Семья Стилински-Хейл

Он кипит от ярости. Злится на себя, на Дерека, на Питера, на всю стаю МакКолла — на весь чёртов мир. Его выводит из себя, что он на другом конце света, а его ребёнок — без защиты. А если они попытаются принести его в жертву из-за его «внезапного» появления? А если он захочет защитить стаю и раскроет себя? А если эта тварь поймёт, что он — наполовину Стайлз? А если его щенок одержим? А если его отец в опасности? А если Дерек лишился альфа-способностей, исцелив Элая? А если Элай в больнице? Почему он написал, а не позвонил? Почему самолёт летит так медленно? Почему он не может просто телепортироваться? Почему он оставил своего ребёнка одного? Это расплата за то, что он впустил его когда-то? Может, кошмары были предупреждением? Знал ли Элай о том, на что он был способен как Войд? Вернётся ли Войд, как только он снова ступит на землю Бикон-Хиллз? Вернётся ли… — Стайлз! — голос Киры прорывается сквозь поток мыслей, она встряхивает его за плечи. Лицо её полно тревоги. — Ты в порядке? — Да, — отвечает он, съёжившись от того, как дрожит его голос, — просто… задумался. — Скорее, слишком много думаешь, — Кира с выдохом садится рядом и похлопывает по сиденью. — Скоро приедем и надерём задницу этому Ногицунэ. Как тебе такой план? — Звучит круто, Ки. Только вот одна маленькая проблема, — Стайлз выглядит старше, уставший и напряжённый. — Там Элай. Мой сын. И никто не должен знать о нём. Кира прикусывает губу, сердце её сжимается от того страха, что читается в его взгляде. — Да, но там же и Дерек, и Питер, и Айзек, и Джексон, и Крис. Мне продолжать? Стайлз качает головой, даже зная, что вопрос риторический. — Вот и хорошо. Он в безопасности. А ещё скоро тётя Кира явится и надерёт задницы этим Они! Он усмехается — едва, почти незаметно, — и шепчет: — Спасибо. Он бесконечно благодарен Кире за то, что она рядом. Страх всё ещё сжимает его живот, и он понимает: не уснёт, пока это существо не исчезнет. Но если он сможет защитить то, что дорого, если сможет уберечь свой рюкзак, он сделает это. Никто не причинит вреда тому, что принадлежит ему. Никто. *** Когда он приходит в себя, первое, что ощущает, — шум. В ушах звенит, голова гудит от недостатка кислорода, веки словно налиты свинцом. Оборотничье исцеление почему-то не работает — побочный эффект панических атак, как он уже понял. — Надо что-то делать! Он слишком сблизился с Элаем! — Питер раздражён, это слышно даже без взгляда. — А я ведь говорила. Забавно, правда? Стоит ему появиться в Бикон-Хиллз, и Ногицунэ тут как тут, — голос Малии звучит ледяно, и Элай невольно чувствует предательство. Член семьи, которая и раньше не питала к нему особой любви, теперь звучит почти обвиняюще. — Малия, он ребёнок! — выкрикивает Джексон, и это пугает — Джексон, который обычно разговаривает тихо, спокойно, потому что в этом нет нужды. Джексон, который шепчет, когда говорит с Элаем. — Напомнить тебе, что он даже не знал об этом ублюдке?! — Хватит! Комната замолкает. Даже Элай вздрагивает, садясь. Все поворачиваются к Дереку — это он только что сказал. — Мы все на одной стороне, — говорит он спокойно. — Послушайте, этот парень ещё ни разу не дал повода думать, что он на их стороне. Он сражался вместе с нами. Это Ногицунэ заинтересовался им, не наоборот. Мы все видели, что произошло, когда... Элай не даёт Скотту договорить. Он молча поднимается с дивана и, словно срывая с себя цепи, произносит заклинание тишины. Он не хочет слышать ни слова. Хочет только воздуха. Свежего, холодного, чужого — лишь бы не этого, полного враждебности и напряжения. И тогда в голову приходит мысль. Отец оставил ему кое-что. А если оставил — значит, оно принадлежит ему. Значит, он вправе этим пользоваться. Он без шума выбирается через ближайшее окно и направляется к джипу. Роско. Он помнил, как папа рассказывал, что может завести машину даже без ключа — особенно после того, как Питер однажды погнул зажигание. Он пытается вспомнить инструкции, но в голове всплывает предупреждение: "Никогда не используй джип во зло." Хотя... Разве это зло? Это же отцовская машина. После пары попыток и