III. Защитник королевства. Джон II
31 июля 2025 г., 06:11
Третья Луна, 306 год от З.Э.
Джон был просто рад, что маленький городок, возникший под Кулаком Первых Людей, не назывался Кулак-Таун. Тормунд предложил это название с ухмылкой.
— Седьмое Пекло, Тормунд, мы не будем называть его так. Звучит… отвратно, — прошептал Джон. Его друг из Вольного народа просто поднял свои густые рыжие брови.
В зале потрескивал огонь. Это был не большой зал, не большая крепость, но для Джона это был дом. Это была небольшая деревянная крепость — не особо примечательная и не особо защищенная сама по себе, хотя естественное расположение Кулака и холма делало её безопасным местом. Местные Вольные Люди стали называть его Снежным Холмом, хотя южане дали ему название, которое Джону не нравилось. Его крепость стала чем-то вроде зала лорда для маленького городка на Кулаке, хотя Джон настаивал, чтобы никто не называл его лордом, сиром или чем-то в этом роде. Недавно переселившиеся на север южане не легко отказывались от своих представлений, и поэтому Джон оказался не-лордом не-города за Стеной.
Внутренний зал был уютным, комфортным и домашним. Джону он очень нравился. Запах дерева, свежий воздух и расположение высоко над маленьким городком давали ему необходимую дистанцию, но при этом он мог наслаждаться удобствами цивилизации поблизости. У него не было слуг. Он сам охотился вместе с Тормундом. Дочери Тормунда, Мунда и Халда, жили в городе со своими мужьями и часто приносили провизию, которую Джон и Тормунд не могли добыть сами. Он нанял повариху — женщину из Речных Земель по имени Винна, у которой были свои собственные апартаменты.
Вместе с Джоном и Тормундом за длинным деревянным столом сидели несколько старейшин и пожилых мужчин и женщин из города — простые люди, но с полными тарелками еды.
— Нам нужно придумать название для этого места! — настаивал один из них.
— Это вы, южане, думаете, что всему нужно какое-то высокомерное название, — фыркнул один из вождей Вольного народа.
— Вольный народ тоже дают названия своим поселениям, — заметил Джон. — Суровый Дом, Белое Дерево и… ну, как бы там ни называлась крепость Крастера сейчас.
— Джиллисвуд, как я слышал. Так назвали её живые дочери Крастера, когда вернулись на Север, — сказал Тормунд.
Джон сдержал улыбку. Джиллисвуд. Сэм будет рад это услышать.
Он подумал о том, что могло произойти в Семи Королевствах в его отсутствие. Он обменивался воронами с Сэмом — оказалось, что из-за отсутствия более подходящего мейстера для службы, Цитадель назначила Сэма Великим мейстером Королевства Севера. Сэм не много говорил о положении дел на Севере, как и о других королевствах, а Джон старался не спрашивать. Вместо этого они говорили о других вещах — принял ли Бран предложение леди Миры посетить Сероводье(он принял, и Сэм считал, что Бран заслуживает чего-то хорошего в своей жизни), или о том, как Сэм работал над менее рискованным лечением серой хвори и надеялся представить свои открытия Цитадели, когда путешествие в Старомест станет более безопасным. Гражданская война в Просторе была, пожалуй, единственным упоминанием о политике, которое Сэм включил в свои письма; в конце концов, это было почти неизбежно, поскольку Сэм подчинялся Староместу.
В свою очередь, Джон рассказал ему о своей жизни за Стеной — о лесах и полях, тающем снеге и гораздо более гостеприимном климате. Он рассказал Сэму о чардревах и реке Молочной, о маленьком городке у подножия Кулака и о своей маленькой крепости на его вершине.
Однако он не рассказал Сэму о кошмарах, которые мучили его каждую ночь. Как он стоял в руинах Большого зала Красной крепости и рыдал над телом Дейенерис, по лицу которой стекали тонкие струйки крови из ноздрей и уголков рта. Он не рассказывал Сэму, как каждую ночь он снова и снова переживал смерть своей возлюбленной и своих родных.
Он также не рассказывал Сэму о другом сне. Часть его хотела обвинить Брана в том, что он вложил это в его голову. Он видел во сне мужчину и женщину, черты лиц которых он не мог разглядеть, зелёное пламя и визжащего дракона. Этот сон наполнял его ещё большим ужасом, чем кошмар о Дейенерис. Что бы ни случилось, что бы ни могло случиться — это было лишь воспоминанием, а Дейенерис Таргариен умерла. Этот второй сон он не мог так легко отбросить как прошлое.
