Мимолётности

Дазай расчёсывает волосы Фёдору. Удивительно, как Достоевский позволил ему это? Но, кажется, он совсем не против, потому что со стороны видно его благочестивую улыбку и прикрытые глаза. Создаётся ощущение, будто Фёдор наслаждается тем, как руки Осаму стараются обхватить его волосы и бережливо провести по ним расчёской. Чего таить, Дазай и сам испытывает от этого занятия какое-то удовольствие – вот так держать чёрные, едва прохладные, волосы в своих ладонях, ощущать, как они гладко проходятся меж пальцев... Увлекательное занятие. До тех пор, пока Осаму случайно не вырывает клок волос Достоевского. Дазай шокировано застывает на короткий миг, смотря на клочок волос в своей руке, но, судя по тому, что Фёдор никак не отреагировал и даже не выказал какого-либо недовольства... Не заметил, что ли? Дазай спешит скорее замести следы преступления и выкидывает куда-то в сторону клочок волос, чтобы продолжить ещё бережливее расчёсывать волосы. Но не тут-то было... — Ты вырвал мне клок волос? — безмятежно говорит Фёдор. Да, на вопрос это явно не похоже. — Не-е-ет, ну что ты... — нервно посмеивается Дазай. — Тебе показалось... Фёдор внутренне смеётся, но, наверное, снаружи кажется, что его растянувшаяся улыбка сделалась оскалом... Дазай мысленно выбирает себе гроб.