморок еще тогда.        А все ведь так тупо и клишировано началось: девушка, которая должна была сегодня танцевать, подвернула ногу чуть ли не на пороге сцены, а изменить все выступление в последний момент просто не предстояло возможным. Так последняя надежда осталась лишь на Диппера, который знал всю программу и сам танцевал с раннего возраста. Не зря он значился запасным.        Хотя, он рассчитывал на то, что эту роль ему никогда не предстоит сыграть, этот день все-таки настал. Еще повезло, что на него не нацепили платье, хотя, в какой-то момент дядя Стен точно собирался.        Единственное, о чем Диппер смог договориться с ним это вуаль, скрывающая лицо. С явным недовольством он все таки дал ему полупрозрачный кусок шелковой ткани.       Выйдя на сцену с запозданием, Диппер никак не мог отвертеться от мыслей о том, как же он глупо выглядит.       Опоздавший, ещё и единственный парень, да ещё и с вуалью на лице. Насколько же это было нелепо! В первые минуты своего появления на сцене, он боялся даже дышать. Ему казалось, что каждое движение сквозило столькими ошибками. Он двигался так медленно, заставляя Мейбл, которая была с ним в паре, также замедляться.       Диппер только портил всю идиллию этого танца.       Непослушные волосы закрывали большую часть обзора, заставляя Диппера смотреть себе под ноги. Он знал каждую привычку и обычное движение всех участников, поэтому ему не нужно было смотреть на них, чтобы ориентироваться. Лучше тупо глядеть в пол, лишь бы, наверняка не увидеть разочарованных взглядов его родных и насмешливых глаз зрителей..        После особо резкого пируэта, Диппер почувствовал сильное давление воздуха справа от него. Похоже он слишком далеко отошёл и встал вблизи от нового изобретения своего дяди...       Додумать мысль он тогда не успел, ведь в следующую секунду поток воздуха ударил его по макушке, встрепав волосы. Часть вуали, скрывающаяя лицо отлетела в сторону вместе с челкой, открывая вид со сцены.        В тот момент у Диппера остановилось сердце.        Столько людей, стоявших в рядах и глядящих на него. Столько людей, которые, вероятно, уже вовсю насмехаются над ним и...        Диппер отвлёкся, встретив один единственный взгляд. Взгляд одного глаза, неотрывно следящего за ним. В нем не было ни насмешки, ни издевательского глумления. Только бесконечное внимание. Когда их взгляды встретились, в золотистой радужке Диппер смог разглядеть лишь искреннюю восторженность.        В следующую секунду он уже отвернулся в новом обороте.        Но той скоротечной встречи глазами Дипперу хватило. После этого взгляда стало гораздо свободнее. Страх отступил, оставив невероятное чувство удовлетворения.        Тот взгляд будто сказал ему, что ничего страшного не происходит, что все так и должно быть.        До конца представления Диппер мог думать лишь об этом мимолетном мгновении.       И вспоминая об этом сейчас, Диппер воодушевлялся лишь больше.        Он никак не ожидал от себя, что когда-нибудь сможет выступить на сцене вместе с остальными. Сейчас он даже немного гордился этим. Хоть ему все еще было так неловко думать об этом, особенно зная, что исполнял женскую программу..       О нет, лучше об этом танце не вспоминать ближайшие пару недель.. а лучше месяцев.       Одним резким движением стянув с себя вуаль, он встал на свои ноги. Но спустя мгновение рухнул обратно под весом своей сестры. – Это было просто невероятно! – она прокричала это ему на ухо, не заботясь о состоянии барабанных перепонок брата. – Ты так думаешь? – неуверенно спросил Диппер у тут же отстранившейся от него Мейбл. – А ты сомневаешься? – кто-то сзади потрепал Диппера по макушке, еще больше растрепав и так торчащие во все стороны волосы.        