Нужен кто-то

Время тянулось, словно густая патока. Минуты мучительно перетекали в часы, и лишь тревожные мысли, вспыхивающие с каждой новой секундой, напоминали о том, что он все еще дышит. Ладони жались к горячей керамической кружке, будто не чувствуя обжигающего тепла. Ему было до одури все равно. Голубые глаза метнулись к часам, едва различимым в ночном полумраке общей комнаты общежития. Стрелка с насмешливым “тик-так… тик-так…” двигалась вперед, приближая рассвет. На часах было 4:55 утра. Почти пять. Сон ушел после первого кошмара, от которого парня какое-то время трясло. Хотелось кричать, но нельзя. На лицо сама собой просилась кривая улыбка. Ломаная и дрожащая, как и ресницы, с которых еще недавно готовы были сорваться слезы. Он не мог позволить себе проявить слабость. За дверью соседней комнаты спал Дилан, и будить его не было ни малейшего желания. Он и без того был одной большой проблемой. Напоминание об асоциальном поведении Ло, вызванном амнезией, болезненно отзывалось в душе и усиливало и без того переполнявшие его переживания. Тошнота подступала к горлу. На пороге был Новый год. Со слов соседей – волшебный, семейный праздник. В новогоднюю ночь исполняются желания и случаются чудеса. Лололошка с трудом мог поверить в сказки. У него не было семьи, только звенящая пустота там, где должны быть воспоминания. Смешно до спертого дыхания, ибо ком в горле не позволял получить желаемого кислорода. Многие разъехались на каникулы к своим родным, желая наверстать упущенное время, проведенное вдали от дома во время учебы в университете. Было неловко прощаться с ними, ловить на себе взгляды, полные вины. Карл, конечно, предлагал остаться с Лололошкой и Диланом в общежитии, но соседи из первой спальни дружно выпроводили старшего эколога, убеждая, что он должен провести заслуженный отдых в кругу близких. Тихий скрип, нарушивший тишину, заставил тело вздрогнуть. Ему показалось, будто его застали не просто за размышлениями, а за чем-то неприличным. Дверь первой спальни приоткрылась, и в тусклом свете от окна появился человеческий силуэт. Даже без привычных деталей было ясно, кто это. Фигура выглядела слегка неуклюжей. Лололошка едва заметно вздохнул, мысленно молясь, чтобы это не он разбудил Дилана. Иначе чувство вины будет просто невыносимым. — Ты че не спишь? — раздался хрипловатый, ещё не проснувшийся голос. Дилан протёр лицо рукой, и щурился в тщетных попытках разглядеть соседа, затаившегося в углу дивана. Лололошка почувствовал, как к щекам прилила кровь. Хорошо, что в этом полумраке Дилан не мог разглядеть его растерянное и подавленное выражение. Смешанное чувство стыда и грусти волной накрыло первокурсника, заставляя чувствовать себя ещё более беспомощным. Ему нужно было что-то сказать, что-то убедительное, чтобы Дилан не волновался. Но слова словно застряли в горле, и вместо ответа он лишь тихо выдохнул. — Ло? — голос друга прозвучал чуть громче, почти обеспокоенно. Необычное молчание, исходящее от обычно энергичного паренька, вызвало у программиста странное, незнакомое чувство тревоги. Оно неприятно отозвалось где-то в груди, заставляя его нахмуриться. Дилан не мог просто стоять в дверях. Он должен был понять, что происходит, узнать причину. Быть рядом. И противиться порывам не стал, в два шага пересекая комнату и оказываясь у дивана. Отсюда уже можно было лучше рассмотреть Лололошку. Но вместо уверенного и жизнерадостного паренька перед ним был кто-то совсем другой — словно напуганный кролик, загнанный в угол и отчаянно пытающийся спрятаться. Его пальцы сжимали кружку так крепко, что, казалось, ещё чуть-чуть — и она треснет под этим напряжением. — Ло, — теперь голос Дилана прозвучал ближе и куда увереннее. Однако в нём звучало нечто большее: тепло, спокойствие. Лололошка, чьи глаза до этого метались по комнате, наконец остановили взгляд на нём. В знакомом лице не было ни злости, ни раздражения, ни осуждения. Только мягкость и... забота. Дилан осторожно накрыл своими руками холодные, напряжённые пальцы соседа. Его прикосновение было тёплым, чуть шероховатым от мозолей, но сейчас это тепло ощущалось спасительным. — Давай, отдай мне кружку, — его голос прозвучал тихо, но с такой уверенностью, что она обволакивала, как мягкий плед. Он