Чтобы избавиться от ночных мучений, он каждый день погружался в дела управления. В этом была некоторая ирония — он бежал на Север, отказавшись от своих прав и трона, только для того, чтобы занять другой, даже если он настаивал, что не является ни принцем, ни королём. Он был вождём, и Вольный народ, и новые присоединившиеся, бывшие южане, все обращались к нему за советом. Он судил их дела, их споры. Он присутствовал на некоторых свадьбах — многие из которых были между Вольным народом и бывшими южанами — и всегда был приглашен на пиры. Он помогал с планировкой города. Это была не Королевская Гавань, не Старомест и даже не Белая Гавань, но он был удивительно упорядоченным. Он имел простую сетку улиц с большим пространством для развития внутри кольцевой стены Кулака. Хотя у них и не было много опытных каменщиков, большинство из них были из южных земель.
К удивлению Джона, после схода снега территория вокруг Кулака оказалась богата природными ресурсами. Там был хороший камень, который только и ждал, когда его добудут. Они нашли железо и другие металлы, такие как медь и олово. В долине были хорошие пастбища, и с помощью небольших инженерных изобретений и особенно полезного совета от Сэма в город была проведена вода из Молочной реки. В долине появились сельскохозяйственные угодья, и жизнь вернулась.
Не все было идеально. Между бывшими южанами и Вольным народом возникли напряженные отношения, и Джону пришлось разрешать споры о собственности, мелкие преступления и одно изнасилование — хотя это изнасилование грозило разорвать их зарождающееся поселение на части, поскольку Вольный народ и бывшие южане едва не разорвали друг друга на части, обвиняя друг друга. В конце концов, виновник был найден — это был мужчина из Вольного народа, который намеревался «украсть» южную женщину, — и Джон приговорил его по Старому Закону, удовлетворив обе стороны. После этого Джон поощрял как можно большее смешение народов, чтобы попытаться интегрировать их общество.
Именно слова бывшего южанина вернули его в настоящее.
— Почему бы и нет? У нас уже есть Снежный холм и Крепость Эймона…
— Она не называется «Крепость Эймона», Халлис, — прервал его Джон. — Называй её как хочешь, но только не так.
— Тогда Крепость Джона Сноу, хотя это звучит не так хорошо, — продолжил мужчина, жилистый кожевник из Сигарда. — Город тоже должен иметь название.
— Как насчет Новомест? Как Старомест, но… — вступил в разговор бывший житель Простора.
— Ново? — хохотнул Тормунд. — Вы, коленопреклонные, чертовски изобретательны. Кулак намного старше ваших южных городов.
— А как насчет Винтерхолда?
Джон почувствовал укол в сердце, какую-то нежеланную эмоцию, терзающую его душу. Это слишком напоминало Винтерфелл. Воспоминания нахлынули на него — юная девушка с метким прицелом, спарринг во дворе, сир Родрик, Робб, Теон, Богороща, Кейтилин Старк, отец, сидящий там, полирующий Лед, выглядящий опустошенным перед чардревом…
Нет. Не отец. Дядя.
— Не Винтерхолд, — проворчал Тормунд. — Слишком похоже на Винтерфелл. А зима больше не властвует над этими землями.
Джон улыбнулся Тормунду, благодарный за эти слова. Едва он это сделал, как в крепость ворвался изможденный мужчина в рваной одежде, с засохшей кровью на лице и спутанными грязными светлыми волосами.
— Грабители! Грабители, плывут по Молочной воде! — крикнул он.
Джон встал, инстинктивно потянувшись рукой к рукояти Длинного Когтя. Один из старейшин города предложил мужчине кувшин с водой, и тот жадно и глубоко его опустошил.
— Говори понятно — что ты имеешь в виду под грабителями? — спросил Джон, но инстинктивно он знал, кто это.
Кальмары.