Рыжеволосая девушка уверенно продолжила: – Зная твою любовь к панике, все были уверены, что ты рухнешь в обморок прямо на сцене. Но видел бы ты счастье Стена: сегодня прибыль даже больше, чем обычно, – ее уверенный тон и правда успокаивал Диппера. Оставалось надеяться, что это не была жалостливая попытка уберечь юную психику от горькой правды. – Жаль, что ты до этого не выступал с нами: для дебюта это было очень даже неплохо. Я всегда знала, что у тебя есть и другие таланты, кроме занудства.        Меньше чем через 5 минут после выступления, Мейбл возгорелась идеей сделать Диппера звездой их шоу, и никакие мольбы навсегда забыть об этом уже не действовали.       Вскоре Венди убежала в палатку к покупателям, пока дядя не заметил ее отсутствия на рабочем месте.       Без ее компании грустнее не стало: остальные участники также вразнобой поздравили Диппера с дебютом, и даже Гидеон сказал пару едких слов о том, что рвотных позывов было меньше, чем он мог ожидать.        Такая атмосфера всеобщего внимания немного напрягала, и Диппер сбежал в первый удачный момент.        Переодевшись в свою обычную одежду, Диппер сразу почувствовал себя куда спокойнее. Теперь, хотя бы это не напоминало о его выступлении.        Осталось решить, что делать ему с Мейбл, продолжавшей постоянно что-то тараторить.       Двое ребят вышли из шатра. Мейбл обсуждала сама с собой его выступление. Уже не обращая на нее внимания, Диппер стал искать взглядом знакомые очки. Хотелось найти дядю Форда и продолжить обсуждение той интересной модификации Ветрянного....       В этот момент что-то легкое влетело в лоб Дипперу. Неосознанно подняв руки, он поймал какой-то сверток из ткани.       Мейбл замерла вместе с ним. – Что это? – девушка наклонилась к нему. – Понятия не имею...– потерев лоб, Диппер огляделся по сторонам.        Он не заметил ничего необычного. Из людей поблизости не было никого похожего на любителя швырять бумагу в лицо.       Оглядев сверток вместе с Мейбл, Диппер с удивлением заметил, что это была дорогая шелковая ткань. На ее уголке красовался маленький жёлтый треугольник.        Аккуратно распутав ее, он тихо охнул: у него в руках оказалось небольшое ожерелье.        Мейбл присвистнула рядом с ним. Она завороженно провела пальцем по его ободку. Колье было довольно простым, но в тоже время элегантным. – Выглядит весьма недёшево, – Мейбл с уверенностью указала на камни внутри. – Ты думаешь? – Диппер недоверчиво покрутил в руках ожерелье. – Выглядит как чья-то глупая шутка.. – он замолчал, заметив маленькую бумажку, приложенную в свертке. Подняв ее он удивлённо выдохнул. – До скорых встреч, Лазурный Ангел?.. – Диппер неверяще повторил вслух прочитанное, – что это за бред?!. – О каком бреде вы говорите? – дети не заметили, как к ним кто-то подошел сзади. Диппер не успел отреагировать, когда Мейбл выхватила сверток и спрятала его у себя за спиной, сунув в задний карман.        Он хотел уже возмущенно воскликнуть, но вовремя прикусил язык. Сам не зная почему, но Диппер не хотел говорить об украшении..       Поймав себя на этой мысли, он потрясенно застыл. С какой это стати он не хочет говорить о нем? – Дядя Форд! – Мейбл первая обратилась к подошедшему. – Эй! – Диппер недовольно дернулся, когда она отняла у него еще и записку и протянула ее Форду. – А у Диппера появилась скрытая поклонница! – она хихикнула, видя как покраснели уши брата. – С чего бы! Может это вообще было предназначено тебе! – Диппер выхватил бумажку из рук застывшего Форда. – А вот и нет. Лазурный ангел здесь только ты, – Мейбл указала на свои абсолютно обычные карие глаза, – Правда же, дядя Форд? – Думаю, твоя сестра права, – он дружелюбно улыбнулся, видя красное лицо парня, – этого не стоит стесняться. – Осталось только выяснить, кто же обладатель столь прекрасной каллиграфии, – Мейбл завистливо выдохнула, вспоминая аккуратно выведенные слова, написанные будто королевской рукой.        