Часть 1
11 июля 2025 г., 13:11
«Кто такая Алисия Роукс?»
Она была дерзкая, резкая, грубая, с прямым взглядом и яркой подачей себя. Но внутри — глубокая доброта, раненая заботливость и ранимая, почти болезненная эмоциональность. Любить она умела отчаянно. Ненавидеть — с огнём. Верность у неё была не слово, а инстинкт.
Семья Роукс – старинный британский род волшебников, имеющие ирландские корни. Родители Алисии – Мелисса и Роберт Роукс, всегда гордились своей чистокровностью, не смели нарушать традиций. Удивление для всего общества волшебников, заключалось в том, что мужчина имел фонд помощи для полукровок и грязнокровок, перечислял туда деньги, обеспечивал жильём и прочим необходимым. Никто не мог сказать в чём был смысл данного действия, благие побуждения или же поддержка статуса волшебника «выше этих предубеждений»… Это было на публике, внутри семьи отец всегда вбивал в голову единственной дочери, что она обязана выйти замуж за чистокровного, статного волшебника достойного его маленькой Лиси.
Роберт был своеобразным отцом, мог быть добрым, чутким и заботливым, в то же время самым несправедливым и грубым, одно было точно, что для дочери он не пожалеет ничего. Мелисса же была наоборот всегда отстранённой, спокойной. Женщина любила свою дочь, но как было привито общество её времени, скупа на эмоции.
Волосы девушки были огненно-рыжего оттенка, схожего с ярким пламенем, густые, кучерявые. Глаза дополняли образ настоящей ведьмы, серо-зелёные, с янтарным отливом у зрачков. В них можно увидеть одновременно лукавство, упрямство и вечную настороженность, как у хищника, приученного выживать. При сильных эмоциях они темнеют — становятся почти чёрными, тёмно-зелёными. Кожа оттеняла все эти яркие элементы, она была фарфоровая, с лёгким румянцем на щеках и едва заметными веснушками по переносице и плечам. Фигурка стройная, гибкая, но не хрупкая. Она движется, как кошка — беззвучно, хищно, с осознанием собственной силы. Бёдра выражены, талия узкая, осанка прямая, походка — вызывающе свободная. Спина всегда прямая, подбородок — чуть приподнят. Алисия была среднего роста – 172 см, но это позволяет ей смотреть большинству слизеринцев прямо в глаза. И не отводить взгляд.
Привычка одеваться по-своему присутствовала всегда в этой девушке, она протестовала против матери, расплетая косы, надевая несочетаемые вещи, переделывая свои платья, пошитые на заказ. Даже в школьной форме она умудрялась выглядеть вызывающе. Галстук чуть ослаблен, рубашка расстёгнута на пуговицу больше, чем нужно, манжеты закатаны. В одежде предпочитает кожу, глубокие цвета – изумруд, бордо, чёрный, высокие сапоги, оголённые плечи. У неё есть серебряное кольцо в виде змея, которое она носит на безымянном пальце — никто не знает, откуда оно. Увидев его впервые, Мелисса, схватившись за сердце, устроила дочери разнос, не успела ли милая Лиса, пообещать какому-то грязнокровке выйти за него.
Девушка всегда любила действовать на нервы родителям, но они даже не знают о татуировке набитой на 5 курсе. На левой лопатке — тонкая чёрная лиса, обвивающая звезду. Они её убьют, узнав об этом, правда это мало волновало Лису.
Алисия всегда была яркой, дерзкой и невероятно живой девушкой, где-то внутри неё таиться нежная натура, но доступ в чертоги души никто никогда получить не мог, до одного момента…
***
«Новая змея» Хогвартс, начало первого курса. Церемония распределения. — Роукс, Алисия. Имя прозвучало неожиданно резко. Некоторые ученики обернулись, пытаясь разглядеть, кто идёт к распределяющей шляпе. Она шла уверенно, не торопясь. Ни капли нервозности. На ней была слегка мятая мантия, будто надетая в последний момент, и взгляд — прямой, вызывающий. Рядом кто-то прошептал: — Интересно, это родня тех самых Роуксов? — Не может быть, они же исчезли после войны. — А ты посмотри на неё. Лицо — как у сумасшедшей, — шепнул Блейз Забини, прищурившись. Драко фыркнул. Тео промолчал. Алисия села на табурет, откинула волосы, как будто принимала участие в театральной сцене, и опустила шляпу себе на голову. Внутри, в темноте, шляпа сразу заговорила: — Хм… Интересно. Очень интересно. Смелость? Несомненно. Хитрость — с избытком. В тебе есть что-то от всех факультетов… Но ты хочешь быть среди тех, кто сильнее. Среди тех, кто знает, как управлять. Ты хочешь мести? Или справедливости? СЛИЗЕРИН! Крики за столом змей были бурными, но не восторженными. Новенькая с такой фамилией и такой рожей — это сразу повод насторожиться. Теодор Нотт наблюдал за ней молча. У него было чутьё на людей. Эта девчонка — не просто выскочка. В ней было что-то опасное и живое… Пенси Паркинсон первой прошептала, сверля Лису взглядом: — Слишком уверенная для новенькой. Слишком независимая для нас. — А мне нравится, — отозвался Блейз Забини, откидываясь на скамью. — У неё походка, как у человека, который знает, кого он сожжёт первым, если начнётся война. Алисия, прошедшая к столу, не оглянулась. Просто села. Тихо. Спокойно. Как будто знала, что место подле Тео — её. Тот молчал. Она — тоже. Неловкая пауза повисла, пока Драко, наконец, не нарушил её: — Роукс, говоришь? Мы думали, вы вымерли. Алисия повернула голову к нему, не меняя выражения лица. — Мы затаились. — Что ж, — хмыкнул Драко. — Надеюсь, ты принесёшь факультету больше пользы, чем головной боли. — Это зависит от того, сколько будет тех, кто попытается мне мешать, — ответила она спокойно и занялась своей тарелкой. В голове Алисии всё ещё звучал голос распределяющей шляпы. Не слова — тон, которым она сказала: — Ты можешь возродить имя. Или окончательно похоронить его. Всё зависит от того, что победит — твоё сердце или твой гнев. Эхо этой фразы билось в ней, как заклятие, произнесённое без палочки, но с полной силой. — Ты не просто слизеринка. Ты — их страх. И их надежда.***
Большой зал, уже после распределения. Ужин в самом разгаре. В центре внимания — не еда, а фамилия, от которой заскрипел зубами даже Снейп. — Роукс… — медленно повторил профессор Слагхорн, подойдя к слизеринскому столу. Его голос был натянутым, как старая струна. — Надеюсь, ты не из тех Роуксов? Алисия подняла взгляд. Чёткий, прямой, тяжёлый. — Из тех самых, профессор, — с безупречной вежливостью отозвалась она. — Надеюсь, вы не против? Слагхорн моргнул, будто не ожидал прямоты. — Ну... — Он кашлянул, чуть пятясь назад. — Я просто... знал вашего дядю. И вашу тётю. Да. Не самые... мм, мягкие люди. — Это верно, — сказала Лиса. — Они были настоящими слизеринцами. По залу пробежал шёпот, как лёгкий ветер над полем до битвы. — Роукс? Те самые, кто исчез после войны? — У них был собственный герб. С гарпией. — Говорят, они охотились на маглорождённых. Не по приказу. По желанию. — Я слышала, она чистокровка до последней капли крови. И безжалостна, как скелет фестрала. Гарри Поттер резко посмотрел на Гермиону. Та уже листала в уме список фамилий, записанных в протоколах Визенгамота времён второй войны. — Алисия Роукс, — произнёс Гарри вслух. — Её отца обвиняли во времена войны, но резко оправдали спустя месяц. Мать была связана с отделом тайн. — И она — на Слизерине, — прошептала Гермиона. — И в её глазах нет страха. Тем временем за столом слизеринцев, Пенси наклонилась к Лисе: — Так значит, ты из тех. А мы-то думали, ты просто очередная девчонка с задатками. Алисия посмотрела на неё с лёгкой, почти ленивой усмешкой. — Нет, Пенси. Я — память, которую ваши родители пытались стереть. Но она вернулась. И носит мою фамилию. Драко, сидевший напротив, прищурился, будто увидел что-то, от чего может быть опасно не отводить взгляд. Тео отодвинул бокал с соком, не говоря ни слова. Но в его глазах на миг мелькнуло узнавание. Он знал, кто она. И не боялся. — Добро пожаловать домой, Роукс, — сказал он негромко. Лиса посмотрела на него в упор. Потом — медленно кивнула.***
«В спальне девочек. Слизерин.» — Эй, рыжая, ты кровать перепутала, — бросила Пенси Паркинсон с ледяной усмешкой. — Я не рыжая. Я Алисия или Лиса. Выбирай, — парировала она, не повышая голоса. — Это моя кровать – скривилась Пенси. — Теперь нет – с ухмылкой заявила зеленоглазая, продолжая раскладывать вещи. В воздухе повисло напряжение. Остальные девушки переглянулись. Лиса не моргнула. — Ты думаешь, что если у тебя есть такая фамилия, то тебе всё можно? — процедила Пенси. — Думаю, если бы ты была хоть чуть умнее, ты бы не спорила с лисой, когда она в своей норе, — сказала Алисия, глядя в упор. Пенси, не ожидая такого отпора, замолчала. И в ту ночь никто не спорил с новенькой.***