— Они были под парусами с Кракеном, милорд. Они сожгли два небольших фермерских поселения, идя вверх по реке. Маленькую ферму Дагмара и ферму Джоррана, вниз по течению. Сожгли урожай, засыпали поля солью, убили всех. Прошу вас, милорд…
— Я не лорд, — сказал Джон, пока его мысли лихорадочно неслись по сознанию. Молочная река не была Трезубцем и не текла так бурно, как другие реки, и подняться вверх по течению было бы непросто. Железнорождённые должны были бы плыть в Ледовый залив, мимо любой охраны, которую Север мог позволить себе содержать на Медвежьем острове. Если они прошли мимо Севера, это не сулило ничего хорошего — либо Север не имел сил противостоять небольшим отрядам Железнорожденных вдоль побережья, либо Север не хотел этого — Санса позволила этому случиться. Вторая возможность была гораздо хуже. Даже в этом случае железорождённые должны были бы пройти через теснину, мимо Западного Дозора у моста и Сумеречной Башни. Возможно, они даже создали оперативную базу в одной из крепостей. Оттуда, миновав теснину, северо-западная ветвь приводила бы к Кулаку, а восточная — к Джиллисвуду. Они могли бы безнаказанно грабить все деревни вверх и вниз по реке. Корабли, которые могли бы плыть вверх по реке, были бы меньше, а экипажи — нечисленны. Они гребли бы и останавливались. Что было непонятно, так это то, что вдоль реки было мало добычи. Им было бы выгоднее грабить побережье Севера, Речные Земли, Западные Земли или буквально любое место южнее Стены. Здесь не было ничего, что могло бы заинтересовать железорождённых.
Кроме Джона, конечно. Неужели Яра Грейджой так сильно желала его смерти? Настолько, что отправила людей вверх по реке в негостеприимную страну и убила невинных людей?
Темная часть Джона, которую он отчаянно пытался загнать обратно, желала, чтобы у него все еще был Рейгаль, чтобы он мог полететь на эти проклятые острова и сжечь Пайк дотла, вместе со всеми чертовыми кальмарами на островах.
— Джон… — Тормунд вопросительно посмотрел на него.
Взгляд Джона стал жестким. Он пришел сюда, чтобы оставить сражения позади. Он не хотел больше воевать — ни против мертвых, ни за живых, ни за неблагодарных лордов и эгоистичных леди, ни за идеалистов, ни за идеологов. Он хотел только мира для себя и для своего народа. Для всех. Он оглядел комнату, глядя на озабоченные лица перед ним, бывших южан и Вольного народа. Это были его люди. Да, он, может, и не был их лордом, но он скорее умрет, чем позволит им причинить вред.
— Собери городскую стражу. Всех, — приказал он. Тормунд улыбнулся, хлопнул его по плечу и выбежал из Большого зала в город. Он посмотрел на старейшин.
— У нас будет достаточно времени, чтобы обсудить это позже. Соберите всех своих людей. Если хотите сражаться, идите со мной. Давайте забросим этих чертовых кальмаров обратно в океан, — прорычал он.
Я принесу Огонь и Кровь железнорождённым, подумал он.
***
Джон и городская стража, чуть больше ста человек, а также копьеносцы и воительницы, в ту ночь двинулись на юг вдоль Молочной. Джон держал основную колонну подальше от реки, хотя некоторые из лучших следопытов шли ближе к ней. С ними был также Громнир, воин-варг из Вольного народа с совой, которая кружила в небе и высматривала кальмаров вдали от воды. У самого Джона был Призрак, а также Тормунд с ними. Кальмаров не было, по крайней мере, они их не видели, но разрушений было предостаточно. Один за другим были разграблены замки и фермы, а вокруг валялись трупы мужчин и женщин. Старый Вольный народ, новый Вольный народ с юга — это не имело значения. Железнорождённые пришли, грабили и разоряли. Мужчины лежали мёртвые и гниющие, как и женщины и дети, в различной степени оскверненные. Джон стиснул зубы при этом зрелище. Если бы он нашел здесь Яру Грейджой, он отрубил бы ей голову. Они ничего не извлекли из трагедии Королевской Гавани. Та же самая тёмная часть его души, которая хотела сжечь Пайк и Железные Острова дотла, снова зарычала, говоря ему, что Дейенерис была права. Какой мир они оставили? Колесо, которое Дейенерис пришла разрушить, всё ещё катилось, давя слабых под собой. Возможно, он был