Когда альфы сцепились

— Когда альфы дерутся, остальным лучше отойти в сторону, — многозначительно произнес Лиман Бисбери, удобнее устраиваясь в своем кресле. Так-то оно так, но отойдя на безопасное расстояние, можно наблюдать ни с чем не сравнимое зрелище. Особенно, если альфы — первые мечники королевства. Двор для тренировок был забит под завязку. Слуги, придворные, рыцари. Трое же членов малого совета расположились на балконе, откуда открывался прекрасный вид. Бойцы встали друг напротив друга. Принц Эймонд — молодой, горячий, дерзкий. В нем смешались юность и упорство, что он проявлял после потери глаза. И принц Деймон, чьи лучшие годы уже прошли, но оставили на память не только россыпь шрамов, но и немалый опыт. При первом же столкновении от щитов полетели щепки. Толпа охнула, даже сидевшие на балконе отпрянули. — А ведь один из них займет трон, — задумчиво сказал Тиланд Ланнистер, наблюдая, как соперники осыпают друг друга ударами. — Уже выбираете сторону? — спросил мягко, но с лукавой улыбкой Ларис Стронг. Тиланд пожал плечами. Нужно быть полным идиотом, чтобы не понимать, к чему все идет. Рано или поздно выбор придется сделать каждому. Внизу принцы отбросили изрубленные щиты и атаковали друг друга с мечами. — Они ведь даже не в претендентах, — возразил Бисбери. — И слава богам, — не сдержался Тиланд. — Они утопят страну в крови. Может и верно король медлит с решением. Последние восемьдесят лет на престоле сидели беты, и в королевстве царили мир и покой. Так вышло случайно. По всем законам и традициям править должен альфа. На Севере, например, до сих пор беспрекословно соблюдают этом порядок. Однако произошло так, что единственный выживший сын короля Эйниса был бетой, и, выбирая между бетой и женщиной, лорды отдали предпочтение ему. Подобное повторилось и много лет спустя, когда на Большом совете выбрали бету Визериса, а не женщину Рейнис. Вот только нынешняя ситуация отличалась. Отто продвигал в короли первенца Алисеты, не смотря на то, что Эйгон был омегой. А в глазах альф, которые почти всегда возглавляют дома, женщина и омега практически равны. Удивительно, что Отто настаивал на кандидатуре Эйгона, а не Эймонда — не просто альфы, а человека умного, начитанного, искусного рыцаря, да к тому же всадника самого старого и злого дракона на сей день. Возможно, Отто просто не хотел давать повод Деймону тоже вступить в борьбу за трон. Толпа шумела, заглушая выкрики принцев. В горячке боя оба лишились мечей и сцепились по-простому, пустив в ход когти и зубы. — Но мы-то с вами понимаем, что на деле править будет один из них, — улыбнулся Ларис, кивнув вниз. — Как принц-консорт. И Бисбери, и Тиланд удивленно вскинули брови. Если с Деймоном все было понятно — он женился на Рейнире при первой же возможности, то Эймонд оставался холост, и вот так прочить ему консорство было по меньшей мере странно. — Ох, не смотрите на меня так, — покачал головой Ларис. — Словно вы не знаете, что принц Эйгон проводит в покоях брата больше времени, чем в своих. Будь здесь великий мейстер, рассказал бы, сколько лунного чая приготовил за последние годы. Хотя, может, и не приготовил… Ларис многозначительно замолчал. Принц Эйгон действительно поспешно покинул столицу, отправившись в Старомест. Отто говорил, что он будет помогать Дейрону управляться с драконом, который только встал на крыло, однако уже поползли слухи, что принц Эйгон ждет ребенка от брата. Почему они до сих пор не поженились, не понимал никто. Внизу на тренировочном поле раздались возгласы и аплодисменты. Принц Эймонд лежал, прижатый к земле, а принц Деймон крепко держал его за горло. Тиланд разочарованно простонал. — Вы проиграли золотой, — довольно объявил Бисбери. — Не понимаю, почему вы продолжаете ставить на принца Эймонда. Мальчик, конечно, хорош, но Деймон опытнее. Тиланд достал золотой и протянул его Бисбери. — Потому что Эймонд моложе и быстрее. Однажды он докажет это и Деймону, и вам. — Не нам, смиренным бетам, рассуждать о вражде альф, — покачал головой Бисбери, но золотой принял. Ларис же только улыбнулся. Он, как и Тиланд, уже выбрал партию. *** — Когда-нибудь я порву тебе глотку. Эймонд мягко опустился в кресло, блаженно вытянул ноги. Тело приятно болело после боя, а голос звучал скорее довольным, нежели угрожающим. Деймон за его спиной рассмеялся. Вместо того чтобы пройти к соседнему креслу, он застыл рядом с Эймондом, обхватил рукой его шею и запрокинул голову, заставив посмотреть на себя. — Жду не дождусь, — негромко сказал он и наклонился, почти коснувшись губ Эймонда своими. Растрепанные волосы защекотали лицо. Пахнуло резким запахом