«Мальчики Слизерина, спальня. Первый курс. Поздний вечер.» Полог над кроватью Блейза откинут, он сидит, облокотившись на спинку, с книгой в руках, которую не читает. Драко развалился на своей, перекидывая волчок между пальцами. Тео лежит на спине, сцепив руки за головой, и смотрит в потолок, словно там, на старом камне, написано что-то важное. — Что ты о ней думаешь? — лениво бросил Блейз, не отрывая взгляда от обложки. — О ком? — отозвался Драко, с притворным безразличием. — О Роукс. Драко усмехнулся. Волчок остановился в его ладони. — Думаю, она разрушит всё, к чему прикоснётся. — И что? — Блейз приподнял бровь. — Я не против посмотреть, — хмыкнул Драко, и в голосе его скользнул азарт. — У неё есть... энергия. Опасная, но не тупая. Та, что раздражает. И тянет. Молчание. Только за окном слышен плеск чёрного озера. Блейз перевёл взгляд на Тео, небрежно, будто между прочим: — А ты, Тео? Тот медленно моргнул, не поворачивая головы. — Если Лиса — разрушение... — начал он тихо, почти равнодушно, но с той интонацией, которую друзья уже знали — он никогда не говорил просто так. — ...то я хочу быть тем, кого она пощадит последним. В комнате на мгновение стало тише. Даже Драко перестал играть волчком. Он хмыкнул и сказал: — Поэтично. И опасно. — Как она, — коротко бросил Тео. Блейз усмехнулся: — А ты, похоже, уже выбрал, в чьи ворота будешь играть. — Я не играю, — спокойно ответил Нотт, наконец повернув голову и глядя прямо в сторону пустого пространства, где мысленно видел её. — Я наблюдаю. Всегда сначала наблюдаю. Он закрыл глаза, как будто всё, что нужно, он уже видел.***
«Спальня девушек. Утро после распределения.» — Ты заняла моё зеркало, — недовольно сказала Астория Гринграсс, отбрасывая завиток светлых волос за плечо. — Оно не подписано, — ответила Алисия, не глядя. Она расчёсывала мокрые волосы. Голос ровный, но не такой чтобы быть безразличным. — У нас на Севере принято делиться, но если тебе так важно, можешь взять его себе навсегда, — язвительно усмехнулась Астория. — А у нас принято не ныть, когда тебя не замечают, — отозвалась Алисия и встала, зеркало покачнулось. — Дикие вы там, в своих замках, — бросила Астория, но без настоящей злобы. — Холодные вы тут, в своих манерах, — сказала Лиса и вышла, резко, будто воздух в спальне стал слишком плотным. Сама не поняла, почему разозлилась.***
«Утро. Гостиная. Ненужные слова.» Солнце в подземелья не заглядывало, но зелёные огни факелов уже горели тусклее, день начинался. Слизеринская гостиная потягивалась от тишины. За каменными стенами лениво текли заклинания: что-то жужжало, слабо скрипел портрет Салазара у лестницы. Тео сидел в кресле, вытянув ноги к камину. Его мантия была расстёгнута, галстук сдвинут — слишком рано, чтобы быть приличным. Блейз лежал на диване, закинув руки за голову. Драко расхаживал мимо, будто подбирал слова к спору, в который не собирался вступать. — Она на тебя точно что-то наложила, — лениво заметил Блейз. — Даже во сне, наверное, думаешь, что она тебя проклянет за неправильно перевёрнутый галстук. — У тебя мания величия, если ты думаешь, что она вообще нас замечает, — отозвался Тео, не открывая глаз. — О, она замечает, — подал голос Драко, остановившись. — Ты вчера за обедом смотрел на неё так, будто она драконья кость в музее Бургин и Бёркс. Ценная. Запретная. — Знаешь, ты странно много знаешь про музеи, — пробормотал Тео. — Признайся, — ухмыльнулся Блейз, подтягиваясь, — тебе она просто нравится. — Мне никто не нравится. Я просто… — он замолчал, — …наблюдаю. — Ты влюбился, Нотт, — довольно заявил Малфой. — В одиннадцать лет. Какая жалость. Всё, конец слизеринской жёсткости на ранней стадии. — Может, я просто уважаю её молчание. У нас таких немного, — отрезал Тео, но голос его звучал тише, чем обычно. Сзади раздался звук шагов. Кто-то спускался по лестнице из спальни девушек. Лёгкие, резкие шаги. Девчонка. Алисия. Она остановилась на последней ступеньке, не доходя до поворота — скрыта от глаз, но прекрасно слышала каждый обрывок слов. От слов "влюбился" внутри у неё что-то дёрнулось. Сначала — растерянность. Потом — холодная злость. Потом — опять растерянность. Что это за глупости? Он вообще ни разу с ней не говорил. Только смотрел. Не так, как другие мальчишки. Но и не так, чтобы можно было говорить о… влюблённости? Она сделала шаг назад, тихо. И вспомнила утро. Почему она вообще спускалась сюда? В следующий момент Блейз обернулся — и заметил её в проёме. Он широко усмехнулся. — Утро, Роукс, — протянул он, как будто вообще не удивился. Тео резко поднял голову. Его взгляд встретился с её — на миг. Драко, как всегда, просто ухмыльнулся, будто наблюдал спектакль. Лиса кивнула в ответ, коротко, и прошла мимо них молча, с прямой спиной, как будто ничего не слышала. Но Тео знал: слышала. И по тому, как напряглись её плечи, понял — будет интересно.***
«Первое варево» Подземелья, где проходили занятия по зельеварению, были ещё холоднее, чем слизеринская гостиная. Каменные стены источали влагу, а воздух пах палёной полынью и старой медью. Фонари под потолком светили бледно-зелёным, и всё вокруг будто вынырнуло из подводной тени. Профессор Снейп расставлял ингредиенты, не глядя на первокурсников. Он казался тенью самого себя — чёрные одежды сливались с тенью у кафедры. — Надеюсь, никто из вас не вздумает взрывать котёл, — тихо, почти с удовольствием, начал он. — Хотя… искренне верю, что сегодня будут исключения. Мистер Финниган, увы, учится не на нашем факультете. В классе прошёл нервный смешок. — Пары по списку. Роукс — с Забини, — сказал Снейп, скользнув взглядом. — Нотт — с Малфоем. Без жалоб. Алисия проследила глазами, как Блейз лениво подходит к её котлу, держа свиток под мышкой. Он выглядел куда спокойнее остальных, и, в отличие от большинства мальчишек, не таращился на неё исподлобья, будто ждал проклятия. — Везёт тебе, — прокомментировал Блейз с полуулыбкой, глядя на котёл. — Говорят, ты родом из рода, где уже в три года умеют правильно резать змеиную кожу. — Мы не режем змей, мы с ними разговариваем, — сдержанно парировала она. — Я предпочитаю собеседников живыми, — подмигнул он. — Я Блейз, если забыла. — Не забыла. Просто ты ещё ни разу не сделал ничего интересного, чтобы стоило говорить с тобой. — Отличное начало дружбы, — фыркнул он, но весело. С другой стороны класса Тео Нотт посмотрел на них. Не в упор, а краем взгляда, как делают те, кто не хочет признаваться, что наблюдают. У него внутри что-то кольнуло, непонятное. Он не знал, что именно — может, раздражение. Может, тревожное беспокойство. Он отвернулся к своему котлу, где Драко вяло мешал мяту. — Кажется, у тебя конкурент, — усмехнулся Малфой, не глядя. — Это не игра, чтобы в ней были соперники, — отозвался Тео. — И вообще, ничего не происходит. — А жаль, — вздохнул Драко. — Было бы весело. Алисия и Блейз тем временем начали резать ингредиенты. — Ты вообще когда-нибудь улыбалась? — вдруг спросил он, наблюдая, как она с хирургической точностью шинкует мандрагору. — Улыбаюсь, когда ты уходишь. — Вот теперь я точно хочу остаться. Она чуть приподняла бровь. На долю секунды — едва заметно — уголок её губ дёрнулся. Было бы неправдой сказать, что она сразу прониклась, но в Блейзе чувствовалась надёжность. Он шутил не чтобы уязвить, а чтобы разрядить. И это было… ново. Зелье получилось — в отличие от половины котлов в классе. Когда Снейп подошёл, он только молча кивнул. Для слизеринцев это уже была похвала. Когда прозвенел звонок, Алисия закрыла флакон с образцом. Блейз отступил, отряхивая мантию. — Думаю, ты не так уж плоха. Даже если пока немного колючая, — сказал он. — Думаю, ты не так уж глуп. Даже если пока немного прилипчивый, — парировала она. — Друзья? — небрежно бросил он. Она сделала паузу. Затем: — Посмотрим. Он кивнул. Без обид. А за их спинами Тео встал и одним резким движением застегнул мантию. Его пальцы дрожали, будто слишком сильно сжал ткань. Всё нормально. Просто... ему стало холодно. Всё.
***
Каменный коридор к зельеварению был пуст — большинство студентов уже сидели в классах. Алисия вышла из поворота, держась за край книги: «Взаимодействие драконьих компонентов в нестабильных смесях». Она не собиралась на следующий урок — просто пряталась от глупого спора с Асторией. Девчонка из их спальни не выносила, что кто-то мог знать больше неё. Или сильнее колдовать. Или носить волосы не по фасону. Именно поэтому Алисия свернула не туда — в левой руке была книга, в правой — свиток, а впереди... Бах. Столкновение произошло стремительно. Папки и пергаменты разлетелись, книги глухо шлёпнулись о пол. — Ой! — воскликнул знакомый голос. — Смотри, куда… — Она запнулась, подняв глаза. Перед Алисией стояла девочка из Гриффиндора — кудрявая, с набитой до отказа сумкой и строгим, почти упрямым выражением лица. Гермиона Грейнджер. — Это ты должна смотреть, — раздражённо ответила Алисия, отряхивая мантию. — У тебя книги до потолка. Видеть некуда. — Я спешила на Трансфигурацию, — строго сказала Гермиона, подбирая пергаменты. — Не у всех есть привычка шататься по коридорам без дела. — Не у всех есть привычка ставить нос выше книжной полки, — парировала Лиса, поднимая свою книгу. — Ты хоть иногда дышишь без плана? Гермиона прищурилась. — А ты из Слизерина, да? Как неожиданно. — А ты из Гриффиндора. И уже звучишь, как профессор. Мгновение — тишина. Затем Гермиона выдохнула, собирая последние листки. — Ладно. Это была... случайность. — Она встала и чуть протянула руку, чтобы вернуть пергамент. Алисия колебалась, но взяла. Молча. — Ты... — начала Гермиона, но замялась. — Ты хорошо держала ритм на заклинаниях. Не ожидала. — Не все в Слизерине тупые и злобные, — резко ответила Алисия. — Это тебе на будущее. — Поняла, — спокойно сказала Гермиона. — Я не сужу заранее. И ушла, оставив после себя аромат чернил и книжной пыли. Лиса осталась стоять в коридоре, сжав в руках пергамент. Она не любила Гриффиндор, но эта Грейнджер... не была такой уж заносчивой. Просто слишком правильной. Интересно. В следующий раз — посмотрим.