неправ, возможно… Нет. Я не могу пойти по этому пути, подумал Джон. Дейнерис пошла. Независимо от того, насколько жестоки лорды и знатные, независимо от того, как страдает простой народ, её путь не был правильным. Возможно, она победила Серсею, но какой ценой? Сколько людей она раздавила своим колесом? Через две недели после отправления вниз по Молочной реке они встретили две вооружённые группы — среди них были Вольный народ и бывшие южане. Это были мужчины и женщины из Джиллисвуда и Белого Дерева. Оба города получили известие о набегах вдоль Молочной реки и её притоков и выступили к слиянию рек. Они не знали, что люди из Кулака тоже идут. Джон заметил, что на случай будущей угрозы за Стеной города должны были сохранить некую центральную власть, назначить военного предводителя, хранить сообщения, возможно, даже проложить грунтовые дороги от города к городу. Почти как королевство. Вооруженные отряды приветствовали Джона и Тормунда и согласились сражаться под его командованием. Лидером людей из Белого Дерева был Хродгар, который привел восемьдесят два бойца и копьеносцев, а лидером из Джиллисвуда был южанин, седой наемник из Штормовых Земель по имени Джарон, который сражался от начала до конца в войне в Речных Землях, с семьдесят восемью под его командованием. Вместе, как объединенные силы, Джон командовал чуть менее чем тремястами — настоящей армией. Часть его любопытства задавалась вопросом, какова могла бы быть полная боевая сила Истинного Севера, если бы он когда-нибудь был поднят под единым лидером. Манс сумел собрать сто тысяч, но многие из них были некомбатантами, детьми и стариками. И многие из них теперь были мертвы. Между выжившими, которые постепенно возвращались на Север, и беженцами, которые пришли с Джоном, за Стеной, возможно, оставалось всего пятьдесят или шестьдесят тысяч человек, хотя постепенно прибывало всё больше людей, лишившихся крова и ищущих новый дом. Посоветовавшись с Тормундом, Джароном и Хродгаром, а также с их варгом Громниром, Джон пришел к выводу, что железнорождённые, должно быть, используют один из замков вдоль стены в качестве базы, откуда они совершают свои набеги. Отряд медленно спускался по Молочной, удаляясь от реки, используя Громнира и разведчиков, чтобы избежать обнаружения. Через неделю они прибыли к остаткам стены, к Западному замку и Сумеречной Башне. Поздно ночью Джон преклонил колени у костра рядом с Тормундом, Джароном и Хродгаром, когда Громнир вернулся в нормальное состояние, и его глаза из молочно-белых стали обычными сверкающе голубыми. Он плюнул на землю и вытер остатки слюны со своей золотисто-коричневой бороды. — Сколько их? — спросил Джон. — Около пятисот кальмаров и пятнадцати кораблей. Они планируют отплыть обратно до рассвета, — грубо ответил варг. — Ещё кое-что. Замки укомплектованы людьми. Не много, но достаточно. — Ещё кальмары? — проворчал Тормунд. — Нет. Волки. Серые волки. Все повернулись к Джону. Он почувствовал, как красная завеса опустилась на его глаза, когда первобытная ярость овладела им, заполнив его сердце, голову и все конечности до кончиков пальцев рук и ног. Предательство Сансы не знало границ, как и его гнев по поводу этого. Прокляни тебя боги, Санса. Это сделка, которую ты заключила с Грейджоем? Обеспечить безопасность своих берегов и подчинить меня и моих людей пиратам? Тормунд потёр своё бородатое лицо. — Если люди Старков не присоединятся к ним, мы сможем победить. Мы сможем обрушить на них огонь из теснины… — Нет, — ответил Джарон. — Стены теснины очень неровные. Хорошего обзора для лучников там не будет. Джон на мгновение уставился на огонь. — Две ночи назад мы прошли более ровную местность, ближе к реке, не так ли? — Да, — сказал Хродгар. — Хорошая ровная земля тянется прямо до берегов реки с обеих сторон. Река там узкая. Лодки должны плыть по ней в одиночном порядке с гребцами. — И с хорошим лесным покровом, почти до самой воды, — добавил Джон, оскалив зубы, как клыки. — Вот что я предлагаю…***
