Саша Ржавый

Даня не чувствует себя уязвимым. У него всё ещё при себе есть оружие и он дома, так что, что может пойти не так? Да всё что угодно блять. Когда неожиданно теряешь зрение пойти «не так» может всё что угодно. Мало ли, кто-то решится его по-тихому убрать, а он даже не сможет заглянуть в глаза этому ублюдку. Так что, возможно, Даня всё же чувствует себя уязвимым. Когда входная дверь громко хлопает, он вздрагивает и стискивает в пальцах пистолет, который перед выпиской впихнула ему Лиза со словами «на всякий случай». Металл обжигает холодом кожу и Даня до боли сжимает его в ладонях, наставляя туда, где ориентировочно должен быть вход в спальню. Он знает, что не сможет выстрелить. Не смог вчера, а сегодня не сможет и подавно, даже если сейчас ему перережут глотку. Однако это не означает, что он не будет сопротивляться. — Блять, ты нормальный? Убери ствол, долбаёб. — Руслан? — Нет, нахуй, Пабло Эскобар собственной персоной. — голос Руслана приближается и в следующую секунду пистолет небрежно забирают у него из рук. — Откуда он у тебя вообще? Захотелось в гангстера поиграть? — Ну почему сразу в гангстера? — он нервно усмехается. — В русского отечественного бандита, типа Саши Белого. — Саши Ржавого бля. — Зачем ты пришёл? — Гробануть твою квартиру, конечно, пока ты тут, как слепой котёнок, сидишь. — он хмыкает и щёлкает его по носу. — Сумка есть? Даня заторможено отшатывается от прикосновения. Во рту тут же становится кисло от понимания, что теперь он не в силах увернуться даже от безобидного поддразнивания. — Да, рабочая. В шкафу, в коридоре. — Ценные вещи, деньги? — Ты меня реально грабить пришёл? — А ты реально тупой? — Даня не видит его лица, но в голове сразу же всплывает картинка, как Руслан раздражённо хмурится. — Со мной поедешь. Врачам то уже напиздел, что не один живёшь и за тобой присмотрят. Сколько эти бинты носить? — Неделю где-то. — И как ты планировал неделю без зрения в одиночестве прожить? В первый же день убился бы о какой-нибудь угол и отправился следом за своим папашей. И нахуя выписался спрашивается. — Я думал… — Индюк думал, да в суп попал. — обрывает его Руслан, и Даня слышит как его голос вновь отдаляется. — Соображай чё тебе надо взять. Я потом возвращаться за шмотками не буду. Это вызывает странные чувства. Даня прислушивается к тому, как со скрипом открывается шкаф и с тихим шорохом укладывается в сумку одежда, как Руслан ходит по комнате, иногда что-то бубня себе под нос. В отсутствии зрения слух обостряется, но воображение быстро дорисовывает картинку. В его небольшой, душной, точно гроб, квартире, Руслан, наверное, выглядит чужеродно. Даня неуверенно встаёт, не доверяя полу под ногами, и делает несколько шагов в ту сторону, откуда слышатся звуки. Благо комната узкая и он прожил в ней достаточно, чтобы инстинктивно не врезаться ни во что, кроме широкой спины Руслана. Тот одет в какую-то футболку, которую Даня слепо ощупывает, ощущая текстуру ткани под пальцами. То, что он не может знать её цвет, неожиданно болезненно режет. — Нахуй ты встал? Руслан разворачивается, на несколько секунд лишая опоры, а потом кладёт одну ладонь ему на пояс, невесомо поддерживая. Даня вздрагивает. Наверное, они стоят очень близко. Можно ли с такого расстояния разглядеть какого цвета у Руслана глаза? И стал бы он это делать? Даня выжидает несколько секунд, не то мешкаясь, не то просто прислушиваясь к собственным ощущениям, а потом укладывает руки Руслану на плечи, обращая внимание на то, как приятно ощущаются накачанные мышцы под одеждой. Стоять так двум взрослым мужикам было бы ужасно неловко, если бы сейчас они могли смотреть друг на друга. Однако теперь всё можно объяснить тем, что он ничего не видит, а значит может позволить себе чуть больше. И поэтому Даня делает шаг ближе, невольно задерживая дыхание, как перед прыжком в воду, и обнимает Руслана, чувствуя тепло чужого тела даже через два слоя одежды. Ему это нужно. — Ты… — Заткнись. Пожалуйста, блять. Он не хочет слышать, что сейчас скажет Руслан, и если бы ему предложили на несколько секунд оглохнуть, он бы обязательно согласился. Даня просто сжимает в кулаках чужую футболку и утыкается носом куда-то в шею (он всё равно не видит куда именно). От кожи Руслана едва уловимо пахнет церковным ладаном и сигаретами — странное сочетание, однако он шумно вдыхает, заранее зная, что запомнит этот запах надолго. — Да ладно тебе, Ржавый. — негромко говорит Руслан и неожиданно обнимает его в ответ. — Обошлось же. — Это ты называешь «обошлось»? — Ну, а хули. Живой же. — Пиздец. Они одного роста, но Даня ссутуливается, так что Руслан притягивает его ближе, до сих пор удерживая за пояс одной рукой. Он ведёт носом по рыжим волосам и как-то растерянно хмыкает. Даня думает, что точно не стоит забывать о том, что у Руслана с собой пистолет, что он сидел и что делает всё это не по доброте душевной. Руслан гнида каких поискать и под этим подпишутся десятки человек, большей половины которых уже нет в живых. Дане всё ещё до дрожи в коленях страшно, но с другой стороны, как может быть страшно рядом с человеком, пахнущим церковью? — Ты уверен, что хочешь, чтобы я жил с тобой? — спрашивает он, чтобы разбавить тишину. — Был бы я тогда здесь? — ровно переспрашивает Руслан таким тоном, что становится непонятно есть ли в этой фразе какой-то подтекст. — Тебе кто-то сказал за мной проследить? — Думай так, если тебе будет проще. — Руслан. — Что? — Спасибо. — Будешь должен. — он отстраняется и хлопает его по плечу, сбрасывая неловкость. — Всё, хватит этих пидорских нежностей, пиздуй обратно, мне надо вещи собрать.