***
Слизеринская гостиная встретила их привычным полумраком и прохладой. Зеленоватый свет от подводных окон играл на кожаных креслах, словно отражая чешую проплывающих мимо русалок. — И всё же, — задумчиво начал Блейз, сбрасывая сумку на кресло, — Роукс варит зелья так, будто родилась в них. Даже я впечатлён. — Это много значит, учитывая, что ты не впечатлён даже профессором Макгонагалл, — усмехнулся Драко, перекидывая мантию через подлокотник. — Она бы тебя за это в кота превратила. — В кота с хорошим вкусом, — отозвался Блейз и повернулся к Тео. — А ты что думаешь? Теодор сидел немного в стороне, вытянув ноги к огню, но взгляд его был где-то вне комнаты. — Она умна, — коротко сказал он. — У неё точная рука. И слишком много вопросов в глазах. — Это ты так называешь её взгляд? — хмыкнул Драко. — Я бы сказал: «как будто хочет вцепиться в горло и выяснить, зачем ты вообще дышишь». — Это про тебя, Малфой, — лениво сказал Блейз. — Она тебя терпеть не может. Это очевидно. Меня же, наоборот, чуть не похвалила. Я чувствую — это начало прекрасной, саркастичной дружбы. — Ты к каждой симпатичной ведьме так подкатываешь? — спросил Тео, наконец глядя на него. — Только к тем, кто может меня отравить, — невозмутимо ответил Забини. — Адреналин полезен в малых дозах. Драко усмехнулся. — А ты, Тео, чего завёлся на уроке? Чуть палочку не сломал, когда Снейп сказал, что она с Блейзом в паре. — Не завёлся, — отрезал он. — Просто у меня был Малфой. Не самая лучшая партия. — Ой, брось, — Драко откинулся на спинку кресла. — Она тебе нравится. Тишина. — Нет, — слишком быстро. — Значит, да, — подтвердил Блейз, и в его голосе прозвучало настоящее удивление. — Мерлин, да ты, похоже, действительно неравнодушен. Это ново. Обычно ты к людям относишься как к сломанным часам: можно покопаться, но смысла заводить нет. — Она не такая, — произнёс Тео чуть тише, и сам, кажется, удивился, что сказал это вслух. — Вот и отлично, — Драко хлопнул его по плечу. — Будет что-то интересное в этом сером замке, кроме жуткой еды и Поттера. — Она не будет с тобой, если ты начнёшь вести себя как ты, — добавил Блейз. — Просто предупреждаю. Тео нахмурился. — Я и не собирался. Блейз на секунду замолчал, потом кивнул — словно признал что-то в его голосе. — Тогда удачи, друг. Она — это не обычная слизеринская девочка. С ней всё будет сложно. Очень. — Мне просто всё в ней непонятно, — признался Тео тихо, почти себе. — Она... смотрит, как будто ждёт, что ты сделаешь больно. А потом всё равно остаётся рядом. — Звучит, как плохая поэзия, — хмыкнул Драко. — Но… для тебя, Нотт, это уже романтика. В огне камина вспыхнуло пламя. Один из угольков с треском лопнул. Трое мальчиков замолчали, каждый погружённый в свои мысли. Впереди был целый учебный год. И, судя по всему, он не будет скучным.
***
Иногда люди начинают переписку, не зная, что пишут историю. Иногда встречаются, не догадываясь, что началось нечто важное. И чаще всего — игнорируют. Слишком сильно замечают. Уходят взглядом. Отворачиваются как раз в тот момент, когда кто-то смотрит. Но это не значит, что между ними уже что-то есть. Это не роман. Это даже не притяжение. Это — напряжение. Тонкая натянутая струна, которая звучит только при определённой тишине. Он — будто затянутая тень: холодная, контролируемая. Тот, кто говорит нечасто, но метко. Кто знает, куда смотреть, чтобы не увидеть слишком много. И кому плевать, как его воспримут. А она — оголённый провод. Чувствительная, громкая в правильной тишине, дерзкая там, где принято молчать. Режет словом, когда другие глотают его. Бросает взгляд — в упор, почти как вызов. Они не сталкивались — они царапались. Ещё слишком юные, чтобы распознать, что под раздражением может скрываться что-то опаснее. Не влюблённость — нет. Скорее, неуютное любопытство. Как будто кто-то стучит ногтями по внутренней стороне черепа. Они пока ничего не знали друг о друге. Только что-то чувствовали. Он — что она шумная, непредсказуемая. Она — что он смотрит через неё, но слишком точно. И в этом было то, что не имело имени. Пока.
***
Аудитория по трансфигурации была светлой — слишком светлой по мнению слизеринцев. Солнечные лучи резали глаза, отражаясь от деревянных поверхностей, а профессор Макгонагалл, стройная и грозная, уже стояла у доски. — Преобразование предметов — это тончайшее искусство, — объявила она. — И требует не только силы воли, но и сосредоточенности. Алисия сидела на задней парте, закинув ногу на ногу. Рядом — Блейз, который, в отличие от неё, выглядел так, словно пришёл сюда исключительно для зрелища. — Сосредоточенность, — прошептала она, едва слышно. — Ну что ж, я сосредотачиваюсь на том, как не швырнуть в кого-нибудь чернильницу. — Это прогресс, — отозвался Забини с ленивой усмешкой. — На прошлом уроке ты хотела швырнуть весь стол. — Я расту как личность. — улыбнулась Алисия. Спереди слышался голос Гарри Поттера, спорящего с Роном. Гермиона раздражённо шипела на них, а Пенси Паркинсон демонстративно закатывала глаза. Тео молчал. Он сидел рядом с Драко, и, как обычно, его лицо не выражало ничего, кроме сосредоточенного равнодушия. Когда профессор Макгонагалл велела ученикам объединиться в пары, раздался шорох мантий и сдержанное ворчание. — Роукс, Забини, вместе, — велела она. — Малфой, Грейнджер. — Что?! — воскликнули одновременно Гермиона и Драко. — Поттер — с Ноттом. — О, будет весело, — пробормотала Алисия, скользнув взглядом по Тео. Он уже смотрел на неё, но как только их взгляды встретились — словно щёлкнул щит: он отвёл глаза с ледяной точностью, будто она была прозрачной. — Он что, вообще с тобой не разговаривает? — прошептал Блейз, устанавливая на парте перо и кнопку для превращения. — Только когда может язвить, — так же тихо ответила Лиса. — Представляешь? Я обратилась к нему нормально вчера на зельях. А он посмотрел, как будто я предложила съесть собственного совёнка. — Это Нотт, — философски заметил Блейз. — Он даже к зеркалу не проявляет чувств. Но, возможно, ты задела за что-то. Я бы не стал это недооценивать. Тем временем Поттер и Тео уже вступили в словесную дуэль: один — вежливый и слегка уставший, другой — ледяной и вымерено саркастичный. — Хочешь, я сделаю первую попытку? — спросил Гарри, вежливо улыбнувшись. — Пожалуйста, удиви меня, — ответил Тео, не поднимая глаз. — Или хотя бы не преврати кнопку в комара, как на прошлой неделе. — Это был жук, между прочим. — Не уверен, что это улучшает ситуацию. Лиса попыталась сосредоточиться на задании, но что-то под кожей зудело. Было неприятное ощущение — как будто Тео что-то о ней уже решил. И это "что-то" явно не в её пользу. Она не привыкла, чтобы её игнорировали. Особенно так намеренно. — Ты собираешься сделать хоть одну попытку сегодня? — прошептала она позже, уже на грани раздражения, когда тот в очередной раз проигнорировал её взгляд. Он поднял голову, их глаза встретились. — Я бы сделал, но слишком отвлекаюсь на самодеятельность вокруг. Шипение, вспышки, драма. Словно первое представление школьного театра. Ты — в главной роли, очевидно. — Ты можешь быть дублёром, если хочешь, — с той же усмешкой ответила Лиса. — Правда, тогда зрители уснут. Тео только медленно моргнул и вновь посмотрел на перо. — По крайней мере, они будут в безопасности. — Мерлин, дайте мне силу, — пробормотала она уже Блейзу. Он усмехнулся: — Я рядом. Но боюсь, сила — это всё, что нас сдерживает от взаимного убийства. Когда урок закончился, и студенты начали собирать вещи, Гермиона подошла к Лисе и задержалась на секунду. — У тебя... интересный партнёр, — сказала она осторожно, бросая взгляд на Блейза. — Ты о Забини? — Лиса чуть приподняла бровь. — Он не кусается. Пока не выспится. — Я о Нотте, — уточнила Грейнджер. — Он странный. И очень... холодный. — мягко ответила Гермиона и ушла. Лиса осталась у парты, на секунду задержав взгляд на пустом месте, где стоял Тео. Что-то в его холодности задевало её. Будто он сам себе не разрешал чувствовать. И это почему-то злило её больше всего.
