XV: Непреклонная
21 июня 2026 г., 21:10
Примечания:
ПБ открыта в случае чего
Арианна I
Если такое уже и случалось в истории Дорна, то Арианна точно не хотела об этом знать. В чём же её вина, если Песчаные Змейки вместе с Элларией чуть не погубили их королевство? Она поправила переднюю часть платья, отрегулировав бретели так, чтобы оно прикрывало её лишь настолько, насколько того требовали нормы приличия — по крайней мере, андальские, хотя для ройнаров это и не имело никакого значения. В Дорне было жарко — если кто-то хотел зарыться под мехом, то, на её взгляд, мог переехать в Белую Гавань или на Стену. Её взгляд скользил от стула к стулу, наблюдая за сидящими за изящно резным столом. Посередине стояла чаша из тиса, наполненная свежими апельсинами. Принц Манфри первым схватил, за ним последовал Эдрик Дейн. И если второй ел его аккуратно и приятно глазу, то Манфри же Что станет с Дорном, если такой как Манфри останется у власти? подумала она. В последнее время она много думала о судьбе Дорна, о том что с ним станет. И ни одна из этих мыслей не включает в себя Манфри на троне, вместе с великим будущим. Она должна была думать о своем народе и своей стране. Это было ее право по рождению, и ей было достаточно лишь протянуть руку и схватить это. Но это было дело патриотизма. Манфри не был тем лидером который нужен Дорну. Она была. У нее не было слишком много времени для проведения своих планов в жизнь. Две ночи назад корабли Огненной Длани прибыли в Дощатый город, а сегодня в Тенистый город. Она передала сообщение Кинваре, что встретится с той, как только закончит заседание совета. И то, Манфри включил её в совет лишь для того, чтобы держать её в поле своего зрения, назначив ее Мастером над монетой. Остальные члены совета были назначены совсем по иным причинам. Нед Дейн, Мастер над войной, ушел на неё ещё совсем мальчишкой, вернулся же мужчиной. Служба у лорда Беррика Дондрарриона изменила его. Его юношеские черты преобразились и изменились. Лицо, хотя и оставалось красивым, было изрезано шрамами на подбородке, щеке, над глазами, в том числе одним шрамом, который пересекал его бледно-русую левую бровь и еще больше привлекал внимание к его почти пурпурным глазам рода Дейн. Однако, каким бы поразительно красивым он ни был, он всё ещё оставался молодым и неопытным — не тем, кого выбрала бы Арианна, даже если бы Аллирия и давила на неё в этом вопросе. Солдаты отличались от тактиков. Воины и полководцы — не одно и то же. Был и мейстер Калеотт. Невысокий, лысый и толстный мужчина. Арианна его крайне невзлюбила, не в первую очередь по тому, как сильно тот напоминал ей Паука Вариса, тоже отличавшийся хитростью. Если бы он пронюхал о её планах, стал бы им активно противодействовать. Он был наиболее опасных из всех, даже больше, чем сам Мастер над шептунами. Ей не хватало некоторых знакомых лиц при дворе. Ей не хватало Арео, даже с его упрямой и слепой преданностью её отцу. Арео, возможно, и противился её планам, пока отец был жив, но сейчас он бы поддержал её — тем более против самого Манфри. Но Манфри, каким бы грубияном он ни был, не был совсем глуп. Ему удалось рассеять большую часть её придворной поддержки по всему Дорну. Дэймон Сэнд был отправлен обратно, чтобы управлять Даром Богов, а лорд Аллирион был вызван в столицу на должность Мастера над шептунами. Герольд Дэйн больше не пользовался благосклонностью при дворе. — Ну так, какие новости по Штормовому королю, Аллирион? — спросил Манфри с набитым ртом апельсинов, и стекающим по подбородку соком. Аринна сумела скрыть отвращение. Лорд Рион откашлялся и отпил несладкой лимонной воды, которую он — также как и Джерольд Дейн — предпочитал остальным напиткам. — Наши глаза и уши доложили, что мальчишка Баратеон разбил Ауране Уотерса под Росби, мой принц. Как мне сообщили, их армии были примерно равны, но ему удалось одержать победу, при этом сохранив свое войско почти без