И пока горят фонарики на горе Луадзан

      Есть особенность человеческого сознания - стирать из памяти все, что причиняет боль.  То, с чем психика не способна справиться. То, что способно уничтожить.       И когда-то давно, когда светило солнце, а его заботливо обнимали руки матери, а затем и руки сестры, Вей У Сянь почти профессионально эту способность использовал. Дзян Чен часто ворчал, что его шисюн не учится на своих ошибках. Проблема в том, что он их и не помнил. Воспоминания, если и просыпались, то только в очень похожих обстоятельствах. В те времена, когда  цвели лотосы и пахло супом Янли с бараньими ребрышками, он мог себе это позволить, потому что последствия его ошибок, даже в самом в худшем случае, лишь несколько десятков ударов кнута от госпожи Юй.       А потом способность дала сбой.       Путь меча - праведный путь - базируется на развитие в себе положительных чувств и качеств. Будь спокоен духом, мудр и справедлив. И тогда сила твоя будет расти. Темный же путь строится на пестовании негативных эмоций. Хочешь пробудить ненависть в покойнике -  поделись своею, хочешь подчинить мертвеца - раздели с ним его боль.  Все эти негативные эмоции приходится пропускать через себя, проживать их. Почти все методы темного пути базируются на сопереживании. И пока ты можешь справляться с этим негативом - все в порядке. Пока есть люди, с кем можно делить боль, питаться радостью, ты будешь жить нормально. Как было до. Но стоит только самому оступиться, упасть в бездну переживаний и внешние негативные волны зароют под собой, утаскивая на глубину могилы, выкопанной собственными руками. Путь Тьмы не терпит ошибок.       И впервые Вей Ин осознал это, когда понял, что больше не забывает ничего плохого в своей жизни, но неумолимо теряет воспоминания о хорошем. Теряются в памяти голоса родителей, мелкие морщинки в уголках глаз господина Дзян, смех всех шиди и аромат спелых лотосов. Зато настойчиво, до фантомных болей в теле, крутятся воспоминания о залитой алым тренировочной площадке, ударах и смехе веньских солдат, могильном холоде пещеры и горы в частности. Под закрытыми веками горит алое зарево войны. А по ночам, в тишине, тени повторяют, бесконечно передразнивают все ругательства и пересуды, что были услышаны за день. Месяц. Год. Жизнь.       И поэтому Вей Ин цеплялся за каждую крупицу света. Оставлял гореть ночники, не задергивал шторы в лунную ночь. А еще ловил каждую улыбку шидзе, каждый смешок А-Чена так жадно, как хватает утопающий глоток воздуха, снова и снова пытаясь всплыть на поверхность. Вей У Сянь знал, пока есть шидзе и шиди, он не утонет и не захлебнется в той тьме, что поглощала его с каждым вздохом.       Даже когда они виделись лишь тайно.       Даже когда эти встречи стали роскошью.       Даже когда новости о своих родных он узнавал из слухов в деревне.       Он чувствовал, что выплывать из тьмы ему становится труднее. Вэни его боялись. А-Цин пыталась отойти от смерти брата. Он не был с ними. Просто мрачный страж, почему-то выбравший холодную пещеру своим пристанищем. Настолько жуткую, что иногда по ночам от туда слышался вой. Почему-то никому и в голову не приходило, что это выл У-Сянь, не в силах справиться с одиночеством, холодом и тьмой.              Будет ошибкой не сказать, что в такие ночи он задавался вопросами: "Никто и в правду не видит, что с ним происходит? Никто не замечает подвоха? Все забыли, каким он был? Или не хотят помнить?"       Не уж то Янли, которая знала, как сильно тяготит ее приемного брата одиночество, не беспокоит, что он оборвал все контакты с прошлыми друзьями. Не уж то Дзян Чен, с которым они соревновались с момента знакомства даже в интенсивности тренировок, не заметил, как его брат перестал заниматься самосовершенствованием. Ответ всплывал сразу же. Они все считают, что так на него влияет темный путь. Забавно, как меняются местами причины и следствия.       Чтобы хоть как-то удержаться на плаву, У Сянь начал мастерить. Доработал флаг, приманивающий духов, создал компас, способный опознать нечисть. Он знал, просто знал, что пока жив (а скорее всего и после смерти), в глазах всего мира будет лишь темным заклинателем и виновным во всех смертных грехах. И, в один из дней, под гнетом окружающих, сломаются и те, кто все еще помнит его прежнего. И кто догадывается о нем настоящем. И тогда он окончательно останется один на один с тьмой.       А пока…       Чем сильнее сгущались тучи во вне, тем ярче горели фонарики в небольшом поселении на горе Луадзан. Вени привыкли к нему. Он привык к ним. Вень Нин был возвращен в этот мир, пусть даже и столь извращенным способом. (Ему не стоило его пробуждать. Ему не стоило делать из него лютого. Ему не…)       И этот, пускай слабый, но свет, хоть чуть-чуть да отгонял тьму, а тепло людей грело промерзшее могильной стужей сердце. И когда Вей Ин поверил, что все будет хорошо, все наладится, произошло то, что произошло. Он оступился. Подвел всех, кого до этого поклялся защищать любой ценой. А путь Тьмы не прощает ошибок.