***
«Ветер с востока» Хогвартс встретил утро первокурсников резким ветром с востока — таким, который, казалось, дул сквозь окна, щели и даже ткани мантии. Слизеринская гостиная только начинала просыпаться. Студенты потягивались у камина, кто-то уже тащился в Большой зал за завтраком, а Алисия Роукс стояла у окна, наблюдая, как капли тумана собираются на стекле. Её короткие волосы слегка вились от сырости, а из-за недосыпа под глазами пролегли тени. Она с самого утра чувствовала себя странно. Словно внутри шевелилось нечто — то ли ощущение, что она здесь чужая, то ли предчувствие, что сегодня что-то произойдёт. — Полёты, — пробормотала она себе под нос. — Сколько ещё надо терпеть, чтобы добраться до нормальных занятий? Она терпеть не могла командные игры. Особенно когда вокруг — сплошные мальчишки с раздутым самомнением. От мысли о мётлах внутри всё скручивалось. Сзади послышался голос — резкий, немного хриплый: — Угадай, кто навернётся с метлы первым? Я ставлю на Финч-Флетчера. У него же лицо, как у испуганной совы. Алисия хмыкнула. Это был Забини. Он только вышел из спальни, слегка растрёпанный, с каплей снега на мантии. Его лицо ещё хранило сонную отстранённость, но в глазах уже блестело привычное ехидство. — Или Грейнджер, — добавил он, зевая. — Она ведь наверняка всю ночь читала про воздушную траекторию и аэродинамику. — Или ты, — отозвалась Лиса с ленцой, не поворачиваясь. — Как раз тот случай, когда самоуверенность не компенсирует гравитацию. — Вот за это я тебя и люблю, Роукс, — протянул Блейз, подходя к ней и вставая рядом. — Ещё не позавтракали, а уже укусила. Они переглянулись и впервые с распределения между ними промелькнуло что-то похожее на понимание. Не дружба — ещё нет, — но шаг в этом направлении. Завтрак прошёл быстро: поддразнивания от Драко, холодный взгляд Паркинсон, тишина от Тео. Алисия старалась не смотреть на Нотта, но ощущала его присутствие, как ощущаешь под кожей царапину от розы: не видно, но щиплет.
***
На площадке для полётов всё было готово. Метлы, уложенные в ряд, выглядели старыми и недобрыми — как будто каждая из них ждала случая сбросить с себя очередного неумеху. — Встаньте справа от своей метлы! — прогремела мадам Хуч. — И скажите: "Вверх!" — Вверх! — раздалось вразнобой. Алисия посмотрела на свою метлу, нахмурилась и скомандовала: — Вверх. Метла слегка дрогнула, словно её толкнули снизу, но не поднялась. Она сжала зубы, глядя, как Драко Малфой уже держит свою, с самодовольной ухмылкой. Нотт, стоявший в нескольких шагах, молчал. Его метла взлетела почти сразу. Он не улыбался, не смотрел на других — просто слушал Хуч и ждал указаний. — Вверх, — снова повторила Лиса, уже с раздражением. На этот раз метла подлетела в воздух и шлёпнулась ей в ладонь. — Спасибо, — буркнула она и тут заметила, как Тео краем глаза всё-таки посмотрел на неё. Мельком. Секунда — и снова безразличие. Скула у неё дёрнулась. — Итак, оттолкнулись — и сразу назад! — командовала мадам Хуч. Казалось бы — ничего сложного. Просто взлететь. Но ветер стал сильнее, и когда Алисия поднималась в воздух, её метлу повело вбок. Она вцепилась в неё и, скрипнув зубами, удержала равновесие. Ни визгов, ни паники. Только злость. На этот нелепый ветер. На этот воздух. На этих… мальчиков. В стороне раздался вскрик — кто-то из Гриффиндора уже лежал на земле. Профессор бросилась туда, а Малфой захохотал. — Слабак, — прокомментировал он, паря в воздухе. Блейз переглянулся с Алисией, крутясь на своей метле: — Ладно, если кто и выживет в этом бардаке, то ты. Слишком зла, чтобы упасть. Алисия рассмеялась. Впервые — не из вежливости. По-настоящему. Когда мадам Хуч пошла помогать ученику, свернувшему себе запястье, группа осталась без присмотра. И, как и следовало ожидать, Малфой не упустил момента. Он, паря над землёй, подобрал с травы нечто блестящее — маленький шарик с надписью "Невиллу. На память от бабушки". — Эй, Долгопупс, — ухмыльнулся Драко, — тебе бабушка письмо прислала или это твой леденец? Невилл, стоявший с покрасневшими глазами и с повязкой на руке, только открыл рот, чтобы что-то сказать, но Драко уже поднялся повыше в воздух. — Отдай! — выкрикнул Невилл, подаваясь вперёд, но Тео, стоявший рядом, отступил на шаг — не в страхе, скорее в молчаливом отстранении. Он смотрел на Драко с холодной ленцой, будто всё это не стоило внимания. А вот Блейз усмехнулся, подбоченившись: — Малфой, ты точно не перепутал метлу с комплексами? Вечно что-то компенсируешь. — Я хотя бы не дружу с ведьмами, которые разговаривают с метлой, как с домашней совой, — парировал Драко и бросил взгляд на Алисию. — Ты как будто ревнуешь, — холодно ответила Лиса, поднимая подбородок. — Что, метла не отвечает? Смех пронёсся по рядам. Даже пара студентов с Гриффиндора заметно хихикнули. Но Невилл снова шагнул вперёд: — Это моё. Отдай! — Тогда забери, — усмехнулся Малфой и, резко взмыв вверх, пролетел над головами. У него в руках всё ещё был напоминалка Невилла. Тут Гарри выступил вперёд — резким, решительным шагом. Лицо у него побелело, уши покраснели. — Оставь его в покое, Малфой. — А ты что, его телохранитель? — усмехнулся Драко. Лиса шагнула чуть ближе к Тео, бросив на него вопросительный взгляд. — Ты не вмешаешься? — полушёпотом спросила она. — Зачем? — отозвался он так же тихо. — Им надо. Им — это важно. Видишь, как Поттер кипит? Его звезда восходит. — А если он упадёт? — Тогда взлетит кто-то другой, — пожал плечами Нотт. Алисия фыркнула. Иногда она не понимала его вовсе. Малфой сделал ещё один круг, дразня Гарри, но Поттер не стал ждать. Он рванулся вперёд, оттолкнулся — и его метла подчинилась. Он подлетел к Малфою, развернулся и завис в воздухе так чётко, как будто делал это всю жизнь. — Отдай. Драко моргнул. Он не ожидал. Но с ухмылкой бросил напоминалку — та полетела в сторону и... Гарри резко нырнул вниз, поймал её буквально в сантиметрах от земли и мягко приземлился. Блейз даже присвистнул: — Ого. Ну, этот точно не упадёт. Уважение. Алисия молча наблюдала. Что-то в этом моменте — в том, как Гарри действовал без колебаний, — запомнилось ей надолго. — Очередной герой, — пробормотал Тео, иронично, но не зло. — Зато теперь у нас будет новый игрок в квиддич, — подхватил Блейз. — И я поставлю галлеон, что с Гриффиндором будет весело. В этот момент мадам Хуч вернулась — и начался гвалт, объяснения, визги. Но что-то изменилось. В том, как смотрели на Поттера даже слизеринцы. Почти... с уважением. Алисия в последний раз бросила взгляд на Тео. Он снова отгородился от мира молчанием, будто ничего не произошло. Но по тому, как его пальцы постукивали по бедру, Лиса поняла: даже он впечатлён.
***
После урока она почти догоняла шаг Тео, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но он обернулся к ней неожиданно быстро. — Не утонула? — спросил он, голос ровный, с иронией. — Ты, похоже, разочарован, — ответила она, приподняв бровь. — Слегка, — пожал он плечами. — Но день только начался. Она хотела что-то добавить, но не успела. Он уже ушёл, скользнув мимо неё, как тень. А Лиса осталась на месте, ощущая раздражение и странное тепло в груди.