потерь. Теперь Штормовые земли простираются от самих Марок до Черноводной. Также, номинально, они контролируют руины Королевской Гавани. — Значит ли это, что Джендри Баратеон планирует претендовать на Железный Трон? — подал голос Эдрик. Арианна посмотрела на него с недоумением. Она вроде слышала, что некоторые время Джендри принадлежал Братству без Знамен. Неужели Эдрик знал его? — Железного Трона больше нет, — фыркнул лорд Франклин Фаулер. — А мальчишка Баратеон всё ещё является бастардом. Узаконенным, но бастардом. У нас, Дорне, бы его ещё приняли, но остальные шесть королевств, не так благосклонно смотрят на этот вопрос, — Мастер над законами был надежным, старым воином и способным человеком. После переворота, думала Арианна, она возможно оставит его, хотя тот и придерживался довольно консервативных взглядов. Фаулеры были стражами Принцевого перевала, и числились среди самых могущественных знаменосцев Дорна. — Орис Баратеон тоже был бастардом, — мягко заметил мейстер Калеотт. Мейстер не часто подавал голос, но если речь заходила об истории, медицине или же сельском хозяйстве, то к его словам вссегда прислушивались. И Аринна должна признать, он был прав. В последнее время, сразу несколько человек сумело доказать что их присхождение как бастардов, уже не является для них препятствием в остальных шести королевствах, как прежде, пусть их традиции и отличались от дорнийских. — Мейстер прав, — изрекла Арианна. — Ради блага Дорна мы должны исходить из того, что Джендри претендует на Железный Трон. — Он не настолько амбициозен, — сказал Эдрик, будто обращаясь к самому себе. Каждый в комнате обернулся на него — кто в недоумении, кто с любопытством. Аринна была среди последних. — И как, позвольте узнать, вы об этом узнали, Мастер над войной? — вкрадчиво осведомился Манфри. — Я знал его, во время войны, — пожал плечами Эдрик, убрав выбившуюся прядь волос за ухо. — Может Штормовые лорды и хотят усадить сына Роберта в Королевской Гавани, но сам он того не желает. Не думаю, что мы должны беспокоиться по этому поводу в ближайшее время. Пока что. А если я ошибся в своих суждениях, то, как вы все прекрасно знаете, мы пострадали меньше всего в буре последних лет. Наши единственные потери были лишь в море, да в интригах из-за которых погибли принц Доран и Оберин Мартелл. На данный момент, Дорн сильнее любомого из остальных королевств, имея около сорока тысяч копьев и более десяти тысяч конницы. Если вторжению будет место, мы сокрушим их. — А что если мы окажемся в битве, за пределами наших границ? Все повернулись к ней. — Что же вы, принцесса, хотите сказать, что Дорн может оказаться в наступательной войне? — шёлковым голосом спросил Манфри. — Почему бы нам пришлось покинуть границы нашего же государства? — Я лишь предположила, что кампания по обороне наших земель, может вывести нас за предели этих же границ, мой принц, — парировала она. — Я конечно же, не воин, так почему бы не передать слово нашим ветеранам? Лорд Фаулер, лорд Дейн, что вы скажете? — Мой дом с незапамятных времен хранит Принцев перевал, — глухо ответил Фаулер. Арианна подарила ему одну из своих улыбок. Переведя разговор, никто в комнате, за исключением Неда Дейна, мейстера и самого Манфри, не уловили скрытую колкость Арианны на то, что Манфри не был ни воином, ни ветераном. Она играла в эту игру колкостями, так долго, как только могла. С тех самых пор, как Манфри стал принцем после смерти Элларии и старших Песчаных Змеек. До сих пор, это было её единственное восстание, которое она могла себе позволить, и она не смогла удержаться, дабы не повторить его ещё раз перед уже настоящим восстанием. — Я бы не хотел отправляться с нашими армиями слишком далеко от границ, — настороженно посмотрел на неё Эдрик. — Наши фаланги и кавалерийские застрельщики отлично сражаются у нас, в родных дорнийских пустынях. На незнакомой территории они вряд-ли покажут себя хорошо. И