Мимолётности

Фёдор нередко улыбался, но одна из них сейчас сделалась особенно широкой и, будто бы, мечтательной. Дазай, наблюдая за ним, не мог проигнорировать эту улыбку, явно адресованную ему. — Уверен, ты сейчас думаешь о том, что я умру, захлёбываясь в крови и прямо на твоих глазах? — Осаму ухмыляется и смотрит в аметистовые глаза выжидающе. В ответ ему тихонько смеются, но до чего этот краткий миг напоминает журчанье ручейка и до прелестного ласкает слух. — Звучит очень возбуждающе, — кивает Достоевский, как бы подтверждая, но не заканчивает на этом. — но ты упустил момент, что сперва я вырежу твой мозг. Дазай мигом переминается на более позитивный лад. — Оо, а что потом? Что будешь с ним делать потом? — воодушевлённо расспрашивает. — Съешь? Мозг – очень нежное серое вещество, с ним нужно быть максимально аккуратным, иначе несложно повредить, а восстановить уже не выйдет. Дазай догадывается о всевозможных вариантах того, как можно было бы использовать его вырезанный мозг, но ему интересно, на чём остановился для себя Фёдор — Положу его в баночку, залью формальдегидом. — ответ от Фёдора не заставляет себя долго ждать. — Положу на полочку, как трофей. Восхитительно. Дазай приходит в восторг от того, как бережно собираются обращаться с самой чувствительной частью его тела. От того, что Фёдор оценивает его мозги в качестве трофея, заслуживающего места на полочке. — Очень хорошо, — смеётся Осаму. — Лучшее, что я слышал. — Поверь, я знаю, как обращаться с самой сексуальной частью тебя. — добавляет Фёдор, смотря в карие глаза Осаму. Дазай ухмыляется и верит, не прерывая зрительного контакта. А то, что Дазаю на деле не очень понравился бы этот процесс, как и то, что он не позволит вырезать себе мозг – уже другой разговор.