***
Тем вечером, в библиотеке, Гарри, Рон и Гермиона сели за стол напротив Алисии и Блейза. Книга о «Зельях при укусах волков» лежала между ними. — Ты ведь из Слизерина, да? — начала Гермиона. — Какая проницательность, — отозвалась Лиса. — Увидела по цвету галстука или запомнила своей большой головушкой с прошлой встречи – фыркнула рыжая. — Мы просто… — вмешался Рон. — Хотели узнать, ты правда слышала, что Снейп что-то скрывает? — Ну, если Снейп нечто и скрывает, то это вряд ли связано с вами, Поттер. Он просто вас не выносит. – заключил Блейз. Алисия взглянула на Гермиону. Та выглядела взволнованной, как будто собиралась защищать профессора. — А ты веришь в тайные проходы и философские камни? — спросила Лиса у Гарри. — А ты? — отозвался он. Лиса задумалась. Что-то в его взгляде было по-детски честным. — Думаю, в этом замке возможно всё, — ответила она наконец. — Особенно если ты в нужном месте в нужное время. — «Или с нужными людьми», добавила она про себя, бросив взгляд на Блейза. Тот кивнул, будто уловил её мысль.***
Утро принесло с собой резкий, сырой воздух подземелий. Алисия натянула мантию и прислушалась к шорохам вокруг — девочки, с которыми она ещё не сблизилась, шептались, собираясь на урок. Астория снова косо глянула на неё, но на этот раз молча. Прогресс. — Пошли, Роукс, — окликнул Блейз, уже стоя в дверях спальни с двумя учебниками под мышкой. — Если мы опоздаем к Снейпу, он сварит нас вместо зелья бодрости. — Или наоборот, — буркнула Лиса, подтягивая ремень сумки. В класс зельеварения они вошли одними из первых. Тео уже сидел у окна, лениво вертя перо между пальцев. Он не глянул в их сторону, лишь слегка поднял бровь, когда Алисия села рядом с Блейзом через проход. Молча. Снейп появился, как всегда, беззвучно и резко, как порыв холодного ветра. — Сегодня... — начал он, и его голос будто проникал под кожу, — ...мы сварим настой, известный тем, у кого есть хотя бы немного мозгов: Сонное зелье. Простой, но коварный состав, одна ошибка — и вас усыпит навсегда. Класс замер. Гарри Поттер, сидевший рядом с Гермионой, сделал заметку, но его глаза метнулись к Драко, который ехидно усмехался. — Тот, кто справится без единой ошибки, получит десять очков для своего факультета, — продолжил Снейп. — Те, кто посмеют устроить фарс, могут не возвращаться. Пока они варили зелье, Лиса ловила на себе взгляды. Блейз, похоже, удивился её точности движений. Она работала в тишине, концентрированно. Пара капель экстракта валерианы — ровно, чётко. Она любила зелья: в них всё имело вес и порядок, даже если вокруг был хаос. — Ты не похожа на кого-то, кто может быть аккуратным, — шепнул Забини с полу ухмылкой. — Ты не похож на кого-то, кто умеет держать язык за зубами, — отрезала Лиса, не отрываясь от котла. Он усмехнулся, но больше не мешал. На другом конце класса что-то вспыхнуло — Невилл, весь в дыму, в панике махал руками. — Минус десять очков Гриффиндору, — отрезал Снейп, не моргнув. — И Поттер, может, сваришь хоть что-то стоя? Лиса встретилась глазами с Гермионой. Та выглядела возмущённой — на Снейпа, конечно. Алисия отвернулась, но в ней что-то дрогнуло. Маленький кусочек понимания. Урок закончился, котлы остывали, а остатки зелий втягивали в себя ароматы подземелий. Когда ученики начали расходиться, Тео, впервые за утро, сказал что-то Лисе: — Не слишком плохо, Роукс. Ты не разлила зелье мне на штаны. Это успех. — Ты бы в любом случае не заметил — ты и так всегда ходишь с кислой миной, — парировала она, проходя мимо. Он только приподнял бровь. Ответа не последовало. Как всегда.***
Позже, в коридоре, уже почти у лестницы на первый этаж, Алисия, Блейз и Тео наткнулись на Гермиону. Она разговаривала с Гарри и Роном, и в её голосе звучала... тревога? — Я видела, как он ушёл вон туда, — говорила она. — Снейп. А потом вернулся с перевязанной ногой. — Может, он просто... — начал Гарри. — Он что-то прячет. Я уверена. Помните трёхглавого пса? Там, где нельзя было быть? Алисия замирает. Блейз хмурится. — Трёхглавого... чего? — шепчет она. — Слухи. Ты слышала? — Тео всё же обернулся. — Говорят, Поттер с друзьями ночью был на третьем этаже. — Сказки, — ответил Блейз, но не слишком уверенно. Алисия смотрела вслед Золотому трио, когда они исчезли за поворотом. Что-то щёлкнуло внутри. Ей вдруг стало неуютно. Словно невидимая сеть только начала расплетаться. — И что это значит? — спросила она, обращаясь к Тео. Он пожал плечами. — Это значит, что скоро кто-то вляпается в историю. И, скорее всего, мы тоже. — Ты всегда такой оптимист? — Я реалист. Мы в Хогвартсе. Здесь ничего не проходит просто так. Лиса на мгновение замолчала, а потом бросила: — Ты же всё равно будешь рядом. Чтобы наблюдать. Ты же не можешь не быть в эпицентре. На этот раз он не ответил. Только исчез в коридоре. А Лиса осталась стоять. Чуть медленно, с чувством, как будто впервые осознала, что эта школа — не просто замок. Это шахматная доска. А кто — пешка, а кто — ферзь, ещё только предстоит выяснить.
***
«Между строк и под замком» Библиотека Хогвартса казалась отдельным миром — сухим, пыльным, где время двигалось по своим законам, а книги жили собственной жизнью. Высокие стеллажи, шорох страниц, редкие откашливания мадам Пинс — всё говорило: здесь говорят только шёпотом, а ищут — громко. Алисия сидела за дальним столом, разложив перед собой три книги и свиток пергамента. В её почерке не было ни округлости, ни строгости — строки будто жили собственной жизнью, как и её мысли. Рядом — Блейз, сонно опирающийся на ладонь, уже двадцатую минуту листал «Магические звери Британии». — Ты уверена, что оно вообще было трёхглавым? — зевнул он. — Не я это видела, а Поттер, — буркнула Лиса, не отрываясь от текста. — Но Гермиона говорила об этом так, будто сама туда забрела. — Это ж Грейнджер. Она и в лаву полезет, если узнает, что там книга, которой у неё ещё нет, — лениво отозвался он. В этот момент к ним, почти беззвучно, подошёл Тео. Подмышкой у него была тонкая книга с потёртым переплётом: "Хранилища и запретные двери. История магических охран в Хогвартсе." — Не мог удержаться, — бросил он, кидая книгу на стол. — Страница 213. Что-то про церберов и их использование в охране. Совпадение? Алисия взглянула на него. Тео явно был заинтересован. Не сказал бы этого вслух, конечно, но выражение лица выдавало — он уже втянут. — А ты говоришь, не вляпаемся, — заметила она с полуусмешкой. — Я и не говорил, что не полезем туда по уши, — отозвался он, усаживаясь напротив. Их обсуждение шло тихо, но напряжённо. Под конец они поняли: Цербер — не иллюзия. Он реален. И кого-то — или что-то — действительно охраняет за закрытой дверью на третьем этаже. После библиотеки Алисия направилась в Большой зал, но по дороге остановилась у одного из окон в коридоре. Сквозняк шевелил кромку её мантии. Мысли путались: цербер, Гермиона, Тео... Всё закручивалось, как зелье в котле. — Роукс! — резкий голос выдернул её из размышлений. Она обернулась. Гермиона стояла у колонны, с книгой в руках. Взгляд настороженный, но не враждебный. — Я… ты ведь была в библиотеке? — А ты повсюду, — вздохнула Лиса, не скрывая усталости. — Ты что-то ищешь, — прозвучало это не как вопрос, а как утверждение. — А ты — шпионка? Гермиона вздёрнула подбородок. — Просто... если вы что-то знаете про третий этаж — это опасно. Очень опасно. — А ты не думаешь, что уже поздно предупреждать? Молчание. — Ты ненавидишь нас, — вдруг сказала Гермиона. Алисия моргнула. — Нет. Я просто не обязана любить вас. — Гарри с Роном — не враги. И ты сама не выглядишь, как человек, которому всё равно. — А ты не выглядишь как человек, который умеет не лезть в чужие дела, — бросила Лиса, проходя мимо. — Я просто не хочу, чтобы кто-то пострадал, — раздалось ей вслед. Алисия остановилась. — Это, пожалуй, единственное, что у нас с тобой общее. И ушла. Тем временем в подземной гостиной Слизерина: Драко устроился у камина, закинув одну ногу на другую. Тео — в кресле чуть поодаль, читая то же самое старое издание, что и в библиотеке. Блейз разливал чай из странной старинной чайницы, явно семейной реликвии. — Вы вообще в курсе, во что влезаете? — усмехнулся Малфой, отпивая. — Сначала Поттер, теперь вы трое. Следующий шаг — дружить с гриффиндорцами? — Ты бы удивился, как много интересного можно узнать, просто не тратя время на пыльные оскорбления, — лениво бросил Тео, не отрываясь от книги. — Моя мать говорит, что если что-то прячут за трёхглавой псиной, это либо опасно, либо дорого. В обоих случаях — стоит лезть, — заметил Блейз, наклоняясь вперёд. — Или не стоит, если у тебя инстинкт самосохранения, — фыркнул Тео. — А у Роукс он есть? — усмехнулся Драко. — Видел, как она с Гермионой переругалась? Там искры летели. — Она умнее, чем кажется, — отрезал Забини, и голос его стал твёрже, чем обычно. — Лучше бы ты это запомнил, Малфой. Тео приподнял бровь. Драко усмехнулся, но промолчал. И всё же в его взгляде промелькнуло нечто: настороженность. И, возможно, капля зависти.***
«Хэллоуин. Запах гари и холод магии» Хэллоуин в Хогвартсе. Тысячи свечей, мерцание тыкв, аромат пряностей и лёгкий гул детского восторга. В Большом зале праздник ощущался телом — он проникал в кожу, в дыхание, в ритм сердца. Алисия сидела за столом Слизерина, отодвинув сладкий пирог с ревенем и крутя в пальцах резной бокал с тыквенным соком. Она будто ждала чего-то. Или кого-то. — Роукс, ты выглядишь, как будто собралась кого-то отравить, — заметил Блейз, лениво откусывая от куска пирога. — Просто... не люблю, когда всё слишком весело, — ответила она. — Обычно это значит, что дальше будет хуже. — Ты так говоришь, будто ждёшь катастрофу, — усмехнулся он. — Скорее, чувствую. Не прошло и пяти минут, как в зал влетел профессор Квиррелл — в своём вечном чалме, дрожащий, бледный, словно призрак. — Т-т-ролль!.. В п-п-подземелье!.. — прокричал он, прежде чем рухнуть на пол. Мгновение тишины. А потом — хаос. Лису и Блейза, как и других, отправили обратно в подземелья. Тео исчез из поля зрения, Драко с Пенси шли рядом, обсуждая, кто уже успел испугаться. — Похоже, твоё чутьё не подвело, — тихо сказал Блейз, когда они свернули в коридор ведущий к гостиной. — Я это ненавижу, — буркнула Лиса. — Когда права. Это значит, что кому-то грозит настоящая беда. Но дальше — больше. Когда профессор Снейп спешно покинул подземелье, пробормотав что-то о «необходимости проверить», Лиса вдруг остановилась. — Слышал? Он шёл к третьему этажу. — Или оттуда, — добавил Блейз. — Подумай: тролль — идеальный отвлекающий манёвр. Лиса резко повернулась к нему: — Поттер. Грейнджер. Где они? Позже, в общей гостиной, когда стало известно, что Поттер и Рон завалили тролля, а Гермиона — вообще была в ванной одна, Алисия почти швырнула книгу в стену. — Они сошли с ума! — рявкнула она. — Одиннадцатилетние! Против тролля! — А ты бы не полезла? — спокойно спросил Тео, стоя у камина. Его глаза были спокойны, но в голосе звучал скрытый интерес. — Я? Я... — она осеклась. — Всё зависит от ситуации. — Вот и они решили, что ситуация требует, — пожал плечами он. — Им просто повезло, что остались живы, — добавила Пенси, ворча с дивана. — Если б мне кто-то сказал, что Грейнджер станет героем, я бы закатила глаза. Блейз заметно хмыкнул: — А мне она нравится. Умная. И явно — не дура, раз с ними пошла. Тео сдержанно усмехнулся: — Или дура — раз пошла.***
«Тайные наблюдения» Прошло несколько дней после инцидента с троллем. Снейп стал подозрительно часто появляться возле третьего этажа. Поттер, как показалось Лисе, что-то выискивал в библиотеке. А Гермиона... странно, но теперь при встрече слегка кивала Лисе. Не дружески, но — по равному. Уважительно, что ли. Однажды утром Алисия, укрытая за мраморной колонной, увидела Поттера, ускользающего к запрещённому коридору. Его сопровождали Рон и Гермиона. — Они снова что-то задумали, — пробормотала она. — Интересно, что, — раздался за спиной голос Тео. Лиса вздрогнула. — Тебе не кажется, что ты везде? — А тебе не кажется, что ты везде, где Поттер? — саркастично отозвался он. — Тонкая работа, Роукс. Почти гриффиндорская. — Осторожнее, Нотт, а то подумаю, что ты волнуешься. — Просто не хочу, чтобы ты умерла нелепо, — иронично бросил он. — У нас ещё столько невыясненных отношений. — У нас нет никаких отношений, — процедила она, разворачиваясь к нему. — А ты каждый раз на это реагируешь, — усмехнулся он и ушёл вперёд по коридору, будто только что выиграл спор. Лиса задержалась ещё немного. Не потому что обиделась. А потому что впервые с тролля она почувствовала: что-то начинает меняться. Что-то приближается. И они все — в самом центре.