кроме того, Джендри Баратеон неженат. — И, скорее всего, останется таковым, — категорично заявила Арианна. — Принцесса, у лорда Пакстера Редвина, всё ещё есть дочь, — Во время своего визита в Королевскую Гавань в прошлом году, я видела как Джендри Баратеон глаз оторвать не может от принцессы Севера, Арьи Старк. И попросила нескольких своих друзей помочь мне в этом вопросе, — она пристально посмотрела на лорда Аллириона, словно давая тому знать, что у нее тоже есть глаза и уши на высоких местах. — Я узнала, что он от нее без ума. А нет ничего глупее, чем мужчина, влюбленный в женщину так сильно, что не замечает никакую другую, — произнесла она с легким смешком. — Полная противоположность отцу, полагаю. — Не до конца, — мягким голосом ответил Эдрик. — Разве король Роберт не любил северянку? И насколько я помню, закончилась эта любовь тем, что раздавленная грудь Рейгара погрузилась на дно Трезубца, принцесса Элия и ее дети погибли, а королевства оказались в пожаре войны. Всё, ради короны из зимних роз. Комната погрузилась в смертельную тишину, но Арианне хотелось смеяться. Если бы они только знали. Тету Элию, конечно, жаль, но они не знают того, что знаю я. Откашлявшись, Аллирион прервал тишину. — И это подводит нас к главному вопросу, который я бы хотел поднять на малом совете. Судя по всему, Север охвачен гражданской войной. В комнате внезапно раздался шум. Даже Арианна была застигнута врасплох. Для Севера внутренние разногласия были редкостью. Да, Болтонам едва не удалось свергнуть Дом Старков, но это произошло только тогда, когда альянс Ланнистеров и Тиреллов был близок к полной победе в войне. Когда удача отвернулась от Ланнистеров, Север вернулся на прежний курс. Это были упрямые и непоколебимые люди. — Что ты имеешь ввиду? — резко переспросил Манфри. — Война? Север воюет сам с собой? — Похоже, что, кхм, некоторые северные лорды считают, что Санса Старк вступила в союз с Железнорожденными. Я слышал об одном инциденте, далеко на севере, на Медвежьем острове. Немалое количество ее вассалов, в частности Мандерли, присоединились к так называемому Эймону Таргариену. — Не так называемому, — вмешался Эдрик. — Мне довелось увидеть его, хотя сомневаюсь, что он видел меня или имеет о мне какое-либо предстваление. Я был тогда в братстве. Я не участвовал в битве при Винтерфелле, но помогал эвакировать простолюдинов со всего севера в Белую Гавань во время войны с мертвыми. И если бы вы увидели как он седлает дракона, вы бы поняли. Я более похож на валирийца, чем он, а если бы осмелился подойти к Рейгалю хоть на метр ближе, тот бы меня сжег заживо. Манфри лишь махнул рукой. — Детали. Как именно обстоят дела с войной на Севере? Это не детали, дурак. Судьба всего, сейчас зависит от Эймона Таргариена. Санса победит его, и угроза, которую тот представляет, исчезнет. Арианна не обращала внимания на назойливый шепот в голове, который вопрошал: что произойдет, если Северный Дракон победит свою кузину? — Судя по всему, лорд Тарли…***
Выбираться тайком из дворца стало для нее легким делом. И неважно, что Солнечное Копьё было пронизано тайными ходами, ведущими внутрь и наружу — за многими из них следили. Но Арианна знала, какие оставались без присмотра, и приметила два: один на северо-западной стороне замка, ведущий к рынкам, другой — прямо на западе, выходящий к порту. Удача улыбнулась ей еще до того, как пришлось проверять западный путь: северо-западный проход оказался совершенно неохраняемым и свободным. Она плотнее закуталась в плащ, воровато оглядываясь по сторонам, пока пробиралась по улицам Теневого города. По ночам город оживал, но сейчас она была одета как простолюдинка: волосы распущены, ни кос, ни драгоценностей, ни лент, никакого изящества или королевских нарядов — обычная одежда, которую скорее надела бы прачка или кухонная служанка. Ей не составило труда быстро отыскать условленную таверну. Внутри было пусто: трактирщик исчез, а на первом этаже виднелись следы небольшой потасовки. Арианна осторожно пошла в обход поваленных стульев и осколков стекла, направляясь к лестнице, со стороны которой доносился скрип дерева. Они были там — собрались вместе и перешептывались во второй комнатке на втором этаже. Трактирщик, связанный и с кляпом во рту, был прислонен к дальней стене, его голова безвольно свисала набок. Он не выглядел мертвым — по крайней мере, так показалось Арианне. Все вооруженные люди разом повернулись к ней: одни угрожающе обнажили мечи, другие зашептали бранные слова на языках, которых она не понимала. Компания подобралась пестрая — всего горстка вестеросцев, да и те в основном дорнийцы, зато были представлены самые разные народы Эссоса, включая и такие, которых Арианна даже не знала. Женщина, которая вышла вперед, разделив толпу, должно быть, и была Кинварой. Она подняла руку, призывая своих людей к порядку, и те послушно притихли, после чего она перевела все свое внимание на Арианну. Гостья была темноволосой, с серо-голубыми глазами, одетая в красное платье с глубоким вырезом. На шее у нее висел приметный шестиугольный кулон, в центре которого сиял яркий рубин. — Добрый вечер, принцесса Арианна, — произнесла она. Голос ее был мягким, медовым, с богатым акцентом. — Я Кинвара, посланная к вам по воле Владыки и его избранника. Арианну тут же охватила неприязнь. Она не была фанатичкой и не испытывала интереса к таковым, но Владыка Света был лишь средством достижения цели. В конце концов, она вполне могла подыграть им какое-то время. — Рада знакомству, леди Кинвара, — ответила Арианна. — Это жалкое пристанище, недостойное гостя Дорна. Давайте обсудим наши дела во дворце, и тогда я смогу принять вас как подобает. Кинвара склонила голову. — Отказ от роскоши ради воли Владыки — ничто для меня, как и для наших агентов, принцесса. И вам не стоит утруждать себя ради нас — я вижу, вы не из тех, для кого усердие или вера имеют особое значение, — Кинвара одарила ее легкой, понимающей улыбкой. — Но с нами есть гость, и я уверена, что ему придется по душе Солнечное Копье. Кинвара отошла в сторону, и один из агентов выступил вперед, опуская капюшон. Арианна ахнула, увидев его. В отличие от остальных своих спутников, он не был ни выходцем из Эссоса, ни вестеросцем. Он был высок, красив — пожалуй, даже прекрасен, — с глазами настолько глубокого синего оттенка, что они несомненно казались фиолетовыми. Без капюшона стало видно его волосы: серебряные, почти платиновые, коротко стриженные по бокам и чуть длиннее сверху. У него была волевая челюсть и орлиный нос, а взгляд — стальной, взгляд короля. Она ожидала увидеть агентов Пламенной Руки и нескольких красных жрецов. И они, разумеется, были там, но появление этого человека стало полной неожиданностью. — Здравствуй, дорогая кузина, — сказал он, одарив ее очаровательной улыбкой. — Ты даже не представляешь, как это замечательно — наконец встретиться с тобой. Внезапно Арианна почувствовала себя невероятно уязвимой и мгновенно пожалела, что на ней нет ее лучших нарядов. Она решила, что придется смириться с тем, что Эйгон Таргариен видит ее в одежде служанки, но по возвращении во дворец она твердо намеревалась это исправить. Она присела в глубоком реверансе, скорее по привычке — ее разум все еще пребывал в некотором шоке, и в отсутствие четкого плана действий верх взяли выучка и инстинкты, — но Эйгон остановил ее, сократив расстояние между ними и обняв ее. — Я не позволю своим родным вот так пресмыкаться и кланяться мне, — сказал он. Он отпустил её, но не убрал руки с её плеч, лишь слегка отстранившись, чтобы внимательно изучить её черты. — Было бы крайне неловко, если бы ты оказалась не Арианной, но ты, должно быть, она. Ты так на неё похожа. На неё. Должно быть, он имел в виду Рейнис. Она выдержала нелёгкую внутреннюю борьбу, чтобы в её голосе не проскользнула удивленная запинка, но вышла из этой битвы победителем. — Кузен, ты… Я не ожидала увидеть тебя здесь. Я счастлива наконец встретиться с тобой. Она здесь? Рей? Сияющая улыбка Эйгона сменилась такой хмурой гримасой так быстро, что это застало её врасплох, а его хватка на её плечах едва заметно усилилась. — Нам о многом нужно поговорить, но позже. Я обещаю ответить на все твои вопросы. Если всё пойдёт хорошо, подозреваю, мы с тобой проговорим до самого утра, узнавая друг друга поближе. А разве я была бы против? подумала она, хотя в его голосе не было ни намека на непристойность.***
