Мимолётности

Выходные дни стабильны, когда работаешь в агентстве – суббота и воскресенье, всё как обычно. Как у любого другого офисного сотрудника. В такие дни Осаму предпочитает, дескать, гонять балду, но ещё больше он соскучился по Фёдору. Эти планы можно совместить, кстати, поэтому он ещё с вечера пятницы направился в то место, где остановился Достоевский на этот раз. Как оказалось, у Достоевского были слегка иные планы на субботу, но к счастью не долгие. Ему просто нужно было днём отлучиться по делам и проверить, идёт ли план так, как нужно. Осаму, конечно, не стал расспрашивать о плане, итак обо всём знал и, разумеется, согласился побыть сам с собой в квартире. Как раз погоняет балду, как он это слово обожал, так что Фёдор без каких-либо переживаний ушёл, оставив его одного. Какое-то время Дазай действительно гонял эту самую балду: лежал, играл во всякие игры на телефоне, смотрел смешные дурацкие видео. Однако в какой-то момент ему это надоело и он встал, да поплёлся на кухню. Одному богу известно, что забрело ему в голову, но не найдя там нужных продуктов, Дазай вздохнул и вышел в магазин. Не то, чтобы он умелец в этом, но рецептам в интернете доверять ведь можно, правда? Хотя это и звучит сомнительно, но там написано, что даже неопытный дуралей справится! Осаму надеется, что справится и успеет к приходу Фёдора. И кстати, возможно, он успел бы, если б не отвлекался постоянно на смешные видео с котиками или делал всё чётко и целеустремлённо. Осаму не делал, конечно же. Так что да, слышен звук открывшейся входной двери, а у Дазая торт не готов, так ещё и от неожиданности он подскользнулся и с шумом грохнулся. — Что за погром? — спрашивает Достоевский, заходя на кухню, откуда, собственно, исходил звук и выгибает бровь, когда видит необычную картину. Дазай, сидящий на полу, на которого опрокинута дежа с пышным белым содержанием, рядом валяются несколько клубник, а чуть поодаль кожура от банана. Серьёзно? Поскользнуться на кожуре от банана? Да уж, Осаму не перестаёт его удивлять, хотя зная о его странной удаче... — Я хотел успеть к твоему приходу, — с неловким тоном отвечает Дазай и встаёт с пола. Фёдор медленно подходит к нему, оглядывая кухню и понимая, с чем Осаму хотел успеть. — Но ел банан, а когда ты неожиданно пришёл, то заволновался, представляешь! — ...Заволновался, уронил банан, хотел спрятать торт, но не получилось? — со смешком догадался Достоевский и протянул руку собрать немного белой пышной пенки, что слегка свалилась с ёмкости на шею Осаму. Он подносит палец к губам, слизывает и догадывается – взбитые сливки. — Хм, неплохо. Что это? — Сливки кассель, — вздыхает Дазай и ставит дежу обратно на стол, а после убирает за собой и устроенным на кухне бардаком. Он с сожалением смотрит на упавшие несколько штук клубник и собирается их выкинуть. К счастью, они не последние. Достоевскому льстит проявленное внимание и желание сделать приятно, он оглядывает не очень ровный бисквит с кремом, но всё равно улыбается. Он смотрит на оставшийся взбитый шантипак в ёмкости и макает туда палец, собирает, чтобы одним резким движением подойти к Дазаю и оставить пенку на его щеке. Осаму и опомниться не успевает, как ощущает горячий и влажный язык на коже, широким мазком проходящийся, слизывающий. При этом Фёдор выглядит слишком довольным, ну что это такое. Улыбка Достоевского делается шире, когда он ощущает короткую дрожь в плечах у Дазая. — Фёдор Михайлович, — ухмыляется он, когда Достоевский отстраняется и облизывается. — Ну где же ваши манеры, разве ж можно вот так потреблять пищу? — О, Дазай-кун, — на удивление Осаму его крепко хватают за плечо, чтобы толкнуть на диван и присесть на ноги. Не позволяет двигаться, ну куда это годится. — Не волнуйся, я покажу тебе, как ещё можно это есть. Фёдор довольно быстро справляется с верхней одеждой Дазая, чтобы поскорее вывалить немного взбитых сливок на его грудь. Затем он бросает прямо на белую пенку несколько клубник, ака последние завершающие штрихи. — Кто бы мог подумать, что тебя привлекает нечто подобное, — с нервным смешком комментирует Дазай, застигнутый врасплох. Он умолчит о том, что приятным находит медленно проходящийся по коже язык, слизывающий сливки и поглощающий клубнику. Вот ведь хитрец, намеренно задерживается на сосках. — Кто бы мог подумать, что по возвращению меня ждёт такой сладкий сюрприз, — ответочка не заставляет себя долго ждать, но Фёдор предпочитает в дальнейшем молчать. Его язык, пожалуй, занят другими делами.