***
«Зелья, зубцы и заговор» — Вперёд, внутрь! — рявкнул Снейп, и дверь его кабинета скрипнула, как бы нехотя пропуская учеников. Профессор стоял у окна, спиной к ним, в темной мантии с высоким воротником. Запах в помещении был резким: смесь сушёной рябины, уксуса и чего-то горелого. — Поттер, Уизли, Грейнджер, Роукс, Нотт, Забини, Малфой, Паркинсон, — произнёс он, не оборачиваясь. — Остальные — ждут за дверью. Это... профилактическая мера. Ваша склонность к самодеятельности требует внимания. Алисия бросила взгляд на Гарри, стоявшего прямо напротив неё — тот выглядел напряжённым, но спокойным. Рон — чуть покраснел. Гермиона — выпрямилась, как палка. — Профессор, — осторожно начала Лиса. — Мы что-то нарушили? Снейп обернулся. Его глаза — холодные, как осколки стекла. — Пока — нет. Но ваше увлечение запрещёнными этажами вызывает у меня... беспокойство. — Мы туда не ходим, — отчеканил Гарри. Снейп усмехнулся: — Забавно. Тот, кто не ходит, обычно не знает, как туда не попасть. Тео, стоявший рядом с Лисой, слегка повернулся к ней и шепнул с сарказмом: — Это было почти логично. Как для гриффиндорцев. Она едва сдержала смешок. — Мы здесь ради учёбы, — уверенно сказала Гермиона. — Не ради заговоров. — Ага, — проворчал Снейп — Надеюсь, ваше стремление к учебе не доведёт вас до встречи с тем с кем не следует. В кабинете повисла тишина. Потом Снейп сделал жест рукой: — Свободны. Но я слежу. Когда они вышли, Драко не удержался: — Ну и шоу. Грейнджер, может, ещё отчёт профессору напишешь? — Лучше отчёт, чем тупой смешок, — парировала она, проходя мимо. — Слышала? — усмехнулся Блейз. — У неё зубы острее, чем у тебя, Малфой. — Это несложно, — заметила Лиса, и Тео тихо хмыкнул. Позже, на выходных, троица гриффиндорцев снова куда-то исчезла. В библиотеке, на прогулках — Лиса то и дело натыкалась на странности. Особенно, когда Гермиона попыталась утащить с полки книгу, закрытую древней печатью. — Интересное чтиво, Грейнджер? — спросила Лиса, появившись рядом неожиданно. — Или ты теперь в тёмные искусства ударилась? — Это не твоё дело, — сказала та, и Лиса впервые уловила... растерянность. Гермиона утащила книгу обратно в стопку и ушла, чуть быстрее обычного. — Что-то они скрывают, — сказала Алисия позже Блейзу. — И это не просто шалость. Вид у них... как у нас, когда нас ловят с запрещёнными ингредиентами. — Ты хочешь вмешаться? — спросил он. — Пока хочу наблюдать. Тео, прислушивавшийся к разговору, равнодушно добавил: — Надеюсь, тебе не придёт в голову героизм. Он тебе не идёт. — А тебе — нравоучения, — парировала Лиса. Вечером, когда Хогвартс засыпал, Блейз, Алисия и Тео вышли к одному из узких коридоров, ведущих к третьему этажу. Лиса подслушала разговор между Филчем и Квирреллом — и он подтверждал, что кто-то накануне пытался пробраться к охраняемому помещению. — Они ищут нечто ценное, — прошептала она. — Возможно, украсть хотят или спрятать. — Или спрятать, чтобы потом украсть, — вставил Блейз. — Головоломки... — задумался Тео. — Под землёй. Псы, ловушки... Это ведь не просто "дверь". — Это целая система защиты, — сказала Лиса. — Может, надо было родиться Грейнджер. — Кошмар, — фыркнул Тео. — Тогда бы я к тебе точно не подошёл. — А ты подошёл? — удивилась она, и Тео отвёл взгляд. Блейз улыбнулся, но ничего не сказал. На следующий день Малфой попытался снова унизить Гарри — на этот раз на глазах у почти всего Слизерина и половины Пуффендуй. — Слишком славный, чтобы быть настоящим волшебником, Поттер. Как ты вообще с метлой не запутался? — Лучше путаться в метле, чем в собственном тщеславии, — парировал Гарри, и Драко заскрипел зубами. — Схлестнитесь на дуэли, если так тянет, — предложила Лиса. — Только не забудьте вызвать мадам Помфри заранее. — А ты чья сторона, Роукс? — прошипел Малфой. — Той, где меньше пафоса. В последнее время это Поттер. Блейз довольно хмыкнул. Тео молчал, но наблюдал. И Лиса это чувствовала — взгляд в спину, холодный, оценивающий, будто он пытался раскладывать её по ингредиентам, как сложное зелье.
***
«Зеркальные трещины» Слизеринская гостиная была тиха, как затонувший корабль. Тёмные волны зелёного света лениво колыхались по потолку — от вод Чёрного озера, что простиралось за каменными стенами. Лиса сидела, сжавшись в кресле, пытаясь дописать эссе по Защите от Тёмных Искусств, но мысли упрямо текли в сторону совсем другой магии. Тео сидел напротив и вертел перо между пальцами, бросая на неё редкие взгляды — насмешливые и отстранённые. — Это так увлекательно? — лениво бросил он, кивнув на её свиток. — Или ты просто так глубоко вникаешь в концепт щита против Империуса, что забыла, как моргать? — Нет. Я просто пытаюсь не свернуть кому-то шею, — ответила Лиса, не отрывая взгляда от пергамента. Блейз, растянувшийся на диване, фыркнул. — А вы снова очаровательно милы друг с другом. Удивительно, что в вас не влюбились все с Когтеврана. — Слишком сложные, — хмыкнула Лиса. — Умным надо проще. — Или глупее, — добавил Тео. Она медленно подняла на него взгляд, прищурилась: — Ты сейчас себя описал? Он пожал плечами, как будто это вообще не касалось его. Иногда ей казалось, что он создан из тумана и колких осколков — ни за что не подступишься близко. Иногда — что он просто не хочет. И это злило. Позже, когда часы пробили полночь, и Блейз захрапел на своём любимом кресле, Лиса не спала. В голове крутились обрывки разговоров — с Гермионой, с Драко, с Тео, со Снейпом. Все они были как щепки в теле: мелкие, но болезненные. Она не знала, зачем встала и вышла из гостиной. Тело двигалось само. Шаг — ещё шаг — коридор. Лестницы, один поворот, второй, третий. Луна подсвечивала путь. И вот — дверь. Тяжёлая, деревянная. Она не помнила, как оказалась здесь. Но точно знала — внутри нечто важное. Она толкнула дверь. Зеркало. Высокое, до потолка. Украшено золочёной резьбой, будто из сказки. Она сделала шаг вперёд — и замерла. В отражении... её семья. Отец — в строгом сюртуке, мать — в изумрудной мантии. Рядом — она, но старше, с гордой осанкой, с каким-то орденом на груди. Все улыбаются. Все рядом. — Это... — прошептала она. — Это неправда. — Оно показывает не ложь, — раздался голос. Тео стоял у стены, в тени. — Оно показывает желание. — Что ты здесь делаешь? — она не повернулась. — Шёл за мной? — Я не настолько скучаю по тебе, чтобы преследовать, — саркастично бросил он. — Да? — выдохнула она. — А я-то надеялась... Он усмехнулся, но беззлобно. — Что ты видишь? — Не твоё дело. Пауза. — Хочешь — не говори, — вдруг сказал он. — Но я тебя понимаю. Она повернулась. Впервые — по-настоящему. — И что ты видишь? Он молчал. Долго. Потом сказал: — Себя. Одного. Без ожиданий. Без имени. Просто — себя. Это был первый раз, когда она увидела, как его маска дрогнула. — Жаль, что зеркало не исполняет желания, — прошептала она. — Может, и к лучшему. Некоторые желания — яд. Они молчали. Потом, не сговариваясь, ушли вместе. Рядом. Не касаясь, не глядя, но уже не одни. На следующий день Лиса сидела с Блейзом на завтраке, и впервые улыбалась по-настоящему. — Всё хорошо? — спросил он. — Пока — да. Пока всё... зеркально. Он поднял бровь, но ничего не спросил. Он знал: она скажет, когда будет готова. А Тео с другого конца стола как будто и не смотрел на неё. Но она знала — он видел.