Она повела Эйгона и агентов Пламенной Руки через улицы, пробираясь от угла к углу, из тени в тень, к порту. Удача снова была на их стороне: в порту находились цистерны, в которых сохранились старые входы во дворец. Тот ход, которым она воспользовалась ранее, был слишком мал для группы заговорщиков, и там они слишком сильно выделялись бы. Но портовые цистерны были большими, а под землей тянулись широкие коридоры, ведущие прямо во дворец. Там было сыро, грязно и неуютно, но Арианна не обращала на это внимания. Ее взгляд был прикован к Эйгону. Было невероятно, что он прибыл из самого Эссоса, и ее разум наполняло множество вопросов. Информация, предоставленная красными жрецами, была скудной, и она понимала почему — требовалась строжайшая секретность, а намеки на существование Эйгона или воскрешение Дейенерис могли стать невероятно опасными, если бы о них узнали не те люди. Если бы все шло по плану, Эйгону не нужно было бы здесь находиться. Что-то пошло не так. Она отбросила эту мысль, ведя своих сообщников вверх по туннелям цистерны. Стены были сырыми и грязными, но через подземелья проходили сухие тропы, ведущие наверх, в помещения дворцовой прислуги. Они почти никого не встретили — тех немногих слуг, что еще оставались, быстро заставили замолчать. В самом дворце заговорщики перемещались из комнаты в комнату, избегая постов стражи. Стражу они, в отличие от слуг, не щадили. Арианна считала, что все они верны Манфри. Те же, кто хранил верность ей, знали, где следует находиться, а где нет этой ночью. В конце концов, когда они одолели стражу у дверей спальни Манфри, Арианна не вошла внутрь, чтобы увидеть конец человека, укравшего ее трон. Как бы ей этого ни хотелось, она не намеревалась давать повод для обвинений в родичеубийстве. Когда из комнаты донеслись крики, вопли и предсмертные хрипы, Эйгон нежно коснулся ее руки. Она подалась навстречу этому прикосновению, одарив его улыбкой, которая, как она надеялась, выглядела благодарной. — Я не знаю лорда Манфри и не знаю, что ты к нему чувствуешь, но он был твоим родичем. Ты в порядке, кузина? — спросил Эйгон. Она накрыла его руку своей и слегка сжала. Он не отстранился и не вздрогнул от этого жеста, и Арианна почувствовала легкий, смелый трепет. — Я в порядке. Он узурпировал мое законное право, Эйгон. Думаю, ты можешь себе представить, что я чувствую. — Безусловно, могу. — Эйгон украдкой огляделся. — Я не хочу пока раскрывать свою личность. Момент слишком деликатный. Проводи меня в свои покои, Арианна. Я буду ждать тебя там. Когда ты обезопасишь дворец, мы сможем поговорить наедине. Арианна кивнула, и, поцеловав ей руку, Эйгон удалился в сопровождении двух дюжих воинов Пламенной Руки. Она велела привести к ней мейстера Калеотта, приказав ему созвать экстренное заседание Малого совета. Калеотт сообщил ей, что Эдрик Дейн сбежал из дворца во время переворота. Ее верные люди выполнили свою задачу, пока она ходила за Пламенной Рукой, заключив лорда Риона под стражу. Лорда Фаулера она оставила в покое — ей нужна была поддержка знати. Аллириона можно было заменить — она всегда могла узаконить Деймона, — но Фаулеры могли стать бесценными союзниками. Когда их привели к ней, она заняла место, предназначенное для принца Дорна. Фаулер не прокомментировал это, хотя наблюдал за ней, как ястреб. Лорд Рион бушевал и