небольшого толчка магии — Роско оживает. Элай улыбается и выезжает с подъездной дорожки. Наконец-то — свобода. Конечно, у него нет водительских прав, но, пока его не поймают, уроки отца окупятся сполна. И правда — он чувствует это, когда мчится прочь от дома, подальше от взрослых, которые спорят из-за него. Даже его отцы — да, спорили, потому что оба упрямые, но не ссорились. Никогда. Он не хочет быть причиной разлада. Не хочет подливать масла в огонь, особенно когда напряжение между стаями и без того на пределе. Его мысли прерывает вой сирены. Полицейская машина. Элай не нарушал правил, не ехал слишком быстро, не петлял... но всё равно тормозит. Тревожно ёрзает, когда кто-то стучит в окно. Он опускает стекло — и замирает. — Элай, — голос знакомый до боли. Это Ной. Именно он его остановил. — Я сразу понял, что тут что-то не так, как только увидел Роско. Особенно зная, что Скотт должен быть у Лидии. — Извини, пап… Я просто… — Малец, ты правда считаешь, что это была хорошая идея — сбежать, никому не сказав? Особенно после всего, что случилось? — Ты слышал? — Учитывая, что это произошло в двух кварталах от участка, и ты должен был заехать ко мне после смены? Да, я слышал, — Ной устало потирает лицо. Он выглядит вымотанным. — Ты был без сознания, и Крис пришёл объяснить, что произошло. Остальные ушли к Лидии… Думаю, какое-то время я не смогу выходить на ночную смену. — Прости, я просто… проснулся от криков. Они спорили, ругались, и… — Всё нормально, — перебивает Ной, вздыхая. — Просто... дай мне сказать твоему отцу, что ты пока поживёшь у меня. Оставим Роско на станции, а ты поедешь со мной в патруль. — Спасибо, пап. Обещаю — не вляпаюсь ни в какие неприятности. По крайней мере, пока всё не уляжется. — Немного рановато для таких обещаний, — Ной качает головой и направляется обратно к машине. — Пошли, перекусим по дороге. *** Все находятся в стрессе. Кто-то пытается выспаться, зная, что к ночи Они вернутся, а другие — погружаются в исследования. Крис, Айзек и Джексон не спят, работают вместе с Мейсоном, пока остальные отдыхают. — Знаешь, я правда беспокоюсь об Элае, — Джексон шепчет так тихо, что двое сидящих в другой части комнаты не слышат. — Я тоже, — Айзек подпирает голову руками и смотрит в книгу. — Представляешь, как Стайлз разозлится? Его сын стал жертвой Ногицунэ. — Чёрт, — Джексон откидывается назад и тяжело вздыхает. — Ты думаешь, оно знает? Может, как-то чувствует Стайлза в Элае или что-то в этом духе? Они обмениваются взглядами, полными отвращения. Ногицунэ пробуждает у Айзека болезненные воспоминания. Джексона там не было, но именно кризис идентичности сблизил его со Стайлзом. Оказывается, общая история — «быть под контролем психопатов-убийц и причинять боль другим» — способна связать людей навсегда. Хотя Айзек был рядом во время всего этого, Джексон — единственный, кому Стайлз когда-либо открывался по поводу ногицунэ. — Очень надеюсь, что нет, — Айзек наклоняет голову на плечо Джексона. — Джекс, я хочу верить, что всё будет хорошо. Потому что я не хочу потерять вас всех. Между словами «вас всех» Джексона возникает пауза, но он не обращает на неё внимания — сейчас не время. — С нами всё будет в порядке, Саак. Мы убьём этого ублюдка раз и навсегда, — рука Джексона нервно дергается, он старается не рвать кудри Айзека и вместо этого наклоняет голову к его. — Я здесь с тобой, Саак. Я тебя уберегу. — Я знаю, Джекс, спасибо, — Айзек нежно сжимает его руку в знак благодарности. — Я верю, что ты нас защитишь. Между ними многое остаётся несказанным, но чувства передаются без слов. Джексон отвечает на пожатие руки. Они пройдут через это вместе. На этот раз никто не умрёт. Элай будет в безопасности, ногицунэ уничтожат раз и навсегда, стая Хейлов сможет праздновать. И, возможно, наконец-то он расскажет ему. Возможно. *** Он скучает по папе. Ему страшно, но он не хочет ставить отца в неловкое положение. Он пытался дозвониться Стайлзу, но тот так и не ответил. Якусима должна быть удивительным местом, но Эли знает, что Стайлз всегда на него ответит. Даже с прошлой ночи ни одного сообщения не пришло. Сообщение… Глаза