Ближе

Долгое пребывание в полной пустоте влияет на всех, кто оказывается в ней. Со временем белый свет с «неба» начинает мерцать, иногда пропадает на несколько минут, а потом вновь появляется. Здесь неясно, день сейчас или ночь. Впрочем, это не имеет значения, ведь никому не хочется спать. Постепенно этот мир исчезнет — но его так не хочется покидать. Терять тут нечего, но так сильно хочется остаться с ним подольше: провести рукой по его волосам и делать это каждый раз, когда видишь его. Увидеть его лицо — умиротворённое, надёжное, потому что знаешь: ему некуда идти. В этом мире только вы вдвоём, и это чувство власти над ним так странно успокаивает. Но со временем 1х1х1х1 становится хуже. Его речь теряется в хрипах и глюках, и приходится держать его за руки, чтобы он мог собраться и донести свои мысли. Однажды Эллиот предложил ему уйти отсюда — найти место получше, чем эта бесконечная белая пустота. На это 1х1х1х1 лишь процедил сквозь помехи, что это место существует только за его счёт, и пока он жив, оно не исчезнет. После того короткого диалога Эллиот понял, что не уйдёт отсюда ещё очень долго. Когда-то днём — или ночью? — здесь не существовало времени — 1х1х1х1 стал пугающе чувствительным. От любого прикосновения он вздрагивал, но не отталкивал их, а наоборот прижимался ближе, будто жадно впитывал чужое тепло. Эллиот отметил это про себя и посчитал странным, но вслух сказать не решился. — Эллиот… — хриплый голос пробился сквозь шум, удивительно чётко, будто он долго репетировал это слово.
 — Это я, — с вежливой насмешкой откликнулся доставщик, не убирая руки с его плеч.
 — Я хочу быть ближе к тебе. — Маньяк развернулся и сильно сжал подбородок Эллиота, подтягивая к себе. Он поцеловал его резко, с хрустом челюсти. Его язык был длинным, как хищное щупальце, и пытался проникнуть глубже, заставляя Эллиота захрипеть от отвращения и страха. Рука убийцы вплелась в его волосы и дёрнула их назад, вынуждая терпеть этот поцелуй до конца. Язык исследовал рот грубо, почти насильственно, будто пытался залезть в горло. Эллиот судорожно сглотнул слюну, что убийца воспринял как сигнал отстраниться. Между ними потянулась тугая струя вязкой слюны, прежде чем Эллиот не вытер рот рукавом. — Ты тоже это чувствуешь? — прохрипел 1х1х1х1, его пальцы болезненно вжимались в виски Эллиота.
Не имело значения, что он чувствует. Гораздо страшнее было то, что маньяк может просто раздавить ему череп. 
— Что именно? — тихо спросил Эллиот, стараясь поглаживать его плечи, словно приручая дикого зверя.
 — Близость. Хочу быть ближе к тебе. Позволь мне проникнуть в твои внутренности… — Голос искажался металлическими помехами, пока его руки скользили к талии Эллиота, сжимая её болезненно крепко. 
— Постой! Не нужно меня убивать. Есть... более гуманные способы быть ближе...
 — Покажи мне их. ... — Только будь аккуратен. — Эллиот едва касался его щеки губами, оставляя невесомый поцелуй. Маньяк вцепился в него жадно, клыки разорвали губу, оставив рваную кровавую линию.
 — По-другому! Попробуй… обнять меня. Его руки сомкнулись на талии Эллиота, словно железные тиски. Движения были механичными, лишёнными всякой нежности, как будто он ломал его, а не обнимал. Эллиот задрожал всем телом, в ушах зашумело от страха. Маньяк сминающе сжал ткань его рубашки так сильно, что та треснула по швам. Когда его вес прижал Эллиота к белому полу, тот едва не вскрикнул. Пол под ними затрещал, пустота наполнилась белым дымом. Маньяк жадно уткнулся лицом ему в шею и прикусил кожу. Тепло быстро сменилось жгучей болью и липкой кровью. Убийца издал приглушённое рычание и виновато слизал кровь, но не отпускал, сжимая его горло до головокружения. Эллиот забился в его руках, пытаясь вырваться.
 — Погоди... я не... — его слова оборвала рука, что с хрустом ударила его по рту, прижимая к полу.
 — Ты... покажешь мне? Близость людей... — дыхание убийцы обжигало, а пальцы оставляли синяки на его бёдрах.