кричал. Она позволила ему это. — Вы закончили, милорд? — спросила она, когда он сделал паузу, чтобы перевести дыхание перед продолжением своей тирады. — Вам повезло, что вас еще не бросили в темницу за измену. Преклоните колено, и я позволю вам с почестями удалиться в Божью Милость в обмен на одного из ваших сыновей в качестве воспитанника, лорд Рион. Это лучшее предложение, которое вы когда-либо получите. — Тебе никогда не удержать трон. Дорн сыт по горло интриганками из рода Мартеллов, — прошипел он. — Дорн существует только благодаря интригам женщин рода Мартеллов, милорд. Ради вашего же блага я притворюсь, что не слышала этого, но если я услышу от вас еще хоть слово, я прикажу отсечь вам голову и узаконю Деймона в ваших владениях. А теперь убирайтесь и возвращайтесь в свои покои, иначе я обещаю отправить ваш череп обратно вашей леди-матери, — сказала она. Аллирион мялся, сомневался, бушевал, но все же ушел в сопровождении ее стражников. Она позволила ему высказаться — это поможет унять его гордыню в ближайшие дни. Она обратится к леди Делонне и предложит Деймону должность, чтобы сгладить углы, возможно, возьмет одного из законных сыновей Риона в воспитанники, в обмен на самого Риона. Она перевела взгляд на лорда Фаулера. — Молюсь, чтобы мне не пришлось прибегать к подобному поведению с вами, милорд, — многозначительно произнесла она. Старый Фаулер лишь слегка улыбнулся ей в ответ. — Нет, моя принцесса. Дорн ваш. Он по праву принадлежит вам. Дом Фаулеров к услугам дома Мартеллов, как и всегда. — Хорошо. Вы останетесь в совете, но уже в качестве моего Мастера над войной. Похоже, лорд Дейн оказался предателем и бежал, — произнесла Арианна. — У меня есть еще новости, но я поделюсь ими позже. Есть планы внутри планов, но им нужно время, чтобы созреть и принести плоды. Могу ли я рассчитывать на вашу преданность и осмотрительность, милорд? Фаулер склонил голову. — Дом Фаулеров ваш, Ваша Милость. Арианна милостиво кивнула, отпуская его, и Фаулер удалился. Она вздохнула, глядя на лежащие на столе пергамент и перо — ждать было нельзя. Ей нужно было призвать ко двору многих друзей. Многих верных людей.***
Было еще темно, когда она наконец полностью взяла дворец под свой контроль. Великие дома Дорна не питали любви к Манфри, и она знала, что заручилась поддержкой многих из них. Стоило Фаулеру подчиниться, и все остальные последовали бы его примеру, хотя с Аллирионом потребовалась бы деликатность, а Дейн… что ж, Эдрику Дейну нельзя было доверять, но были и другие. Герольд стал бы неплохим лордом Звездопада, даже если он уже удерживал Высокий Эрмитаж. А она могла рассчитывать на Аллирию, что та сгладит углы. Она отбросила мысли о завтрашнем дне, сосредоточившись на настоящем. Агенты Пламенной Руки стояли на страже снаружи ее покоев, без сомнения, охраняя Эйгона. Она велела слугам принести все необходимое и приготовить ванну, погрузившись в воду. Эйгон не входил, пока она уже не была обнажена и не лежала в воде с маслами и благовониями, смывая с себя дневную грязь. Она усмехнулась, когда он отвел от нее глаза. — Входи, кузен. Не бойся. Нам нужно многое обсудить, и я не думаю, что это может подождать, пока я закончу принимать ванну, — сказала она, хихикнув. — В любом случае, ты не видишь меня под водой. Это было лишь отчасти правдой. Если бы он пригляделся достаточно внимательно, он мог бы разглядеть изгиб ее груди и точеные бедра под водой. Эйгон мельком взглянул на нее и тут же отвел взгляд. — Я просто… не привык к такой вольности. — Что ж, не думаю, что Рейнис помнит Дорн достаточно хорошо, чтобы позволять себе подобное. А как насчет твоей жены, королевы? — прощупывала она почву. — Эссос — место причудливых наслаждений. Возможно, королева позволяет себе вольности. Эйгон рассмеялся. — Королева… чересчур целеустремленна. Арианна снисходительно улыбнулась ему, всплеснув водой по плечам и шее. — Если честно, кузен, я