пота, крови и стали. Запахом альфы, который должен был вызывать жгучую ненависть и желание разорвать на части, но вызывал возбуждение. — Как там Эйгон? Деймон отпрянул быстро, почти сразу прошел к столу, налил два кубка, протянул один Эймонду и растянулся в своем кресле. Вот теперь его и правда захотелось разорвать. — Страдает, — поморщившись, ответил Эймонд. — Его постоянно тошнит, ему не дают вина, его бесит дядя Гвейн. Дядю Гвейна, он, кстати, тоже бесит. — Почему вы держите свадьбу в секрете? — Потому что мать надеется, что отец окочурится, и она женит Эйгона на Хелейне. Это придаст ему веса в глазах лордов-альф. — Ты говоришь о моем любимом брате, — заметил Деймон. — И о моем любимом отце, — фыркнул Эймонд. — Я искренне надеюсь, что этот скорбный день настанет как можно позже. Как только Эйгон родит, я объявлю о прошедшей свадьбе, и верховный септон подтвердит мои слова. И плевать мне на мать и ее политические игры. — Так любишь своего омегу, — Деймон склонил голову на бок. — Ну, это же мой омега. — А кто твой альфа? Деймон медленно сполз с кресла на пол, чуть подался вперед и оказался прямо у ног Эймонда. Волна желания захлестнула мгновенно, но совсем не так, как когда у Эйгона случилась течка. То напоминало безумие, пожар внутри, нестерпимое желание. Сейчас же пожар наблюдался только в одном месте. Деймон смотрел на него снизу вверх, улыбаясь самой развратной своей улыбкой. Его ладонь легла на пах Эймонда, и тот не сдержал долгий стон. Расставил ноги шире. — Любишь, когда на коленях стоят не только омеги, но и альфы? Деймон подался навстречу, провел влажным языком прямо по ткани бриджей, не переставая смотреть на Эймонда насмешливым взглядом. — В пекло других альф… Эймонд не собирался говорить это вслух, но пальцы Деймона так умело ласкали пах, что силы покинули его. Деймон довольно фыркнул и взялся за завязки. Они никогда не обсуждали обоюдное влечение. Эймонд не знал, единственный ли альфа у Деймона или же тот имеет разномастный гарем. Не так уж часто случались их недолгие встречи. Но когда все же случались, на короткий миг Эймонду становилось плевать на все: приличия, веру, политические игры, амбиции, любовь и семью. Лишь бы Деймон не останавливался. Лишь бы был рядом. Деймон, наконец, высвободил его уже возбужденный член и медленно провел по нему рукой вверх-вниз, наблюдая, как тот увеличивается в размерах. Он скользнул языком от основания до головки, покружил у самого верха, чуть замер, ожидая реакции, и когда Эймонд нетерпеливо дернулся навстречу, взял в рот. Для Эймонда всегда оставалось загадкой, как он это делает. Член альфы увеличивается в размерах в несколько раз, а уж когда он по-настоящему возбужден, становится просто огромным. Его банально трудно уместить во рту, но у Деймона получалось. Получалось настолько прекрасно, что Эймонд не понимал, где заканчивается сам и начинается Деймон. Деймон поглощал, забирал все глубже, даже когда казалось, что уже некуда. Плотно обхватывал губами, но ни разу не задел острыми зубами, хотя от мыслей о его клыках, которые Эймонд не раз чувствовал на своей коже, внутри все холодело. Но Деймон был осторожен и так искусен, как ни одна шлюха в борделе, куда когда-то захаживал Эймонд. Ни одна из податливых служанок или течных омег, которые время от времени у него случались. Даже Эйгон не выделывал ничего подобно. Эйгон делал другие разные вещи, но в искусстве ублажать ртом, Деймону не было равных. Эймонд тяжело дышал, сдерживался изо всех сил, но все равно порой долго стонал. Чувствовал, как Деймон ласкает его у основания, там, где набухал толстый узел. Такого не должно было быть сейчас, только с течной омегой, но Эймонд возбуждался так, что невозможно было контролировать себя. Контролировать его мог лишь Деймон. Он крепко сжал у основания и резко двинул головой, отчего Эймонда пронзила молния удовольствия. Короткая вспышка, за которую можно было отдать жизнь. Его трясло, семя все изливалось и изливалось, превращая миг в вечность. Эймонд обмяк в кресле. Перед глазами плясали разноцветные круги. Сердце норовило выпрыгнуть из груди. Деймон поднялся, оказавшись с ним наравне. На губах его блестели белые капли. — Передавай Эйгону привет, — усмехнулся Деймон и подался навстречу. Прежде, чем Эймонд успел придумать достойный ответ. Прежде, чем он вообще успел о чем-то подумать, Деймон овладел его губами, своевольно запустил язык в рот, смешивая слюну с семенем. Деля вкус на двоих. Почти сразу он ушел, а Эймонд так и сидел, развалившись в кресле, с развязанными штанами. — Когда-нибудь, я порву тебе глотку, — мечтательно бросил он, но услышать его уже было некому.