Как бы она не старалась писать ровные и размерные строки, ее перо всегда уходило вскачь после первого же предложения. Впрочем, она обычно сама вскачь сбегала, когда дописывала второе.       Форд задумчиво протер очки. Казалось, он хотел еще что-то сказать, но Мейбл опередила его. – Ну, раз мой братик наконец обрел хоть какое-то внимание девушек, об этой прекрасной новости нужно поведать всем, – Мейбл потянула брата за собой мимо Форда, стараясь занять его пустой болтовней, чтобы он точно не смог вставить и слова, – и первым счастливчиком окажется дядя Стен. Думаю, увидев этот высокородный почерк, наверняка богатого человека, он точно сразу же благословит брата на его свадьбу..– Мейбл затихла как только они с Диппером ушли из поля зрения их дяди. – Что это за шоу только что было? – Диппер уставился на сестру, дожидаясь объяснений. – Диппер, ты ведь не дурак! Понимаешь ведь, что дядя точно не разрешит тебе оставить эту красоту! – Мейбл, оглядываясь по сторонам, достала колье. – И правильно сделает.. – парень еще раз окинул взглядом раскрытый сверток в руках сестры. Колье выглядело так заманчиво. Необъяснимое желание коснуться холодного серебра разгоралось в нем с каждой секундой.       С усилием отведя взгляд, он закончил свою мысль: – Как минимум: это опасно. Такие вещи просто так не попадают в руки простых людей. Неизвестно, что потребует даритель взамен.. – Не будь занудой! – Мейбл лишь закатила глаза на опасения брата, – Диппер, ты же знаешь, что такие безделушки иногда попадают на рынок и продаются по дешевке. А возможно это просто искусная подделка. Такие украшения уже давно не делают из настоящего серебра. – Мейбл ничуть не сомневалась в своей правоте. – И все равно, это не меняет факта, что мы все еще не знаем того, кто подкинул это колье. И вообще, я ведь мужчина! Какое мне колье... – А еще ты танцор! Я слышала, что на пирах императора, такие украшения распространены и у мужчин. Может тебе надеть его на следующее выступление? – Еще чего! Если оно тебе так нравится, почему бы не взять его себе? – Нет уж, оно было предназначено именно тебе! И мне оно совсем не пойдет, а вот.. – Мейбл задумчиво глянула на колье и оценивающе оглядела лицо брата.        Переводя взгляд на его шею, она улыбнулась. – Нет, нет и нет, – Диппер медленно попятился назад. – Ну, нам ведь нужно посмотреть хоть одним глазком как оно тебе, иначе это будет невежливо: просто забыть о подаренном украшении... – подступающая Мейбл, расстегнула застежку на ожерелье, и Диппер принял это за знак.       Резко рванув с места, он собрался бежать длинный марафон по знакомым и незнакомым темным закоулкам столицы.        Вот только он не учел того, что куда более спортивная сестра бегала лучше и быстрее его. Он не учел свою нелепость и талант падать в самых неожиданных местах. Он не учел силу желания сестры нацепить ему на шею это злосчастное колье.        А также он не учел внимательного взгляда единственного глаза, незаметно следующего за ними по пятам.        Придавленному сестрой парню, который всеми силами пытался отбиться от настойчивых рук, было невдомек, что все уже было решено в тот момент, когда Диппер взял в руки колье. Что в тот момент, когда он неосознанно, но принял его, умолчав об ожерелье перед Фордом, он поставил на себе несдираемое клеймо.        Клеймо золотистого взгляда, направленного лишь на этого нелепого паренька.

***