***
«Трещины, что ведут вглубь» Весна в Хогвартсе была обманчиво спокойной. Лёгкий туман с утра, тёплый ветер днём и — странное, глухое напряжение по вечерам. Казалось, школа затаила дыхание, ожидая чего-то. Алисия чувствовала это каждой клеточкой. И не только она. — Ты опять за Поттером бродишь? — Тео стоял в коридоре с руками в карманах, нависая над ней. — Надеешься, что он тебя посвятит в тайны Гриффиндора? — Интересно, — усмехнулась Лиса, — ты ревнуешь к Поттеру или к тайнам? — Я просто не понимаю, зачем ты вообще суёшь туда свой нос, — отрезал он. — Слизерин никогда не нуждался в героях. — А я не герой. Я просто хочу знать, что происходит. Хватит ли тебе ума заметить, что тут что-то не так? — Я замечаю, когда люди лезут не в своё дело. — Ты говоришь о себе? Он молчал. Это была не первая ссора за последние недели. Но именно эта — резала. В голосе Тео звучала не только злость, но и обида. А в её — не только дерзость, но и что-то похожее на разочарование. Она развернулась и ушла, не дождавшись саркастического ответа. Блейз нашёл её в библиотеке. — Опять с ним сцепились? — Он действует мне на нервы. — Это взаимно. Но, знаешь, когда два человека так много времени проводят, раздражаясь друг на друга, это обычно что-то значит. — Мы просто разные. Он всё ещё думает, что всё можно держать на расстоянии. — А ты всё ещё надеешься, что кто-то решит пойти ближе. Она замолчала. Он был слишком проницателен для одиннадцати лет. Иногда это пугало. Тем временем Поттер, Грейнджер и Уизли становились всё более напряжёнными. Они исчезали вечерами, шептались, что-то искали. Алисия однажды услышала, как Гермиона упомянула про Зеркало Еиналеж, и внутренне вздрогнула. Значит, и они его видели. — Они что-то ищут, — сказала она как-то вечером Блейзу, Тео и Драко. — Думаю, это связано с тем, что охраняет трёхголовый пёс. — Пушок, — хмыкнул Блейз. — Прекрасное имя для ужасного зверя. — Ты опять хочешь ввязаться в это? — устало спросил Тео. — Лиса, это не твоя война. — А чья? Мы все учимся в этой школе. Что, если кто-то попытается украсть то, что охраняется? — Ты всерьёз думаешь, что мы должны что-то делать? — Драко закатил глаза. — Пусть гриффиндорцы рискуют своими шеями. Нам — хватит зельеварения. Но Лиса уже приняла решение. Ночь, когда Поттер с друзьями отправились за камнем, началась, как обычно — с шёпота в спальнях, с затаённых шагов по лестницам и дверей, что открывались сами собой. Но Алисия не спала. Она услышала, как Гермиона прошептала: “Поехали.” Она встала, накинула мантию, и — не в одиночку. Блейз, молча кивнув, пошёл следом. Тео не появился. До поры. Когда они проскользнули по коридору к запретному третьему этажу, Лиса обернулась — и увидела его. Он стоял в тени, как призрак. — Я знал, что ты не удержишься, — буркнул он. — Я решил, что лучше быть рядом. Чтобы потом не жалеть. — О, как мило, — шепнул Блейз. — Перестаньте уже, вы оба. В этот раз — они шли вместе. Пушок, зелья, ключи, шахматы — препятствия, созданные преподавателями, были опасны и впечатляющи. Поттер, Гермиона и Рон шли впереди — Лиса, Тео и Блейз — едва не параллельно, тайком, в собственной логике прохождения. Шахматы едва не убили Уизли. Зелья чуть не отравили Гермиону. Алисия сжимала кулаки, пока смотрела, как Гарри уходит один в последнюю комнату. Она не успела — слишком медленно пробирались. Но... Тео оказался рядом. В тот самый момент, когда всё рушилось. — Думаешь, он справится? — спросил он. — Один? — У него нет выбора. — У нас тоже, — сказал он. — Я знала, что ты всё-таки пойдёшь. — Я не мог позволить тебе погибнуть без компании. Она усмехнулась. — Сарказм — твоя защита? — Лучше, чем привязанность. Пауза. Тяжёлая, острая. — А если я — не уйду? — спросила она. Он посмотрел на неё. Долго. — Тогда я останусь. Когда Поттер вернулся — весь в поту, с дикой смесью победы и боли в глазах — они были рядом. Он не удивился. И ничего не сказал. Иногда, важнее всего — молчаливое понимание.
***
Больничное крыло было слишком белым. Алисия лежала, уставившись в потолок. Слишком много мыслей, слишком мало слов. Голову сдавливало, словно она провела ночь в шкафу с драконом. Рядом тихо постанывал Рон. Гермиона читала, как всегда. Гарри спал. С другой стороны от занавески — Блейз. Он вздыхал, как человек, который не хотел признавать, что боится. Тео сидел у окна, спиной к остальным. Пока не заговорила мадам Помфри, все молчали. — Вам очень повезло. Очень. Следующий раз — хоть слово скажете мне или профессору Дамблдору. Мы не в сказке. Это было безумие. Когда она ушла, Гермиона отложила книгу. — Спасибо, — сказала она Алисии. — Что пошли за нами. Хоть вы и должны были сидеть в спальне. — А вы — не должны были лезть в запретный коридор, — отозвалась Лиса, с приподнятой бровью. — Справедливо, — буркнул Гарри, проснувшись. — Но... всё закончилось. — Пока, — заметил Блейз. — Пока, — кивнул Тео. Он всё ещё смотрел в окно. — Никто не знает, что будет дальше. Камень уничтожен, но люди, желающие власти, не исчезли. Лиса наблюдала за его профилем. Холодный, сдержанный, упрямый. Но в этом профиле теперь была трещина. Она видела, как он не отступил. Как остался. — Знаешь, — сказала она, — ты мог бы сказать "молодцы", или "всё обошлось". — Тогда бы это был не я, — бросил он через плечо. Блейз хмыкнул: — Всё, как обычно. Мы едва не умерли, а он всё ещё строит из себя ледышку. — Это защитный механизм, — сказала Гермиона. — Я читала. — Спасибо, доктор Грейнджер, — отозвался Тео, с ноткой сарказма. Все рассмеялись. Впервые за долгое время — легко, искренне. Позже, когда они остались втроём — Алисия, Блейз и Тео, — разговор стал тише. — Так ты правда решил пойти за нами? — спросила Лиса Тео, уже не с упрёком. Он кивнул. — Я не хотел, чтобы ты погибла за чужие глупости. Я... привык, что ты рядом. Своими упрямыми ногами топчешь весь Слизерин. — Это почти комплимент? — Почти. Блейз усмехнулся: — Вы двое — катастрофа. Но, может, это и к лучшему. Баланс, знаете ли. Лёд и огонь. Невозможные и упрямые. — А ты кто? — спросила Лиса. — Очаровательный зритель. Но при необходимости — действующий герой. Или гениальный наблюдатель. Посмотрим, что будет на втором курсе. — Думаешь, будет хуже? Тео встал и потянулся: — Думаю, будет иначе. Мы все... уже не те, кем были в поезде. Алисия вдруг поняла — он прав. Что-то сломалось, но что-то и выросло. В них. Между ними. Лето было уже близко. Но в воздухе витала новая тревога. Драко, проходя мимо, обронил: — Слышали? Домашнее эльфы что-то шепчутся про странные звуки в подземельях. И ещё... профессор Снейп был чем-то недоволен. Очень. Лиса обменялась взглядами с Тео и Блейзом. Они почувствовали — это только начало. Письма на лето уже паковались, мантии складывались. А в сердце — нераскрытые слова, ссоры, чувства, которые только начали прорезаться сквозь защиту. Ничего не было кончено. Всё — только начиналось.***
«Дом, где хранятся традиции» Алисия стояла в холле фамильного особняка Роуксов — величественного, с вековой магией в каждой балке, с холлом, в котором висели не только портреты предков, но и их взгляды, не терпящие оправданий. Возвращение домой после года в Хогвартсе оказалось вовсе не облегчением. — Ты повзрослела, — сказал отец, появившись на верхней лестничной площадке. — Слизерин делает своё дело, как я и надеялся. Алисия едва кивнула. Её туфли щёлкнули по полу, и сдержанная Мелисса Роукс вышла из одной из гостиных, чуть коснувшись дочери пальцами. — Комната готова. Всё как ты любишь, — ровным голосом сообщила она. Комната действительно была знакомой до боли. Всё стояло так же, как и год назад: кровать с балдахином, письменный стол из красного дерева, полка с книгами о великих династиях волшебников. И всё же что-то изменилось. Лиса выросла. Мир за пределами дома был иным. И в этом новом мире ей не хотелось вновь быть просто «маленькой Лисой Роукс». Вечером за ужином отец заговорил о своих делах. Роберт управлял сразу несколькими инвестиционными потоками в мире волшебников. Один из них — таинственный фонд помощи для полукровок и магглорождённых — часто становился поводом для споров в доме. — Твои взгляды, отец, противоречат тому, чему ты учишь меня, — заметила Лиса, нарезая курицу острым ножом. Отец посмотрел на неё с интересом, склонив голову: — Я учу тебя быть умной, Алисия. Понимать разницу между тем, что нужно говорить, и тем, что действительно важно. Эти фонды... они игра. Правила которой диктую я. — А чувства? Сострадание? — Не проявляй слабость, — жёстко ответил он. — Люди уважают силу, а не слёзы. Мелисса едва заметно отвела взгляд в сторону, продолжая пить красное вино.