Три дня спустя они ждали под покровом поздней ночи, почти перед рассветом. Джон крепче сжал Длинный Коготь и обменялся взглядом с Тормундом. Глаза Громнира все еще были молочными, но он скоро пришел в себя и зарычал на Джона. — Десять минут. — Волки? — спросил Джон, чувствуя, как в животе закрутило. Ночь была прохладной и свежей. Дул лёгкий ветер, но такой, что проникал под одежду, сквозь щели и дыры в меховых одеждах, и проникал прямо в кости. Джон любил такую погоду, как и многие из Вольного народа, хотя он чувствовал, что некоторые бывшие южане нервничали, как раньше нервничали многие новые люди из Ночного Дозора. Они привыкнут. — Нет. Только кальмары, — Джон тихо вздохнул. Призрак молча шёл рядом с ним, тихо дыша в ночной тишине. Джон погладил Призрака рукой в перчатке, позволяя теплу и ровному дыханию волка успокоить его. Он почувствовал, как его собственное сердце начало биться в такт с сердцем Призрака, и это было невероятно приятно. Эта связь по-прежнему вызывала улыбку на лице Джона. Новость от Громнира была для него неким облегчением. Если Санса заключила какое-то соглашение с железнорождёнными, это все равно оставалось проблемой, но если они не присоединились к ним в грабежах и изнасилованиях вверх по реке, это было меньшей проблемой. — Ты подал сигнал Джарону и Хродгару на другой стороне? — спросил Джон. — Да. Артур пролетел вниз и сквозь их ряды, мимо Джарона, — он ласково кивнул тёмной сове, которая прилетела сверху и присела ему на плечо. — Хорошо. Тогда готовьтесь, — Джон прошел между рядами ожидающих мужчин, пригнувшись. Каждые три метра на земле горели маленькие факелы, а лучники обернули свои стрелы легко воспламеняющимся материалом. Деревья обеспечивали хорошее укрытие, настолько, что даже дым от факелов был невидим с реки. — Помните, ребята, стреляйте по первому, среднему и последнему кораблю, и только когда все будут в пределах досягаемости. Мы хотим заблокировать им вход и выход. Убедитесь, что они не могут отступить. Им придется сойти с кораблей или сгореть. Мужчины кивнули в знак согласия, и Джон поговорил с каждым из них, как с Вольным народом, так и с бывшими южанами. Его ободрило то, что за неделю мужчины сплотились, стали вместе есть и перестали разделяться. Вольный народ больше не сидел только со своими, а люди со Шторвоых земель — со своими, люди с Речных земель — со своими. Это был их дом — дом всех, и теперь они были настоящими северянами. В лесу росло чардрево, и бывшие южане и Вольный народ преклонили перед ним колени, произнеся короткие молитвы перед битвой. Джон взглянул на дерево и сам произнес несколько слов. Он не был уверен, что верит в великих и могущественных богов, не в смысле всемогущества, не так, как Мелисандра поклонялась Владыке Света или как южане поклонялись Семерым. Старые Боги были духами и самой жизнью. Даже если они не могли исполнять молитвы, Джон не чувствовал, что обращается к чему-то несуществующему. По крайней мере, он надеялся на это. Та ужасающая бездна, в которой он оказался, когда Мелисандра вернула его к жизни, все еще преследовала его. Его мысли прервал всплеск воды, когда первый корабль железнорождённых поплыл вверх по реке. Он бросился к самым дальним лучникам и приказал им следить за ситуацией. Когда проплыл пятый корабль и появился последний, замыкающий колонну, Джон отдал приказ. Его лучники выпустили огненные стрелы в первый и последний корабли, и когда их пылающие снаряды пролетели высоко над кронами деревьев и стали видны, Джон услышал крики железнорождённых. Пламенные стрелы полетели и с другой стороны реки, когда люди Джарона и Хродгара уничтожили средний корабль. Вскоре колонна кораблей оказалась в ловушке. Первый, последний и средний корабли загорелись. Железный флот оказался не таким уж железным, когда их корабли сгорели, загнав кальмаров в ловушку. И железнорождённые тоже оказались не такими уж железными. Они горели, и когда их прокалывали, они кровоточили. Железнорождённые спускались с горящих кораблей и плыли к берегу. Некоторые из них утонули, другие погибли под градом стрел, но достаточное количество добралось до берега — некоторые на другой стороне реки, но большинство на стороне Джона. Он не дал железнорождённым передохнуть. Крики раздались, когда Джон выдал