but daddy i love him

      Не проходит много времени, как единственный и неповторимый мальчик из Могильных курганов несется прямо к ним.       — Ханьгуан-цзюнь! — раздается яркое радостное щебетание с другого конца двора.       Вскоре видно, как мальчик, который всего на несколько лет младше Вэй Ина, бежит по грязному полю прямо к ним.       Вэнь-попо, пыхтящая позади, хватается за спину, изо всех сил стараясь не отстать. Но она улыбается от уха до уха, наблюдая, как ее мальчик бежит впереди, а на ее лице отражаются материнская гордость и раздражение одновременно.       У Вэнь Юаня тонкие руки и блестящие глаза, но, несмотря на худобу, его руки подтянуты благодаря тяжелому труду, которым приходилось заниматься в здешних краях. Он одет в потрепанную темно-красную одежду, на лице здоровый румянец, щеки круглые. Его длинные волосы завязаны в конский хвост и очаровательно развевались у него за спиной при каждом шаге.       Мальчик очень шумный и живой, размышляет Вэй Ин, в отличие от большинства учеников в Облачных Глубинах. Их всегда учили, что быть шумным — значит быть непослушным.       Очевидно, в Курганах все иначе.       Мальчик сбавляет скорость, только когда оказывается почти рядом с ними, слегка заскользив по грязи. Он тут же цепляется за руку Ханьгуан-цзюня — привычка, которая у него с детства — хотя вскоре его большие любопытные глаза устремляются на незнакомую фигуру, стоящую рядом с ним.       — Ханьгуан-цзюнь, — спрашивает он, указывая пальцем прямо на Вэй Ина, — кто это?       Губы Ханьгуан-цзюня растягиваются в мягкой улыбке.       — А-Юань, это…       Но Вэй Ин опережает его, быстро принимая вычурную позу.       — Вэй Ин, к вашим услугам!       Глаза Вэнь Юаня буквально сияют от восторга, когда он отпускает руку Ханьгуан-цзюня и начинает кружить вокруг новоприбывшего, как испуганный щенок.       — Вау! Ханьгуан-цзюнь, он такой же, как ты раньше! Белая одежда и лента… он похож на фею! Вэй-гэгэ, ты такой красивый!       Вэй Ин краснеет до ушей. Этот ребенок…! Кто научил его так бесстыдно хвалить людей? Из-за того, что мальчик вырос в Могильных курганах, он стал слишком испорченным! Он бросает подозрительный взгляд на Ханьгуан-цзюня, который только самодовольно хмыкает в знак согласия.       — Действительно, красивый, — немедленно соглашается Ханьгуан-цзюнь со всей серьезностью императорского указа.       — Да! Красивый! — восхищенно повторяет Вэнь Юань, дергая Вэй Ина за рукав и внимательно осматривая его с головы до ног, словно никогда не видел никого более красивого.       Вэнь-попо, наконец, догоняет их, вытирая пот со лба, немного запыхавшаяся, но все еще сияющая.       — Ах, простите его, молодой господин, здесь не так много детей его ровесников, ему играть не с кем. Простите его дерзость.       Но Вэй Ин только смеется, больше не стесняясь, и протягивает руку, чтобы потрепать мягкие волосы Вэнь Юаня.       — Никаких проблем, попо! Он мне уже нравится. Больше всего я восхищаюсь смелыми людьми!       — Правда? — говорит Ханьгуан-цзюнь, приподнимая бровь.       Вэй Ин предпочитает не обращать на это внимания.       — В конце концов, должно быть, очень скучно, когда здесь можно поговорить только с Ханьгуан-цзюнем, — говорит Вэй Ин бабушке, игриво показывая язык.       Ханьгуан-цзюнь не выказывает никаких признаков обиды.       — Кроме меня, есть еще Вэнь Цин и Вэнь Нин.       — А? — с любопытством спрашивает Вэй Ин.       — Да! — Вэнь Юань нетерпеливо кивает и хватает Вэй Ина за плечи. — Фея-гэгэ, ты должен познакомиться с Вэнь Цин-цзецзе и Вэнь Нином-гэгэ! Они самые лучшие!       — Вам придется с ними познакомиться, — соглашается Вэнь-попо. Повернувшись к Ханьгуан-цзюню, она быстро сообщает мужчине:       — Они просили меня передать, что обед готов.       — Вэй Ин, должно быть, проголодался после долгого перелета, — говорит Ханьгуан-цзюнь, окидывая взглядом мальчика из Гусу Лань. — Давайте покажем ему, как именно выглядит гостеприимство Могильных курганов.