***
Однажды вечером, вскоре после возвращения, Лиса застала мать в атриуме, где та читала письмо — очевидно, из Министерства. — Мам, ты... когда-нибудь спорила с отцом? Мелисса Роукс, женщина в строгом платье и с безупречно уложенными волосами, подняла глаза. В них не было укора. Лишь усталость. — Конечно, Алисия. Но спорить с Робертом — всё равно что спорить с законом природы. Он слушает только то, что считает нужным. — А ты? Ты всё принимаешь? — Не всё. Я выбираю, что стоит моего голоса. И что — твоего. Она медленно подошла к дочери и поправила выбившуюся прядь у неё на виске. — Ты будешь лучше нас, Лис. Но запомни: если будешь пытаться кричать в каждый момент — тебя перестанут слышать. Говори, когда нужно. И точно. Это был один из немногих разговоров, в которых мать не была просто холодной дамой с кубком чая в руках. В её голосе прозвучала не сила, но опыт. И забота, скрытая в тишине.
***
Позже в библиотеке Роберт Роукс отложил газету и указал дочери на старинный герб на стене: — Видишь, Лиса. Здесь — все, кто носил нашу фамилию. Мы не станем частью грязи и компромиссов. Ты — часть истории, не забывай. — А помощь полукровкам — не компромисс? Он усмехнулся. Жёстко, по-мужски. — Это — стратегия. Я — покровитель. А не друг. Запомни разницу. — А если мне будет неважно, насколько чиста чья-то кровь? — Тогда ты — слабее, чем я думал, — сказал он. — Или сильнее. Это зависит от того, как ты это используешь. В этой фразе скрывалась угроза, но и завуалированное уважение. Он испытывал её. И, возможно, даже гордился.
***
В библиотеке было душно. Не от жары — от слов, что висели в воздухе с последнего ужина. — Ты снова переписываешься с Забини? — голос Роберта был тихим, но его сдержанность — опасной. — А почему нет? Он мой друг, — бросила Лиса, не поднимая головы от книги. — Его мать — череда скандалов. Он — сын наследницы отравлений и сплетен. — А ты — человек, спонсирующий полукровок. Думаешь, тебя самого все боготворят? Отец медленно встал. Тишина вытянулась, как струна, натянутая до предела. — Я делаю то, что нужно ради имиджа. А ты — поступаешь, как капризная девчонка. Ты — Роукс, Алисия. У тебя нет права на слабость. И нет права — на дружбу, которая может нас опозорить. — Знаешь, пап, я весь год в Хогвартсе притворялась. Что не злюсь. Что не хочу кричать, когда тебя вспоминают. Но я не такая, как ты. И не хочу быть. Она встала, и впервые — не дрогнула под его взглядом. — Ты разочаровываешь меня, — тихо сказал он. — А ты — пугаешь меня, — ответила она. — И мне жаль, что это единственное, что я чувствую рядом с тобой. Она вышла, хлопнув дверью. Но её руки дрожали, пока она поднималась в свою комнату. Всё внутри трещало — страх, боль, гордость. Но не сожаление. Прошла неделя. Отец почти не разговаривал с ней. Мать же, наоборот, вдруг стала приходить на чаепитие — тихая, как тень, но рядом. Однажды вечером Роберт зашёл в комнату Алисии. Без предупреждения. Он был без мантии, в простом чёрном жилете, старше, чем обычно, и немного уставшим. Он молча сел на край кресла у камина. В руках держал коробку. — Это твоей прабабушке принадлежало. Её зовут тоже Алисия. У неё был характер — как у тебя. Только она не спорила со мной. Она уехала. Сбежала от семьи. Больше никогда не вернулась. Он протянул коробку. — Я не хочу, чтобы ты сбегала. Даже если ты мне перечишь. Лиса осторожно взяла вещицу. Внутри — старинная заколка с тёмным изумрудом, почти чёрным в этом свете. — Почему ты мне её даёшь? Он посмотрел в окно. — Потому что ты — всё равно моя дочь. Даже если злишься. Даже если не понимаешь. Я не хочу, чтобы ты боялась меня. Я хочу, чтобы ты была достойна нашего имени — по-своему. Но достойна. Он встал, и уже у двери добавил: — Ты сильнее, чем я думал. Это... пугает. Но я горжусь тобой. И ушёл. Лиса осталась одна с заколкой и болью в груди. Это не было полным примирением. Это было — началом понимания. Маленький шаг в сторону от ледяной стены, что стояла между ними.***
Лето шло. Лиса часто выбиралась в сад — писать письма. За старой оранжереей была небольшая беседка, где в детстве она играла с выдуманными друзьями. Не только Блейзу, но и Пенси, которая неожиданно отвечала сухо, но регулярно. Гермиона Грейнджер прислала короткое, очень вежливое письмо с благодарностью за «удивительно интересный разговор» в библиотеке . Что-то в той девочке привлекало её: ум, прямота, абсолютная нелепость. Теперь же она сидела там с письмом в руках. От Блейза Забини. Небольшая открытка с подписью: «Не скучай. И не вздумай забыть, как ты отчитала меня на зельях. Мы ведь теперь лучшие друзья, или нет?» Она улыбнулась впервые за всё лето. В тот же вечер она писала в ответ, вспоминая, как Забини врал, будто знал рецепт отваров лучше, чем преподаватель. Их дружба начала обретать форму. Не скорую, но настоящую. Сложную, с подколами, но честную. С каждым письмом он раскрывался: остроумный, ленивый на вид, но с тенью одиночества за красивой ухмылкой. Он писал: «Моя мать снова вышла замуж. Четвёртый раз. На этот раз — за старика, у которого больше золота, чем зубов. Но знаешь, зато он купил мне метлу. Ты представляешь, насколько жалко это звучит?» Лиса ответила: «Если она летает — не жалко. Жалко — если ты на ней не разобьёшь себе нос.» Он рассмеялся. И с того момента писал чаще. Их переписка стала настоящим островком тепла этим летом.
***
С Теодором дела обстояли иначе. Ни писем, ни вестей. Только один раз, на приёме у семьи Пьюси, их взгляды пересеклись. Он стоял в углу, с бокалом тыквенного вина, почти незаметно. Их взгляды встретились — на мгновение — и тут же отпрянули. — Ты всё ещё носишь волосы в беспорядке, — холодно заметил он, проходя мимо. — А ты всё такой же сноб, Тео, — не осталась в долгу Лиса. Блейз подошёл позже, смеясь: — Вы когда-нибудь научитесь разговаривать, не царапая друг друга словами? — Не думаю, — усмехнулась она.
***
Пенси Паркинсон. На приёме она была сдержанно-надменна, как всегда, но стоило Лисе упомянуть Гермиону Грейнджер, как губы Пенси дрогнули: — Ты правда с ней говоришь? С этой... грязнокровкой? — Да. Умная. Не то, что некоторые. — Ум — не кровь, — отрезала Пенси. Но потом добавила: — Если тебя не убьют за это, мы могли бы поговорить ещё.
***
Драко Малфой Он продолжал свою линию — щеголял, язвил, громко шептал гадости. Лиса поняла, что за этим фасадом — стремление к одобрению. Он хотел быть «лучшим сыном своего отца». И эта борьба была ему тяжела.
***
Алисия В саду пахло вечерним жасмином и чем-то ещё — пылью книг, холодной землёй, ветром с болот. Воздух казался неподвижным, как вода в пруду у старой беседки. Алисия сидела на каменной скамье, спрятав ладони в рукава длинного домашнего платья, и смотрела, как луна тихо поднимается над кронами платанов. Летние ночи в доме Роуксов всегда были тёплыми, но прохладными внутри. Здесь всё держалось на гранях — сдержанности, традиции, молчания. Здесь слова не бросались в сердцах — их вырезали холодно, остро, как фамильный герб на мраморных ступенях. Она закрыла глаза. — Я всё сделала правильно? — Я стала сильнее за год. Но что это значит, если при этом хочется плакать от отцовского взгляда? В голове крутились отрывки. Шепот профессора Снейпа. Гнев Тео. Молчание Блейза, полное смысла. Тёплая рука Невилла, когда он улыбнулся ей в коридоре. Взгляд Гермионы, полный осторожной заинтересованности. И — голос отца. «Ты разочаровываешь меня.» Она подняла голову, взглянув на серебро луны. В ней отражались глаза — её собственные, упрямые, словно вырезанные из гранита. — Пусть, — прошептала она. — Пусть разочаровываю. Пусть не похожа. Но я — Роукс. Я не сломаюсь. Даже если буду трещать по швам. И с этой мыслью она встала и направилась в дом, оставив позади сад, пропитанный историей её рода. Завтра — письмо Блейзу. Потом — снова учебники. И в сентябре — Хогвартс. И снова Тео, молчаливый, резкий. И снова путь — только её.
