Никогда не заключайте сделок с Кумихо

Руми уже стояла перед ней. Безмолвная. Бездыханная. Без права на сомнение. Девять лисьих хвостов медленно колыхались в неподвижном воздухе, словно пламя, застывшее во времени. Девятихвостая. Воздух между ними был густым, словно наполненный свинцом. Лунный свет скользил по серебристым шерстинкам, освещая холодную усмешку на лице Кумихо. — Ты же знаешь, что я демон. Что привело тебя ко мне? — спросила лиса, играя кончиком одного из своих хвостов. Руми ощутила, как её собственная кровь — алая и тёплая — медленно стекает по подбородку. Она даже не заметила, что от волнения прикусила губу. — Потому что я сама наполовину демон, — Руми стянула с себя балахон — в ночной тьме вспыхнули фиолетовые узоры. Холод ночного леса, кажется, совсем не беспокоил ее — только подчеркивал странное свечение демонических отметин. Серебристые блики лунного света застыли на её коже, сливаясь с фиолетовыми узорами, будто две части одной природы наконец проявились в полную силу. Кумихо замерла, а затем рассмеялась — этот звук напоминал звон разбитого хрусталя: — А на другую половину ты человек. Руми сжала кулаки, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу: — Я хранитель Хвамуна. — А я обладательница девяти хвостов, — Кумихо склонила голову набок. — Какими очевидными фактами ещё собираемся обменяться? — Я... в отчаянии. Мне нужна помощь. — Настолько, что сама решила заключить договор с демоном? — Голос Кумихо сменился на шепот, полный ядовитой нежности. — Без него моя жизнь не имеет смысла. — Хреновая из тебя хранительница. — Эти слова впивались в грудь острее любого клинка. — Знаю. Потому что каждый грёбаный день я жалею, что не спасла его раньше. Я даже представить не могла, что он мне так дорог. Кумихо медленно обошла её кругом, хвосты оставляли на земле мерцающие следы. — Вы, человеческие дети, чрезвычайно увлекательные существа. Как вспышка, лиса метнулась вперёд и застыла вплотную к Руми. Расстояние между ними исчезло — они дышали одним воздухом, их ресницы почти соприкасались. Демоница глубоко, нарочито медленно вдохнула, и Руми почувствовала, как тот вдох буквально вытягивает из неё воспоминания, обнажая душу. Губы лисы дрогнули в едва уловимой ухмылке — она учуяла страх. — Выходит, ты просишь меня украсть у смерти? — Её дыхание пахло ночными цветами и пеплом. — Хорошо. Но знай: за это тебе придётся хорошенько заплатить… — У меня есть деньги, — сглотнула Руми, но девятихвостая на это одарила её лишь скептическим взглядом. — Я бессмертный демон, зачем мне ваши человеческие бумажки? — Тогда что ты хочешь? — Не больше, не меньше нужного. Всего лишь равноценный обмен. Это закон. — Я готова отдать всё, что ты попросишь. — Не предлагай то, чего не можешь дать. — Выходит... — Всё верно. Душу за душу. — Я не могу. Мне нужно защищать свой народ... — Так и знала. Ты лишь потратила моё время, человек, — Кумихо развернулась с царственной грацией, её хвосты изогнулись в плавном движении, будто шёлковые ленты на ветру. — Стой! — крикнула Руми, и от её голоса взмыли птицы. Почему, когда тишину нарушала Кумихо, птицы были спокойны? — Я дам то, что ты просишь. Но с условием, что ты заберёшь мою душу только после того, как я найду преемника. — Да ты умеешь торговаться. Во времена династии Чосон твой навык был бы востребован. — голос Кумихо тек, как мёд, но с металлическим привкусом угрозы. Палец с острым коготком поднялся в предупреждающем жесте. — Но ты же понимаешь, что за твою отсрочку я имею право запросить ещё одну плату? — Я не смогу предложить тебе больше, чем собственная душа. — Можешь. Ещё как можешь. У тебя ведь ещё осталось... тело. — Я... не понимаю. Зачем тебе моё тело? — Руми нервно провела языком по пересохшим губам, ощущая, как предательская дрожь бежит по спине. — Ты красивая. Настолько красивая, что бесит. Я не выношу конкуренции. — Губы демоницы растянулись в улыбке, обнажая клыки. — Однако это не основная причина. — Боюсь представить основную причину. — Ладно. Давай представим, что я вернула тебе твоего возлюбленного. — Он не мой возлюбленный, — покраснев, пробормотала Руми. — Кого ты обманываешь? За того, кого не любят, не отдают душу. — Один из хвостов с обвил шею Руми, не сдавливая, но ощутимо обжигая холодом — Как только я верну его к жизни, он припадёт к твоим ногам как послушный щенок. А я не сваха — я демон. — И причём здесь моё тело? Если боишься, что он вернется, то не проще ли просто стереть ему память? — Я могу лишь стереть часть памяти. Есть шанс, что рано или поздно он всё вспомнит. — Выходит, ты хочешь отдать ему моё тело? Как сосуд? — За это не переживай. Если есть душа, тело вернуть не сложно. — Казалось, лиса издевалась, уходя от прямого ответа.