гортанный рык и начал атаку. За его спиной раздались крики, десятки разных голосов и слов. — В атаку! За истинный Север! Убейте кальмаров! — Смерть кальмарам! К черту грабителей! — За Джона Сноу! И, наконец. — За Эймона Таргариена! Эймон Таргариен откликнулся на призыв. И снова, в Вестеросе, впервые со времен Рейегара Таргариена, андалы и первые люди с радостью и готовностью взяли в руки оружие под предводительством дракона. Джон и его люди с яростью обрушились на железнорождённых. Джон рычал, размахивая Длинным Когтем, отрубив руку кричащему человеку, носившему костяную руку дома Драммов. Он заставил его замолчать, отрубив ему голову мечом. Азарт сражения овладел им, и он перестал слышать, как кровь приливала к вискам. Он слышал только ровное биение своего сердца, а крики людей и звон металла стихли. Сражение было быстрым и кровавым. Железнорождённые не имели ни единого шанса. Половина из них бросила оружие и доспехи на кораблях и была измотана, когда добралась до берега. Джон убил еще двух пиратов, Длинный Коготь прорезал их слабые доспехи и гамбезоны, как горячий нож масло. Тормунд заколол еще одного своим ножом, и когда тот упал, рыжеволосый зарубил его топором, превратив в окровавленный фарш. Когда все закончилось, осталось лишь несколько железнорождённых. Войска Джона были безжалостны. Семьи, которые железнорожденные убивали и грабили, были родственниками, друзьями и соседями его людей, а они были вражескими солдатами. Джон не жалел их о справедливом наказании. Среди Вольного народа потери были небольшими. Стрелы, пламя и река сделали большую часть работы, а отдельные бойцы железнорождённых не представляли собой ничего особенного, они были более приспособлены к быстрым набегам, чем к открытому сражению. Их так называемая Железная Цена в конце концов оказалась довольно дешёвой. Джарон захватил лидера врагов, Доннела Драмма из Старого Вика. Его заковали в цепи и привели к Джону. Джон опустился на колени и уставился на темноволосого мужчину своими серо-бурыми глазами. Он сразу понял, что запугивание не сработает. Многие из железнорождённых были трусами, предпочитая набеги и грабежи честному бою. Но не этот — он был воином до мозга костей, настоящим железнорождённым. Когда его подвели к Джону, он плюнул ему в ноги, и Хродгар чуть не отрубил ему голову за это, но Джон остановил его, прежде чем он успел это сделать. — Ты знаешь, кто я? — спросил Джон. — Пошёл ты, Сноу. Джон улыбнулся ему волчьей улыбкой. — Это не мое имя. — Ты бастард. Когда-то это задело бы его. Но теперь нет. Он проигнорировал это. — Твоя королева послала тебя? Мужчина посмотрел на него с ненавистью. — Я не скажу тебе ни слова, бастард. Мы будем продолжать наступать. А северяне, ты думаешь, они оставят вас в покое? Они тоже придут за вами. Вы не получили заслуженную кару. Мы сражались и проливали кровь за Дейнерис Таргариен. Мы должны были стать частью её нового мира… Джон резко рассмеялся, завыв как сумасшедший. — Какой новый мир? Тот, в котором её дракон уничтожит всё? Вы бы стали королями пепла. Вы, грёбаные кальмары, — сказал он. — Вы никогда не учитесь. Вы только грабите, насилуете и разоряете. Это всё, что вы умеете. Дейнерис Таргариен сожгла бы вас всех заживо, если бы вы осмелились ступить на чужой берег. Драмм уставился на него. — То, что мертво, умереть не может. Джон ударил Драмма кулаком в перчатке по лицу. — Ты ни черта не знаешь о смерти. Еще один удар разбил челюсть железного человека. — Я уже умирал, — прорычал Джон. Ещё один удар. — Я единственный здесь, кто может так сказать. А теперь говори, — прорычал Джон. Железнорождённый не мог говорить, даже если бы хотел. Он прикусил язык и откусил его, когда Джон ударил его в третий раз. Он издал кровавый хрипящий звук, и Джон отрубил ему голову. Люди из Вольного народ кивнули в знак одобрения, между ними пронеслись шепотки «Старый Путь» и «Король Ворона». Южане смотрели на него с благоговейным страхом. — Соберите головы в мешки. Нам нужно отправить сообщение, — пробормотал Джон.***