———

      После этого Вэнь Юань не отходил от Вэй Ина ни на мгновение, ни на секунду. Кажется, что он променял Ханьгуан-цзюня на новую блестящую игрушку — Вэй Ина!       Ханьгуан-цзюнь, сидящий по другую сторону от мальчика, не утруждается тем, чтобы скрыть неприкрытое обожание в своем взгляде, когда наблюдает за этой сценой.       Потому что Вэй Ин очень хорошо выглядел с новообретенной семьей…       В противоположном конце помещения Вэнь Цин, женщина средних лет, такая же дерзкая, как и ее ярко-красное платье, хмурится, глядя на новое блюдо на столе.       — Так это про него ты говорил, когда вернулся из Цайи?       Ханьгуан-цзюнь бросает на нее предостерегающий взгляд и пытается пояснить:       — Мы встретились случайно, не более.       Вэнь Цин усмехается, нисколько не веря его словам.       — Мальчик едва ли старше нашего А-Юаня. А это самое любимое сокровище твоего шуфу?       — Я узнал о нем всего месяц назад, — кивает в ответ Ханьгуан-цзюнь. — Учитывая, как сильно шуфу его оберегает, неудивительно, что его так долго прятали.       Хотя, стоит только взглянуть на Вэй Ина, и сразу становится понятно, почему шуфу так поступал…       — А ты большой злой племянник, который собирается его развращать? — невозмутимо спрашивает она.       — Ничего подобного, — настаивает Ханьгуан-цзюнь, отводя взгляд.       — Нет? Но выглядишь ты именно так.       Стоящий рядом с ней Вэнь Нин, ее гораздо более мягкий брат, тихо вставляет:       — Я… он мне нравится.       Она громко фыркает:       — А-Юаню он тоже нравится. Как и попо, и всем остальным. Как типично. Всем нравится свежее, красивое мясо.       — Эй! Я все слышал! — протестует Вэй Ин с другого конца стола, возмущенно набивая рот рисом. — И, к вашему сведению, я могу помогать по хозяйству, пока я здесь, ладно? Я могу помогать А-Юаню с занятиями или помогать на посадках… я постоянно готовлю кашу для шушу и младших учеников, и еще никто от нее не умирал!       — Ого! — Вэнь Юань снова удивляется и требует, чтобы ему приготовили такую кашу. — Фея-гэгэ, пожалуйста, приготовь мне кашу!       Ханьгуан-цзюнь улыбается и спокойно заверяет старшего ученика:       — Ты уважаемый гость. Тебе не нужно работать здесь. Я привел тебя сюда только для того, чтобы показать истину, которую ты искал.       Вэнь Цин только фыркает, скрестив руки на груди.       — Ты только навлекаешь на него неприятности. Ему здесь не место.       И Вэй Ин знает, почему она так говорит, потому что, в конце концов, он все еще чужой для большинства из них. Никто не знает его намерений: хорошие они или плохие, или его появление может запустить цепь событий, которые неизбежно приведут к их краху. Когда вы вынуждены скрываться так долго, как Вэни, когда само их выживание зависит от скрытности, вполне естественно с подозрением относиться к любому, кто осмеливается войти в построенное ими убежище.       Что бы ни делала Вэнь Цин, он знает — это защитный механизм, призванный охранять их жизни. Она просто защищает то немногое оставшееся.       Несмотря на это, Вэй Ин не мог не желать стать их частью…       Он мог бы стать их частью.       — Но мне, — упрямо настаивает Вэй Ин, опускаясь на свое место, его голос понижается до шепота, когда он задумчиво признает, оглядывая всех за столом, — мне здесь правда нравится. Вы такие добрые, и все кажется таким живым. Таким настоящим. И, что самое важное, здесь совсем не так, как в Облачных Глубинах. Здесь так… тепло и свободно. И мир здесь намного ярче, чем может быть в моих фантазиях.       Это… приводит к тишине за столом.       Вэнь Нин прочищает горло, затем снова заговаривает, его голос звучит робко, но с надеждой.       — Не хотите посмотреть на наших уток, молодой господин?       Глаза Вэй Ина сияют от восторга.       — Здесь есть утки?!       Вэнь Юань прерывает его яростным кивком.       — И птицы! И кролики! Иногда олени приходят с гор!       По какой-то причине, несмотря на все их волнение, улыбка Вэй Ина на секунду гаснет, его взгляд становится отсутствующим, будто его внезапно что-то встревожило…       Вэнь Цин молча наблюдает за ним, понимая, что мальчику, должно быть, нелегко примирить эту реальность со всеми сказками, которым его научили в Облачных Глубинах.       — Они пичкали тебя ложью? — спрашивает она. — Мы знаем, что весь заклинательский мир мечтает о нашей смерти. Но мы согласны не высовываться, пока нам позволяют просто существовать. Ханьгуан-цзюнь собственными руками построил для нас дом. Все, о чем мы просим — это сохранить его. Нам не нужна ничья жалость. Мы хотим, чтобы нас оставили в покое.       И от жестокого осознания всей ситуации у Вэй Ина пересохло во рту, а горло перехватило.       Невероятная ложь, которую ему рассказывали, поучительные истории, которые шушу и Сичэнь-гэ пытались внедрить ему в голову.…       Как все это может быть ничем иным, как грубым фарсом, подменяющим правду?       Он поднимает взгляд, чтобы встретиться с глазами Ханьгуан-цзюня, и произносит мягким голосом, спрашивая почти умоляюще:       — Можно… можно я вернусь сюда, чтобы снова повидаться с ними?       Ханьгуан-цзюнь даже не колеблется. Он тянется через стол и с предельной нежностью накрывает руку Вэй Ина своей.       — В любое время.

