Мимолётности

Первый раз это случилось в Мукураторид. По обыкновению, Фёдор находился в спокойном расположении духа, но он явно предвещал нечто интересное. Например, зрелище, которое перед ним, в соответствии с планом, должен будет устроить Дазай Осаму. Вообще Достоевский поражался тому, как просто Дазаю это удавалось – выманивать у него все желанные ответы на вопросы или даже таблетку с противоядием. Что интересно, выворачивал Осаму всё таким образом, что Фёдор сам хотел ему эти ответы давать, наблюдая за реакцией и, возможно, в какой-то мере упиваясь ею. Взгляд лениво скользил по помещению и пусть Дазай видел игривую улыбку на лице Фёдора, а всё же тело его было в расслабленном состоянии. Забавно, что Осаму смог увидеть в полной мере необычайные глаза Достоевского лишь в тот момент, когда его ранили и пришлось пасть ниц перед этим демоном. Дазай смотрел даже не на Шибусаву, который это сделал, а на лицо Фёдора. О, он явно удовлетворён, верно? За весь вечер впервые открыл глаза и только для того, чтобы хорошенько рассмотреть Дазая на коленях перед ним, а после и вовсе валяющегося в его ногах. Разве может это зрелище не будоражить? Судя по тому, какой живой интерес Осаму застал в глазах Фёдора... Тогда Дазай кое-что для себя почерпнул. — Так это был ты, — не найдя свою ушанку в запрятанном месте, Достоевский поворачивает голову в сторону знакомого голоса и наблюдает за тем, как Осаму ест яблоко. Он намеренно держится одной рукой за головной убор, слишком явственно показывая объект пропажи. — Не видел тебя со времён Мукураторид. — Не это ищешь? — живучий, как и всегда, но это Фёдору в нём и нравится. — Ну как, мне идёт? Достоевский вздыхает. Он и забыл, как Дазай может заворачивать диалоги в нужное ему русло и спрашивать, да так, что хотелось отвечать честно. И Фёдор отвечал, будь то о свойствах яда или о чём-либо ещё, это же Дазай, с ним хочется поговорить хотя бы минуткой дольше. — Знаешь, — предчувствуя следующий шаг Достоевского, начинает Дазай. — Ты, конечно, не икона, но не встать перед тобой на колени будет грехом. И в следующий же миг, как по сигналу, снайпер целится в Дазая, но, что забавно, не задевая жизненно важные органы. — Так ты знал... Что снайпер уже был здесь? — что ж, Осаму умеет удивлять, и Достоевский должен отдать ему должное. — И несмотря на это пришёл, чтобы получить информацию? Дазай ухмыляется, но правда ли он пришёл только за информацией? Разве не для того, чтобы снова наблюдать за довольным лицом Фёдора, когда тот видит, как Осаму уже во второй раз встаёт на колени перед ним? Так ещё и в соответствии собственным словам. Прекрасный вид. Возможно, Достоевский хотел бы задержаться чуть дольше, чтобы полюбоваться зрелищем, представшим перед ним, но вот-вот сюда нагрянут детективы. Пожалуй, в другой раз. Такая возможность ещё представится, Фёдор обязательно устроит.