Погрязший во тьме

Он просто падал, а перед глазами проносились все его грехи. Вечное падение в Бездне, что не закончится никогда, а нескончаемые крики его жертв, захлебывающихся собственной кровью, будут преследовать его душу до самого конца. Кажется, что он падает, но в то же время его держат кармические узы, сдавливающие конечности до звонкого хруста. Он не противится. Слишком много. Слишком много грехов он набрал. Ему не искупить их во века, тем более в этой тьме. Золотые глаза смотрят в никуда, просто перед собой. Здесь им не нужно моргать, и они остекленели, словно у мертвеца. А если он и есть мертвец? Кажется, он умер, верно? И вся эта тьма и есть его наказание? Вечное существование... Не для чего? У него нет смысла жизни, у него нет _его_ имени, которым его не будут управлять, у него нет ничего. Пустота... Давящаяя, удушающая. Здесь нет даже воздуха, чтобы дышать, в то время как легкие мучительно содрогаются где-то в груди, хотя уже несколько лет — или веков? — не могут получить даже каплю кислорода. Где-то вдалеке, среди тёмных душ, окутывающий всю его сущность, покрытую кровью, вдруг сверкает яркий янтарный огонек... Яркий? Янтарный? Огонь? Может, это игры его сознания? Может, он наконец-то совсем сбрендил? А, точно... Такое уже было. Четыре раза? Или сколько? Он не считал, а мозг быстро выбрасывал эти искры из памяти, не считая это чем-то нужным. Просто глупости. Он не должен обращать внимания на такие мелочи. Хотя, честно, увидев первую такую, в омуте темного золота мелькнула тень надежды, однако ничего не произошло, и он продолжил падать. Мертвые глаза вдруг дергаются, сморгнув многовековую пустоту, когда уже ближе и ярче стрелой пролетели янтарные искры, а онемевшие и потерявшие чувствительность пальцы дернулись, самыми кончиками, фалангами почувствовав сильную ауру гео. Он не понимает. Это игра? Новые шутки над его душой? Сознание приходит медленно, мучительно, возвращая контроль над телом, как и было множество столетий назад, когда он пытался сопротивляться падению. Вот и вновь. Обледеневшие пальцы вытягиваются вперёд, в попытке выхватить хотя бы одну из этих искр, чтобы скрасить его пустое существование. Искр много, их свет и сила разгоняют души прошлого, окутывающие его. Они так близко... Можно дотянуться рукой, что он и делает, касаясь одной из них. Разум молнией прошибает странное, давно забытое ощущение. Да что уж говорить, он впервые за долгие века чувствует что-то! Сильная гео аура, согревая его холодную кожу, щекоткой пробегает по телу. Он бы отдал все, чтобы вместе с этой аурой уйти куда-то вдаль, подальше от сюда... Но если есть аура, значит, есть и ее обладатель? Хватает нескольких секунд, чтобы это осознать. Он пьянеет. Он не знает, происходит ли это с ним на самом деле, или же это игры с его разумом. Он видит эти невесомые ниточки, что сейчас кажутся спасительными огнями. И вот, вместо, казалось бы, едва ощутимой щекотки, окутывающей непроглядным туманом, он ощущает полноценное касание. Такое, словно чужие пальцы касаются его собственных, нежно, осторожно скользя вдоль ладони, будто боясь причинить вред. Они доходят до начала кисти руки, крепко сжимая в своей хватке. Он не замечает, как сердце скачет в груди, танцуя под басовые мелодии. Он не считает ритм, что бьет у него в висках, и смотрит на появившуюся черную, покрытую золотыми искрами руку, что берет его собственную. На стекло, что звалось глазами, навернулись едва заметные слезы, заставляя почувствовать себя... Живым. Будто бы в первый раз. Он чувствует, как теплая хватка усилилась, сжимая его ладонь, и отвечает на нее, боясь. Как же страшно отпустить ее. Страшно, что его вдруг отпустят и оставят без единой надежды, там, где нельзя заснуть вечным сном, где нельзя дышать, где царят холод и боль. Он чувствует, как его настойчиво тянут вперед, как узы кармы ослабевают на теле, от чего легче. Но не на душе, но сейчас он не может не о чем мечтать. Единственная его мечта — уйти