удивлена, что ты здесь. К сожалению, инстинкты подсказывают мне, что причина этого — ничего хорошего. — Нет, ничего хорошего, — подтвердил Эйгон, запуская пятерню в волосы. — Случилась… некоторая неожиданная неудача. — А неудачи обычно бывают ожидаемыми? — сухо спросила Арианна. Если у них проблемы в Эссосе даже со взрослым драконом, то здесь они точно потерпят поражение. — Нет, последнее, что я слышал, это то, что мы взяли Кварт, а наши армии маршируют обратно к Заливу Драконов, чтобы собрать дань и рекрутов из Миэрина, Астапора и Юнкая. Дело в… на самом деле, в Рейнис. — В чем дело? — Рейнис переметнулась, — прямо сказал Эйгон, впиваясь в нее взглядом. — Она забрала своего дракона и второго, белого. Мы потеряли ее где-то в Асшае. Один из наших лазутчиков доложил, что в последний раз ее видели в Браавосе в компании северянки. К этому времени она уже должна быть в Вестеросе. Его слова ударили ее подобно обрушившейся кладке из сырцового кирпича, рухнув на нее, словно плохо сложенный дом. — Опиши ее, эту твою северянку, — подтолкнула его Арианна. Эйгон пожал плечами, словно не понимая, почему это важно, но все же рассказал. — Невысокая, крепкого телосложения, темные волосы, серые глаза, длинное лицо. Она была одета в северные шерстяные одежды и меха. И вооружена — тонкой рапирой и ножом. Сходство всплыло в ее воображении почти мгновенно. — Боже мой, Эйгон, тебе удалось потерять Рейнис — кому-то, а Арье Старк! Я полагаю, что Рейнис на Севере. Скорее всего, она отправилась за Стену, к Джону Сноу. Внезапно все встало на свои места. Если Рейнис добралась до Вестероса, а известий о Дейенерис не было, это могло означать только одно — она отправилась к Джону Сноу, но в разгар войны они не успели передать весть. Никогда в жизни она еще не желала никому блага. Но сейчас — чтобы Санса Старк сокрушила ее кузину. Это сохранило бы элемент неожиданности еще на какое-то время. — Королеве Дейенерис придется ускорить свои планы. Неважно. И ты говоришь, что Рейнис и другой дракон для нас потеряны? — настаивала она. — Да, но подозреваю, это не будет иметь большого значения. Если они растут с той же скоростью, что и Аэракс — мой дракон, — добавил он. — Дрогон намного крупнее всех троих. Это не будет еще одним Танцем. Кузина, я должен спросить — слухи правдивы? Джон Сноу — ребенок моего отца? — Похоже, что законнорожденный. Были представлены некоторые доказательства… но неважно. Джон Сноу скорее будет жить как дикарь в снегах, чем снова вернется на юг, в Королевскую Гавань. Если и когда ты будешь готов разобраться с ним, ты отправишься к нему, — сказала Арианна, ослепив его улыбкой. — А теперь будь добр, отвернись, кузен, хорошо? Я хочу выйти из ванны. К ее удовольствию, Эйгон густо покраснел и кивнул, отвернувшись. Она продолжала говорить, вытираясь полотенцем. Слуги приготовили для нее ночную сорочку и халат, чему она была благодарна после грубой одежды, в которой она маскировалась ранее. — Итак, как тебе твоя жена? — спросила она, стараясь, чтобы тон звучал как можно непринужденнее. — Я никогда ее не видела, но поговаривают, что она одна из самых красивых женщин в мире. Эйгон некоторое время не отвечал, и ей стало любопытно, почему он медлит. Когда он наконец заговорил, его слова были взвешенными и расчетливыми. — Это хороший союз. — Это вряд ли звучит с тем энтузиазмом, которого ждешь от мужчины, женатого на легендарной красавице, — легко пошутила она, но брови Эйгона оставались нахмуренными и серьезными. — Я не хочу подшучивать, Эйгон. Брак не может быть легким. Вот почему я не замужем. Эйгон усмехнулся. — Ты вряд ли похожа на ту, кто бежит от вызова, Арианна. — Это так. Ее улыбка стала шире, когда она увидела, как его взгляд упал на вырез ее халата, прямо на намек на ложбинку, которую она сознательно решила продемонстрировать. Все-таки ты человек, Эйгон. Простой человек. — Я просто ждала, когда появится подходящий вызов.