закрадывался в голову так аккуратно. Его хочется слушать, услышать, позволить помочь. И Лололошка позволяет. Он закусывает губу, словно готовится сделать шаг в ледяное озеро — шаг, от которого холод мгновенно обхватит всё тело, утягивая на самое дно, без надежды вернуться назад. Но он всё же решается. Делает этот шаг. Потому что верит. Верит, что не утонет. Верит, что эти тёплые, надёжные руки удержат его над самой кромкой, помогут найти тот хрупкий баланс, который так нужен сейчас. Верит, что они успокоят хаос в его голове, разорванной на части бурей эмоций. Пальцы Лололошки медленно разжимаются, отпуская несчастную кружку. Дилан тут же забирает её, отставляя в сторону. — Вот так, молодец, — похвала, столь непривычная от вечно угрюмого программиста, звучит как нечто совершенно новое и незнакомое. Лололошка невольно удивляется такой осторожности от того, кто никогда не церемонился с выражениями, не щадя чувств окружающих. Сейчас же Дилан открывался с совершенно другой стороны. Не оставляя Лололошку без тактильного контакта, он накрывает его обожженные пальцы своими ладонями и смотрит прямо в глаза. Ищет что-то, пытается понять, что заставило соседа забиться в угол, выглядя столь испуганным. — Что случилось? Опять кошмар приснился? — спрашивает Дилан, но не требует ответа. Он терпеливо ждет, когда Лололошка сам захочет рассказать, поделиться той болью, которая ночами терзает его изнутри, выжигая уверенность в себе, в своей нормальности. Лололошка неуверенно ведет плечами. Горло всё ещё сдавлено непролитыми слезами, а губы предательски дрожат. Вымученная улыбка никак не получается. Но и скрываться больше нет смысла, да и к чему теперь гадать. Этого просто не хочется. Рядом с Диланом весь мир ощущается как-то иначе. Лололошка не понимает, почему так происходит. Почему его необъяснимо тянет к этому нелюдимому архитектору программных систем, почему именно он приковывает его взгляд, хотя тот так не переносит нарушений личных границ и поначалу отказывался идти на контакт. Но Дилану хотелось открыться. Несмотря на страх быть непринятым и непонятым. Он уже устал ежедневно натягивать маску, быть для всех и везде “своим”. Поэтому он делает робкий вдох, надеясь наконец ощутить столь необходимый кислород и сбросить это изматывающее напряжение с плеч. — Да, — слова слетают тихо и сухо, обжигая гортань, словно пепел. Лололошка сам морщится от того, каким жалким кажется его голос, но ничего не может с этим поделать. Он опускает взгляд на их сцепленные руки. Дилан тут же спохватывается, нежно проводя пальцами по коже, гладя, отвлекая от погружения в мысли. От этих прикосновений, почти невесомых и ласковых, что-то глубоко внутри надламывается. Хочется прильнуть ближе, но Лололошка сдерживает этот порыв. Некоторое время Дилан молчит, не отпускает его рук. Просто находится рядом, и от этого присутствия Лололошка невольно расслабляется, отпуская то, от чего хотелось в панике скрыться, перестать вспоминать. Дыхание становится ровным, а этот маленький миг — ощутимым. Реальность обретает четкие очертания в лице Дилана, который продолжает смотреть, наблюдать. И наконец подает голос, который хочется слушать вечно: — Пошли-ка прогуляемся, — программист ненавязчиво тянет на себя, предлагая встать и пойти за ним. Предложение Дилана повергает Лололошку в ступор. Дилан и гулять? В пять утра? Добровольно? Первокурсник не мог поверить, что эти параллельные прямые способны когда-либо пересечься. Ему казалось, что скорее кофе, который так любит Дилан, потечет по трубам их общежития, чем тот предложит кому-то свою компанию для прогулки. И всё же такова была реальность: Дилан с усмешкой наблюдал за долгим мыслительным процессом Лололошки, так явно отражавшимся на его лице, особенно в виде глупых морганий глазами, словно ему только что предложили ограбить их управляющего (что кажется куда более вероятным). — Будешь долго думать, я тебя так и утащу. Угроза шутливая, но действенная. Лололошка, отбросив все сомнения, вскакивает на ноги. Дилан, глядя на вновь вспыхнувший энтузиазм соседа, прячет победную улыбку. Иногда, чтобы не утонуть в собственных мыслях, достаточно просто руки, протянутой вовремя. Не спасателя — просто человека, который не даст тебе забыть, что ты не один.