— А вот если родятся дети от незаконно вернувшейся в наш мир души, то баланс мира пошатнётся. Но тебе ведь всё равно, человечишка, на какой-то там баланс. — Я даю тебе слово... — Твоё слово ничерта не стоит. Я вижу ветку будущего, в котором ты нарушила обещание и не смогла отказаться от ребёнка. — Демоница наклонилась так близко, что Руми увидела в её зрачках бесконечную вереницу собственных отражений — в каждом она была счастлива, но в каждом следующем это счастье выглядело всё более искажённым. — Ты... хочешь лишить меня возможности иметь детей? Это моя плата за отсрочку? — С твоим новым телом ты не сможешь подарить ему наследника. Тебя это устраивает? — Руми вдруг осознала всю горькую иронию своей ситуации — она стала той самой русалочкой, променявшей голос на ноги, что резали как осколки битого стекла. Но в отличие от сказочной наивницы, она прекрасно видела цену этой сделки. Готова ли она заплатить её, зная, что в финале её может ждать не любовь, а лишь холодная морская пена забвения? — Я... — С каждой секундой колебаний его душа уходит дальше, и её сложнее вернуть в наш мир. — Я согласна. — Прекрасная сделка. Воздух дрогнул, как поверхность воды. Кумихо не двинулась с места— вместо этого пространство сложилось вокруг неё, мгновенно приблизив её лицо к лицу Руми. Кожа стала полупрозрачной, с мерцающими под ней звёздными узорами. Волосы рассыпались в жидкое серебро, застывая в воздухе причудливыми скульптурами. Кумихо дернула рукой — и коса Руми отделилась ровным срезом, еще секунду вися в воздухе, прежде чем упасть. — Теперь кровь договора — острым когтем Кумихо провела по ладони Руми. Кровь не капала, а тянулась с серебряной нитью, будто даже законы физики тут стали другими. — Когда коса окрасится в алый свет, И духи примут этот страшный обет Лунным клинком перерубая, Женское в мужское переливаю. Но боль в груди останется прежней — Платой за возврат из смертной бездны… … Руми проснулась от странного ощущения тяжести в теле. — Что за... — из горла вырвался низкий, хрипловатый звук. Простыла вчера ночью?.. За дверью раздался знакомый смех. — Руми, ты встаёшь или как? Нам срочно нужен человек, который смог бы нас рассудить! Мира говорит, рамён на завтрак не полезен. Ну скажи же фигня? — Зои распахнула дверь прежде, чем Руми успела ответить. Мира, ворвавшаяся следом за Зои, вдруг застыла, её взгляд мазнув по Руми, скользнул ниже. — А Руми, я смотрю, уже встал. Или точней у Руми… Что встал? Кто встал? Зои залилась румянцем: — Мира, нельзя так откровенно пялиться… — шикнула она на подругу. Руми машинально потянулась к одеялу. Что-то тут не то…И вдруг осознала: ощущение, форма, вес. Она скинула одеяло и бросилась к зеркалу. Фиолетовые взъерошенные пряди тут же упали ей на лоб. Руми машинально попыталась откинуть косу... но косы не было. Только короткие, спутанные после сна волосы, торчащие в разные стороны. Отражение было чужим: лицо её, но не её — черты огрубели. Шея стала мощнее, с явно выраженным кадыком. Плечи, которые раньше с трудом удерживали рюкзак, теперь выглядели так, будто могли поднять шкаф. Тонкая талия исчезла, заменившись крепким торсом. И самое очевидное — то, что теперь выдавалось в районе трусов… — Я… мужик? — Собственные слова прозвучали грубо и чужеродно, будто кто-то говорил её голосовыми связками. Зои и Мира переглянулись. — Опять твои «я была девушкой»? — Мира скрестила руки. — Руми, ты всегда был парнем. Зои осторожно добавила: — Может, тебе к врачу сходить? Непринятие своего тела и всё такое… Руми поднял дрожащие руки к лицу. Вдруг в памяти всплыл обрывок: лунный свет, боль, шёпот… «Душа за душу»… Стойте… Выходит, ради сделки… Эта грёбаная лиса сделала меня мужиком?!