Два дня спустя, ранним утром, когда солнце едва начало выглядывать из-за туманных скал, возвышающихся над Молочной рекой у теснины, стражники Старков на Западном Дозоре увидели две фигуры, идущие к мосту. Один был высоким и одет в мех одичалых, а другой, более низкий, был одет во все черное, почти как человек Ночного Дозора. — Стой! Стой, кто идёт?! Назовите своё имя и цель визита! Двое мужчин не вняли приказу и продолжали приближаться. Они шли, таща за собой на санях несколько грязных и рваных мешков. — Назовите свои имена, незнакомцы! Или мы будем стрелять! Высокий мужчина остановился, но низкий подошел ближе и снял капюшон. Среди стражников на башне раздались шепот и бормотание — по крайней мере, некоторые из них, ветераны войны, узнали Джона. — Меня зовут Эймон Таргариен, — сказал он мрачно. — Передайте моей кузине Сансе Старк, что у меня для неё есть сообщение. Охранники нервно посмотрели на него, гадая, что он скажет дальше. Но Джон больше ничего не произнёс. Он просто подошёл к Тормунду и развязал мешки. Люди, стоявшие на страже в башне, с ужасом наблюдали, как Джон и Тормунд тихо высыпали на землю одну за другой головы железнорождённых. Только после того, как Джон высыпал их все на глазах у испуганных стражников, он заговорил. — Скажите Сансе Старк, что Истинный Север помнит. Скажите Сансе Старк, что Истинный Север находится под защитой дома Таргариенов. Скажите Сансе Старк, что за Стеной она найдет только Огонь и Кровь, — с этими словами Джон развернулся и пошел обратно по каменному мосту, а Тормунд шёл рядом с ним, выпрямившись во весь рост.***
Когда Джон и Тормунд прибыли к развилке Молочной, там уже собрались люди всех близлежащих городов и старейшины небольших деревень. Была устроена своего рода ярмарка — повсюду стояли палатки, а мужчины, женщины и дети снували по лагерю, веселясь и празднуя великую победу. Джон улыбнулся — это была едва ли заметная битва, и во время войны она бы считалась не более чем незначительной стычкой у реки, но тем не менее это была победа для нового, истинного Севера, и его жители праздновали защиту своего дома. Прежде всего они праздновали в честь Джона, своего победоносного вождя, устраивая пир. Поклонение Джону, охватившее Вольный народ, только усилилось, и некоторые шептались, что он — Старый Бог в человеческом обличье. Некоторые из бывших южан, казалось, нервничали от этой мысли, но большинство, похоже, принимали лидерство Джона, так как для них это было более естественным. Пир был шумным и бурным. Подавали баранину, козлятину и различные блюда из птицы. Раздавали сытный суп, а также было много эля и медовухи. Джон и Тормунд веселились — особенно Тормунд, который, казалось, с каждым выпитым бокалом преувеличивал каждый свой подвиг в бою. — И вот Сноу выскочил из леса, крича что-то невообразимое, и бросился прямо в зубы дюжине кракенов… — У кракенов нет зубов, — сказал Джон, фыркнув. — Они чертовы кальмары. — В этой истории у них есть зубы! — заявил Тормунд с громким смехом. — И Сноу бросился прямо на них, как сумасшедший, каким мы все его знаем, — это вызвало громкие возгласы и смех, и даже Джон не смог сдержать улыбку. Когда веселящиеся люди начали расходиться, Джон попросил всех присутствующих лидеров, старейшин и вождей племен подойти к нему. Среди них были Хродгар из Белого Древа и Джарон из Джиллисвуда. Там был также огромный мужчина в костяных доспехах по имени Таркан, который был вождем кланов Ледяной Реки, а также старейшины из Сурового Дома. Маленькие деревни прислали своих старост, а другие вожди племен также собрались там. Хотя не все деревни и кланы были представлены, многие из них были. Джон изложил свои мысли. — Истинный Север обширен — хотя и не так обширен, как Северное Королевство, но менее густонаселен. И теперь мы узнали от человека по имени Драмм, что нам угрожают опасности. Железнородённые не будут последними, и мы не можем доверять северянам, которые жаждут наших земель за Стеной. Друзья, я предлагаю подсчитать всех людей, которые живут на нашей земле. Всех мужчин, копьеносиц, женщин и детей. Мы подсчитаем, сколько бойцов мы можем собрать. Не заблуждайтесь — у нас есть враги. Некоторые из них — мои личные враги, другие — враги, натравленные на нас алчными трусами. Нам придется собрать людей и снова сражаться. Нам нужна связь между городами и способ собрать воинов, когда возникнет такая необходимость. Нам нужна какая-то система… — У нас есть система, на Юге. Она называется королевством, — прервал его Джарон. Некоторые из бывших южан выразили согласие. — Здесь, за Стеной, нет королей и лордов, — возразил Джон. — Здесь мы все свободные люди, включая всех вас, кто пришел со мной с Юга. — Но даже у Вольного Народа раньше были короли, — крикнул Громнир. — Да, это правда. Мы не следуем за кровью и не преклоняемся, но мы следуем за силой и честью. Здесь человек получает то, что заслужил, а не то, что заслужил его отец. Ты заслужил это тысячу раз, Сноу, — согласился Хродгар. — Хродгар прав, — пробормотал Таркан. Это удивило Джона. Вождь кланов Ледяной реки был неразговорчивым человеком, известным своей независимостью и отстраненностью. — Нам понадобятся воины и вожди. Невозможно хорошо сражаться, если у нас сто глав. Нам нужен один. Я не могу придумать человека лучше чем Сноу. В палатке раздалось все больше и больше одобрительных возгласов. В конце концов, Джону следовало бы знать лучше. Когда Моггрим, староста близлежащего городка Хартслиф, гордо встал перед пиршественным столом и Джоном и поклялся принести свой топор Белому Волку, в сердце его закралось то же жуткое предчувствие, что и тогда, когда Лианна Мормонт сказала ему, что Север не знает иного короля, кроме Короля Севера, имя которому — Старк. Тормунд наклонился и прошептал ему. — Ты все время убегаешь от короны, а каждый отчаянный ублюдок продолжает тебе её предлагать. Не думай, что тебе удастся сбежать и от этой, Сноу. — Только если я соберу вещи и сбегу в Эссос, — с иронией пробормотал Джон. Никто из свободных людей не преклонил колен, но они взмахнули оружием и присоединились к Могриму, Хродгару, Громниру, вождю Таркану и старейшинам Сурового Дома, и присягнули на верность Джону. Некоторые из бывших южан преклонили колени, но Джон улыбнулся, увидев, что большинство из них, включая Джарона, Миккеля и Джори, его бывших лейтенантов из колонны беженцев, также стояли прямо, когда присягали на верность, провозгласив его Драконом Севера. Да, лучше иметь на своей стороне свободных людей, гордых и непоколебимых, чем кучу преклоняющихся. И бывшие южане за такое короткое время снова и снова доказывали, насколько они «бывшие», все больше и больше приспосабливаясь к обычаям Вольного народа. Но больше всего его грела преданность его города — города под Кулаком Первых Людей, Снежного Холма, Крепости Эймона или как бы там это место теперь ни называлось. Его люди ворвались в шатер и громко провозгласили свою верность ему, Королю за Стеной, Королю на Истинном Севере. Крик оказался заразительным. Крик разнесся по всему лагерю, и люди стекались к центру, чтобы посмотреть, что там за суматоха. И тут они услышали крик. — Король Джон! — от Вольного народа. — Король Эймон Таргариен! — от бывших южан. — Король за Стеной!***
Воронам потребовалась неделя, чтобы добраться до Винтерфелла, и к концу этой луны уже все королевства Вестероса получили письма, написанные кровью погибших железорождённых — Утёс Кастерли, Штормовой Предел, Орлиное Гнездо, другие, и особенно Пайк. Всем южным королевствам: Королевство за Стеной, истинный Север, не является частью ваших владений. Это независимая и свободная земля. Любые грабители, налетчики или вооруженные люди, отправленные в Королевство, будут рассматриваться как вражеские силы и уничтожены. Мы приветствуем добрые и мирные контакты. Мы приветствуем вас для торговли. Но если вы придете с злыми намерениями, знайте, что Королевство находится под защитой Дома Таргариенов. Если вы придете с целью причинить вред, здесь вы найдете только Огонь и Кровь. Эймон из домов Таргариенов и Старков, Первый своего имени, Белый Волк, Дракон Севера, Король за Стеной, Командующий Вольного Народа и Защитник Королевства. Единственным, кто улыбнулся, прочитав письмо, был Тирион Ланнистер, который подумал про себя, что, возможно, Джон Сноу оказался на троне, с которого не может сбежать.