Элая расширяются. Он не прекращал отправлять сообщения. Его папа получил их. В груди мальчика застревает чувство вины: он только что пошёл против воли семьи, чтобы Стайлз не попал в Бикон-Хилл. Он просто притворяется, что не знает; если он не говорит об этом — значит, этого нет. Он смотрит на шерифа, который ужинает. Лето — солнце садится поздно, сейчас всего восемь вечера. Эли ест медленно, наслаждаясь трапезой с отцом. Он пытается отогнать нарастающее беспокойство. К счастью, его дед — очень компетентный шериф. — Что тебя так тревожит? — тихо спрашивает Ной, глядя на внука. Эли выглядит таким юным в мягком свете столовой. — Вижу, у тебя что-то не так, — вздыхает Эли, надеясь, что отец не станет задавать слишком много вопросов. — Скоро стемнеет... — Ной смотрит на лицо внука. — Я просто… эта штука была совсем близко. Что, если… Эли не может закончить мысль — слишком много «что, если». — С тобой всё будет в порядке, Эли. Мы все будем тебя защищать. Крис всё равно собирается заглянуть к нам на закате, — дедушка улыбается ободряюще. — Ешь, тебе понадобятся силы, если что-то случится. Эли кивает и продолжает есть, благодарный за надежных людей вокруг — его семья и стая всегда готовы защитить друг друга. Он лишь надеется, что когда появится его папа, всё будет в порядке. Ночь наступает быстро. Крис и Ной разговаривают в гостиной, а Питер, пришедший с Крисом, присоединяется к Эли в комнате, где раньше жил Стайлз. — Всё будет хорошо, малыш. Между мной и твоим дедушкой этот ублюдок не поднимет на тебя руку, — Питер всегда был добр с Эли, и мальчик рад, что старший мужчина рядом. — Спасибо, дядя Пит, — вздыхает Эли и смотрит на него с новой решимостью. — Я хочу знать, что папа имел с этим общим, и я хочу помочь уничтожить эту штуку. Питер мягко улыбается. Он понимает — если Эли что-то задумал, он не отступит, как и Стайлз, и спорить бессмысленно. — Мне не рассказывать тебе эту историю, щенок. Но знай — он причинил Красному Рыжику много боли и убил многих людей. Некоторые из них нам очень дороги. — Из глаз Питера исходят волны гнева и печали. — Он почти погубил Стайлза. Если бы не мой племянник и Джексон, всё могло быть куда хуже. — Я хочу отомстить за папу. Если он разрушил нашу семью, я хочу всё исправить. Заставить его страдать так же, как он сделал это с папой. Питер чувствует гордость за решимость мальчика. У Эли всегда была страсть к семье и друзьям — такая же сильная, как у стаи, а после того, как Дерек стал альфой, она стала ещё мощнее. Эли ощущает тепло этой связи и видит гордость в глазах Питера. — Тогда вот что мы сделаем, щенок: мы заставим твоего папу гордиться тобой и убьём этого ублюдка. Только берегись — я не хочу знать, что будет, если ты сильно пострадаешь. Они улыбаются друг другу, наслаждаясь моментом, пока Крис не зовёт их вниз. Растерянные, но решительные, они спускаются в гостиную. Крис вручает Эли кинжал с изящным лезвием, украшенным узорами и обёрнутым в чёрную кожу. — Это серебро, — предупреждает Крис. — Постарайся не пораниться. Будет щипать, как с… — он замолкает, не желая ругаться при ребёнке. — Если дело дойдёт до драки, это отпугнёт Они. Эли кивает, благодарен за оружие, которое поможет ему выполнить задачу: уничтожить Они и убить Ногицунэ. Но как только солнце скрывается за горизонтом, пол гостиной покрывает тёмный туман. Они здесь. — Чёрт, нам надо выбраться наружу. Я не хочу, чтобы мой дом разрушили! — говорит Ной. Все трое выходят через заднюю дверь как раз вовремя, чтобы Они материализовались внутри дома. — В лес, Питер, предупреди остальных, — приказывает Ной. Они направляются к заднему забору, где открытая калитка ведёт в лес, соседствующий с районом. Питер принимает волчью ярость и воет. Желая помочь, Эли посылает свою магию через путы, сигнализируя стае. Вскоре раздаётся ответный вой Дерека и звук рвущихся пут. Они мчатся по лесу к более просторной поляне, чтобы иметь место для манёвра и скрыться от обычных людей. Эли беспокоится за более слабых в стае. Конечно, он и Питер смогут защитить Криса и Ноя, но им предстоит отразить Они, пока остальные подоспеют.