Эллиот всхлипнул, чувствуя, как ноги его раздвигают, а маньяк тяжело опускается между ними. Его рука легла опасно близко к паху, и доставщик поймал её обеими руками, пытаясь остановить. В глазах Эллиота стоял ужас, слёзы, какая-то горькая жалость к нему и к себе. Он дрожал, голос предательски срывался:
 — Я… мне нужно раздеться, если ты хочешь большего… Маньяк не стал ждать. Его пальцы рванули рубашку так, что пуговицы разлетелись в стороны. Его ладони вцепились в обнажённую грудь, сжимая её, царапая ногтями. Эллиот вздрагивал и всхлипывал, чувствуя себя жалким и сломленным. Но его тело, предатель, отзывалось, подстраивалось под хватку. Его губы были изнутри искусаны в кровь, рот наполнялся солёным металлом. Когда убийца разорвал брюки и стянул их с ним вместе с бельём, Эллиот закрыл лицо рукой.
 — По-пожалуйста... не так резко... Маньяк не слышал — или делал вид. Его хватка оставляла на коже тёмные пятна, а глаза горели неумелым, животным желанием. 
— Медленно? — искажённый голос раздался прямо у его лица. — Медленно это... так? Пальцы вонзились в него слишком резко. Эллиот захрипел, судорожно втягивая воздух через зубы.
 — Н-не так! Прошу... дай я покажу... Его руки легли на чужие. Он сам направлял эти страшные пальцы, зажмурившись от стыда и ужаса. Жар разливался по животу против его воли. Убийца всматривался в него так близко, что тот чувствовал на щеке его горячее, сбивчивое дыхание. 
— Ты краснеешь. Это приятно?
 Эллиот всхлипнул и не смог ответить. Только снова прикусил губу, почти отгрызая кусок плоти. Маньяк зарычал, уткнувшись ему в шею, оставляя кровавые следы зубами.
 — Хочу больше. Больше тебя.
 — Не убивай меня... — его голос был почти неразборчивым. — Прошу... будь осторожен... Он чувствовал, как огромные руки раздвигают его ноги шире. Пальцы обхватили его пах — неумело, почти неуверенно, но с пугающей целеустремлённостью. — Я... не знаю как, — прошептал 1х1х1х1, прижимая лоб ко лбу Эллиота. Его голос был хриплым, искажённым напряжением. — Научи меня быть ближе... Эллиот едва смог кивнуть, сердце гулко билось где-то в горле. — Я... я научу. Только, пожалуйста… не ломай меня... — Нам нужно... что-то жидкое. Чтобы смазать… — он запнулся, резко отвёл взгляд. — Кровь подойдёт? — почти обыденно спросил 1х1х1х1, проведя пальцем по укусу на его шее и показав окровавленную подушечку. — Я… д-думаю, да? — Эллиот выдавил из себя, глядя на кровь на пальцах убийцы с ужасом и отстранённым любопытством. Маньяк не спрашивал больше. Он снова вгрызся в шею, но уже с другой стороны, и позволил крови течь, собирая её тремя пальцами, как масло со сколотого края свечи. — Хорошо… — тихо выдохнул Эллиот, понимая, что ничего хорошего в этом нет. — Теперь... вставь их в меня. Постепенно. Очень медленно, хорошо? 1х1х1х1 кивнул и перевернул Эллиота на живот, прижимаясь тазом к его ягодицам. Перед глазами всё поплыло — от страха, слабости, жара. Маньяк на ощупь нашёл вход, и, направляемый дрожащим голосом Эллиота, ввёл палец. Слишком резко. Доставщик вскрикнул, сжав кулаки. — Медленно… прошу… На этот раз 1х1х1х1 послушался. Он медленно вводил и вынимал один палец, потом добавил второй. Изо рта Эллиота вырывались глухие, сдавленные вздохи — ни стоны, ни плач, что-то между. С третьим пальцем мышцы внутри сжались судорожно, и Эллиот застонал, запрокинув голову. — О-отлично... ещё немного… И тут маньяк резко вынул все пальцы. Эллиот не успел даже понять, что происходит, — как почувствовал нечто гораздо большее, упирающееся в него. Он инстинктивно приподнялся, обернувшись. Над его ягодицами нависал жилистый, тёмный член, мерцающий в белом свете. Холодный пот прошиб его до спины. Он хотел отползти, закрыться, исчезнуть — но руки убийцы стиснули его бёдра, не давая ни шанса. — Помнишь, что я говорил? Медленно и плавно... хорошо? — Эллиот с