«Ты же его брат»

“Прошло полгода. Я притворяюсь, что живу."

Уён переехал в Тэгу. Работал в кофейне, снимал маленькую комнату и каждое утро повторял: "Ты забудешь его. Когда-нибудь." Он не забыл. Сны были такими же. Губы Сана, прижатые к его шее. Жесткие руки. Тихое "стены тонкие". А потом — ни весточки.

"Он появился. Просто стоял у двери."

Уён пришёл с работы и застыл. — Сан?.. Сан стоял с рюкзаком, в черной водолазке, промокший под дождем. — Я искал тебя. Через Есана. Он не сразу сказал. Он зол. — И правильно. — Уён выдохнул. — У нас… незавершённый разговор. Молчание. Сан шагнул ближе. — Я жалею. Не то, что было. А то, что убежал после. — А я жалею, что разрешил тебе остаться во мне, когда знал, что уйдёшь. Сан опустил взгляд. — Я чувствовал. Но тогда был не готов. А теперь — хочу сказать честно. — Не надо. — Хочу. — Сан подошёл вплотную. — Я не могу тебя забыть. Ни ночью. Ни когда кто-то трогает меня. Ни когда слышу твоё имя.

“Ты всё ещё мой, даже если притворяешься"

Они не шли к этому. Они сорвались. Рубашки разлетелись. Спина Сана ударилась о дверь. Уён целовал его, как будто хотел забрать всё, что недополучил. Жестко. Жадно. До слёз. — Не отпускай, — прошептал Сан, вцепившись в него. — Даже если снова испугаюсь. — Я не дам тебе сбежать. Если снова уйдёшь — я сгорю. Они упали на пол, среди одеял, дыхание сбивалось, стоны глушились ладонями, чтобы не сорваться в крик. Это был не просто секс. Это было возвращение. — Он вернулся? — тихо спросил Чонхо, когда Есан посмотрел на уведомление: «Сан: ты знал, где он всё это время?» — Да. Они снова говорят. Чонхо обнял его. — Ты боишься? — Немного. — Тогда я останусь рядом. Пока ты сам не выберешь — меня или свою старую боль. — Я уже выбрал, — выдохнул Есан. — Ты. Потому что с тобой не больно. На крыше, в одну из весенних ночей, сидели четверо: Уён и Сан — держались за руки, молча, но спокойно. Есан лежал, уткнувшись в плечо Чонхо, а тот гладил его волосы. — Знаешь, — сказал Уён, глядя в небо. — Всё-таки… ты всегда был не просто его брат. Ты был моим человеком. Сан улыбнулся: — А теперь я могу быть твоим — не прячась. Есан заснул, а Чонхо шепнул: — Он наконец отпустил. И впустил меня.