Дом, семья.

Семья. Люди приобретают её в раннем детстве, или не приобретают вовсе. Есть и те, кого их семья теряет, и те, кого она находит уже в осознанном возрасте. Дом – место обитания семьи. Место, куда хочется возвращаться после тяжёлого рабочего дня, место, про обитателей которого ты знаешь все, место, в котором тебя видят и слышат, место, в котором тебя любят. А что такое любовь? Любовь может быть разная, это и так понятно. Но как понять, какую любовь ты чувствуешь к своей семье? Какую вообще любовь можно испытывать по отношению к своей семье? А обязательно ли в семье всем быть кровными родственниками? На этот вопрос я точно могу дать ответ: нет. Ведь когда мы заводим домашних животных, мы их любим, а они нам не родственники. Вообще животные – члены семьи, которых мы находим. Это и нравилось в животных Руми. В животных она видела себя. Она понимала их, понимала, т.к. тоже "нашла" свою семью, своих девочек, свою команду, опору и поддержку. А как можно любить их? Как сестер? Как подруг?.. Поздно вечером Руми сидела на диване в гостиной укрывшись пушистым пледом. В комнате царил полумрак. Других участниц группы в квартире не было. Они ушли в баню. Конечно, они пытались заманить и Руми, но думаю, не стоит объяснять почему она отказалась идти с ними. Раздался звук открывания входной двери. Руми повернула голову на звук голосов доносящихся из прихожей. Девочки что-то очень бурно обсуждали. Они были свежими и отдохнувшими, волосы Миры были слегка влажными, видимо, она их не до конца высушила. Руми стало слегка грустно. Грустно из-за того, что она не может разделить радость со своими подругами. Мира и Зои замолкли. Они увидели состояние подруги. — Хэй, Руми, с тобой все в порядке? Выглядишь не очень.. – Зои приложила руку ко лбу Руми. – Температуры вроде нет.. голова болит? Руми покачала головой. Как она может показать им? Как она может рассказать им? Они не примут. Они не поймут. Она – грязь. Метки – грязь. И её нужно вымыть. Счистить. Содрать кожу собственными ногтями. Срезать скальпелем. Сжечь её в огне. Дьявольском огне. Только там и гореть её существу. Её дьявольскому началу. Так её учили. Она следует учениям. Они закроют Хонмун. Обязательно. Но не сейчас.. Сейчас Руми слишком устала, она просто хочет..чего?.. — Всё в порядке, правда, просто хандра навалила, не переживайте, – Руми слабо улыбнулась. Мира и Зои переглянулись. — Ты хочешь с нами поделиться? – обеспокоенно спросила Мира и села рядом с Руми, складывая руку на её спину и слегка поглаживая. Руми опять качнула головой. Нет. Ей нужна чистота без дьявольского начала, чистая кожа без этих отвратительных и мерзких знаков. А говорить, делиться, нет, ей это не нужно.. — Я пойду заварю нам чай, посмотрим "Том и Джерри" вместе, хорошо? – задала вопрос Зои и уже двинулась в сторону кухни. Руми не отказала. Ей нужно было переключиться. Девушка навалилась плечом на подругу и уткнулась головой в её затылок. Мира не противилась. Это в ней нравилось Руми: она умела просто быть рядом. Просто и тихо. Не требуя ничего в замен. С кухни вернулась Зои. В своих руках она несла три кружки с обжигающим напитком и поднос с печеньем. Ещё один талант Зои: нести много вещей в руках не роняя. — Я пришла! – сказала девушка и раздала всем кружки с чаем поставив поднос с печеньем на кофейный столик напротив. Она залезла на диван с ногами, усевшись со свободной стороны с боку от Руми и найдя пульт включила телевизор. Слегка поискав нужный канал она включила "Том и Джерри", а затем потянулась к подносу и взяла одно печенье. — Руми, давай, съешь печеньку, ротик открывай, давай, а-а-а.. – Зои протянула печеньку Руми, а та, в свою очередь, открыла рот и послушно съела печеньку запив её чаем. После этого комната погрузилась в тишину. Никто не хотел говорить, им было комфортно в тишине. Вообще, я считаю, что тишина, а главное, когда вам в ней комфортно с человеком – это верх отношений. Верх доверия и верх любви к человеку, ведь людская природа проста: когда нам некомфортно, мы говорим, ведь не хотим обнажаться перед человеком, не хотим чтобы он нас видел, мы говорим, чтобы скрыться за пеленой разговора. Я же говорю – люди трусы, которые становятся сильными лишь в любви, но оно и понятно, зачем быть сильным, если ты не нужен, если ты нелюбим? В этой тишине никто ничего не скрывал, никто, кроме Руми. Но она просто не могла сказать это. Не могла. Это запрещено. Запрет.. а что это вообще такое? Что если его нарушить? Прорубить в нем дыру и перелезть через него, сломать его, изрезать на лоскуты, растоптать и выбросить? Нет, она не может.. такова ее природа, которую не примут люди, не поймут.. нет, не поймут, даже они.. Руми перевела взгляд с Миры на Зои. Зои ей улыбнулась и взяла за руку. Тепло от её тела шло к Руми через прикосновение. Так тепло и спокойно.. Ощущение безопасности. Липовой безопасности, ведь она не может говорить. Как в плену. Говорить нельзя – от этого зависит твоя жизнь. И все же, подруги всегда были рядом, всегда подбадривали Руми, успокаивали её, дарили надежду и спокойствие. Руми сама не заметила как по ее щеке скатилась тёплая слеза оставляя влажную дорожку на коже. Конечно, девочки это сразу заметили. — Руми, все хорошо? – Мира. — Руми, ты в порядке? – Зои отпустила ее руку нежно обнимая девушку припадая губами к ее щеке нежно целуя успокаивая. — Да..– Руми улыбнулась и шмыгнула носом. – Просто спасибо вам за все, девочки. Я вас правда очень люблю. – Она не знала как, но она правда их любила. И была благодарна им, за все. — Мы тебя тоже очень любим, Руми, – сказала Мира, крепче обнимая подругу. Остаток вечера они просидели в комфортной тишине. Да, тишине, которая бывает только у людей, которые любят, которые дорожат друг другом. Домашняя тишина. Тишина места, в котором живёт семья Руми. Да, именно семья, теперь точно да.. найденная, обретенная семья, которую Руми до безумия любит, и семья, которой Руми до безумия дорожит. «Семейные узы – самые сильные узы на свете, но они не обязательно должны быть родственными» (с) Автор