трудом проскрипел сквозь стиснутые зубы. Он глубоко вдохнул и приготовился. Убийца вошёл. Сначала аккуратно, скользя в стенки, влажные от крови. Эллиот вцепился ногтями в гладкий белый пол. Он задыхался — это было не больно, но невыносимо чуждо, как будто его заполняло что-то из другого мира. И в этот момент 1х1х1х1 резко вогнался до конца. Эллиот закричал, тело выгнулось, слёзы брызнули из глаз. Маньяк склонился и с силой вонзил зубы в его спину, после чего вылизал кровь из раны, как бы извиняясь. Руки убийцы метались по его телу, от талии к бёдрам, сжимали, мяли, оставляли синяки. Он двигался внутри всё быстрее, неумолимо. Эллиот не мог сопротивляться, только хрипло всхлипывал, ощущая, как собственное тело предаёт его — член всё ещё стоял, пульсируя между ног. Он спрятал лицо в локоть, стыдясь собственного возбуждения. Каждый толчок отдавался в позвоночник. Слёзы катились по его щекам, и капли падали на дымящийся пол. — М-медленно… — прошептал он, задыхаясь. — П-просил… медленно... 1х1х1х1 не слышал. Или не понимал. Он рычал, утыкаясь в его шею, оставляя новые царапины, впечатывая бёдра Эллиота в пол. Он двигался, как чудовище, которое не может остановиться. Эллиот стонал, сжался, но... когда 1х1х1х1 вогнался до конца и зарычал ему в ухо — он сам подался назад. Его тело больше не подчинялось ни уму, ни страху. Последний толчок был особенно сильным. Маньяк зарычал, напрягся, и Эллиот почувствовал, как его наполняет горячая, вязкая сперма. Он захрипел, едва выдерживая. 1х1х1х1 не ушёл — он только сильнее прижался, положив подбородок ему на плечо. Электрическое, щёлкающее дыхание щекотало ухо. — Мы... близкие? — спросил он с надеждой, почти по-детски. Эллиот всхлипнул. Он закрыл глаза. — Да... да, мы близкие… хватит уже... Руки убийцы дрожали, но не отпускали. Он остался внутри, убаюкивая Эллиота этим жутким, пульсирующим присутствием. Всё тело горело — от боли, от истощения. Каждый укус, каждая царапина отзывались в нём биением сердца. Эллиот не знал, пройдёт ли это когда-нибудь. Маньяк пометил его — сделал своим. Он доказал, что выбрал его. Хотя никому это было не нужно. Эллиот глубоко вздохнул, преодолевая накатившую тошноту. Его живот был налит, нижняя часть тела — тяжела, как будто он стал сосудом для чужого желания. — Ты… ты не мог бы слезть с меня? — выдохнул он слабо. Маньяк сначала покачал головой, потом, словно раздумав, медленно соскользнул на пол и устроился напротив него. — Тебе было хорошо? — он обнял Эллиота, уткнувшись носом в его висок. Голос его стал почти мурлыкающим. Только сейчас Эллиот осознал, что под ним — тёплая липкая лужица. Он тоже кончил. Этот факт поджёг его щеки, он резко отвернулся, глядя в пустоту. — Да… ты отлично справился… — Мне понравилось. Мы можем сделать это ещё раз? — Н-нет!.. В смысле… можем. Но позже, ладно? — его трясло. Он сам не знал, хочется ли ему продолжения. Он, как и 1х1х1х1, впервые был настолько близок с кем-то. И не понимал, где проходит грань между болью и наслаждением. Он медленно провёл рукой по пепельным волосам маньяка, дрожа от боли и усталости. Его пальцы были в крови, а кожа под ними — горячей. — Просто... не отпускай меня, ладно? — прошептал он наконец, едва слышно. Его пальцы дрожали, когда он гладил чужие пепельные волосы, оставляя на них тёмные разводы крови. Маньяк чуть склонил голову набок, словно непонимающе прислушиваясь. Его клыки блеснули в улыбке — хищной, но почти детской.
 — Не отпущу, — пообещал он, прижимаясь к Эллиоту так крепко, что тому стало больно дышать. Мир вокруг них мигнул, на миг провалившись в кромешную тьму. Потом белый свет снова вернулся, заливая их холодным ровным сиянием. Они остались лежать в этой пустоте — истерзанные, покрытые кровью, прижавшись друг к другу так крепко, как только могли.
Здесь не было ни дня, ни ночи.
Только они.