отсюда, вместе с тем, кто сейчас вытаскивает его. Кровавого якшу тянет в ярко-золотой омут, и он чувствует, как его касаются частицы гео, они ослепляют его. И вот, проходит всего одно мгновения, как воздух с хрипом врывается в организм. Глаза закрыты, он дышит, он дышит, и это кажется таким болезненным, но таким долгожданным удовольствием. Ему казалось, что он забыл, как это делается, и что это вдохи будут первыми и последними, что он сделал за несколько веков. Проходит несколько долгих секунд, когда он осознает, что чувствует. Ветер, холодящий кожу, боль в ранах, что не регенерировались во тьме, кровь на своих руках, и то, что он почти не стоит на ногах. Он буквально завалился на кого-то перед ним, кто выше, от кого веет такая успокаивающая и теплая аура, но в тоже время могущественная. Его придерживают сильные руки, чтобы он не упал на землю, позволяя откинуться на свои белые одеяния. Глаза приоктрываются, смутно, но он видит перед собой чужую одежду, что не боится заляпать белые ткани в грязной крови, видит, как мертвой висит его рука, медленно возвращающаяся в реальность, из которых его выбросили, словно никчемный мусор. Он чувствует могучую, заполонившую пространство в округе гео ауру, что веет от его спасителя, и думает, для чего же его вытащили. А главное, зачем он понадобился столь могущественному существу? Он моргает. Опять. Все не кажется ему реальным, ему кажется, что это просто галлюцинации его сошедшего с ума разума, что совсем потерял покой в заполненном хрипами месте. Наконец, он опирается на собственные руки, и Архонт, почувствовав, что грешник может стоять сам, немного отстраняется, придерживая того за плечи. Касания. Такие теплые. Такие... Как же это называется? Странное ощущение... Может, жалость? Или это то, что называют «добром»? ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤНеважно... Золотые глаза, наконец-то начавшие видеть перед собой, смотрят куда-то в точку, пытаясь осознать, где он и что с ним, правда ли это и что с ним будет. Затем в поле зрения попали чужие руки, что помогали ему стоять. Как они могут так спокойно касаться его, не боясь при этом марать руки о такое грешное существо, как он, былой Пожиратель Снов? Он чувствует на себе взгляд, что такой чужой, но такой... Жалостливый, и поднимает свой. Дух видит перед собой лицо мужчины, с глубокими янтарными омутами, что зовутся глазами, где глубилась великая сила, способная одним лишь касанием двигать горы. Он не может выдержать этого взгляда, он думает, что не достоин его. И тут спокойный, но очень сильный голос коснулся его ушей, что не слышали ничего, кроме хрипов, стонов и криков уже очень-очень давно. — Здравствуй. Я Архонт гео. Меня зовут Моракс. Ты помнишь свое имя? Освобождённый слышал каждое слово, они сначала просто пронеслись по его разуму, будто очередной мусор, но ему удалось поймать их за последнюю ниточку, осознавая сказанное, и замялся. А правда, помнил ли он свое имя? Или оно забылось, как и золотое оперение, что давно утеряно в древних легендах, которыми теперь лишь пугают маленьких детей? Его память имела свои изъяны, но забыть свое имя... А, нет. Не забыл. Приоткрыв пересохшие и слипшиеся губы, что до того лишь мучительно хватали воздух в легкие, в необходимости наполнить их кислородом, дух прохрипел, уже забыв, как звучит его собственный голос: — ..Алатус... Тот, кто представился Мораксом, вздохнул с облегчением, и уголки его губ слегка приподнялись вверх. Улыбка. Сколько веков ему никто не улыбался, так еще и так... Тепло? Сколько прошло времени с тех пор, как он видел мимику, что изображала эмоции помимо гримасы боли? Он не помнил. Он даже не помнил, сколько лет прошло с тех пор, как его хозяйка умерла, как Алатус упал во вечную тьму, где ты вечно в сознании, где нельзя дышать, где боль царит в твоем теле, а слышно лишь хрипы и стоны. — Что ж, Алатус, я хочу предложить тебе контракт, и его условия таковы... ... Согласен Тогда, с этого дня, твое новое имя — Сяо.