———

      Полет обратно в Облачные Глубины ощущается не столько как возвращение домой, сколько как неизбежное возвращение в тюремную камеру.       Вэй Ин наслаждается каждой секундой, проведенной в теплых, сильных руках Ханьгуан-цзюня, обнимающих его за талию; пока в конце концов, Вэй Ина неохотно и осторожно отводят от меча и опускают на холодную землю.       Он… не хочет уходить, внезапно осознает он, и в груди у него все сжимается.       Рука Ханьгуан-цзюня задерживается на его спине на мгновение дольше, чем нужно, и он не хочет отпускать его.       — Ты все еще злишься на меня за то, что я забрал тебя? — с любовью спрашивает его мужчина.       — Нет, — бормочет Вэй Ин.       На губах Ханьгуан-цзюня появляется легкая улыбка.       — Что ж, я вернул тебя домой до темноты. Это уже должно смягчить шуфу. Ты скажешь ему, что ушел со мной?       — Нет, — категорично отвечает Вэй Ин. — Если я расскажу ему, он больше никогда меня не выпустит. Ты же знаешь, какой он.       Конечно, Ханьгуан-цзюнь прекрасно знает, какой он. Выражение его лица смягчается, когда он обхватывает щеку Вэй Ина широкой мозолистой ладонью, проводя большим пальцем чуть ниже глаза.       — Тогда почему у тебя такое лицо? Вэнь Цин была слишком резка в высказываниях? Я попрошу ее держать себя в руках в следующий раз.       От этого тонко завуалированного обещания у Вэй Ина учащенно забился пульс. В следующий раз.       Но он упорно делает вид, что это не так, и опускает взгляд на носки своих сапог.       — Нет, просто…       — Ты уверен, что не злишься на меня? — бормочет Ханьгуан-цзюнь, наклоняя голову ближе к мальчику, а его глубокий, хриплый голос переходит в умоляющий шепот. — Я сказал что-то недостойное прощения?       Вэй Ин колеблется, словно сомневаясь в собственных мыслях. Подняв глаза, чтобы встретиться взглядом с Ханьгуан-цзюнем, он внезапно выпаливает:       — Что заставило тебя это сделать? Просто… отказаться от всего, чему тебя учили, и отречься от всего, что ты считал правильным. Как ты… понял, что сможешь справиться, если уйдешь из клана?       Будто наконец осознав специфику молчаливого смятения Вэй Ина, Ханьгуан-цзюнь только тихо рассмеялся и покачал головой, убирая прядь волос со лба Вэй Ина.       Ах, у моей любви уже появились идеи…       Ханьгуан-цзюнь мягко говорит ему:       — Ты слишком… прекрасен, чтобы предаваться подобным мыслям. Ты сокровище шуфу. Тебе никогда не придется беспокоиться о том, что ты разочаруешь клан. Тебе не нужно отравлять свою светлую головку мыслями о том, чтобы следовать моим путем. Он далеко не для слабых духом.       Но Вэй Ин хотел услышать не это!       Мальчик только фыркает, щеки его горят, и он раздраженно скидывает большую ладонь, лежащую на его щеке.       — Не жди меня больше! — огрызается он, разворачивается и уходит, чтобы Ханьгуан-цзюнь не заметил, как насупилось его лицо.       Но в глубине души… он надеется, что в следующий раз, когда ему разрешат выйти, Ханьгуан-цзюнь все равно будет ждать его здесь.       И снова заберет его из мира лжи, в котором его заставили жить — точно так же, как сегодня.

———

      Вэй Ин, сгорбившись, сидит за низким столом в Библиотечном павильоне и старательно переписывает Священные писания, чтобы завершить последнее наказание, назначенное ему Лань Цижэнем.       Как назначенный смотритель, Лань Сичэнь сидит напротив, притворяясь, что читает, но на самом деле наблюдает за ним с нежной улыбкой на лице.       В отличие от шуфу, который до сих пор время от времени наказывает Вэй Ина, Лань Сичэнь никогда не был слишком строг к мальчику. С того момента, как Вэй Ин появился в Облачных Глубинах наивным ребенком, наследник клана Лань всегда встречал его с распростертыми объятиями. Вэй Ин часто задается вопросом, не относится ли Лань Сичэнь к нему только как к замене младшего брата, который покинул его. Но независимо от причины, Лань Сичэнь всегда относился к нему только с добротой и нежностью, мягко потакая ему так, как никому другому.       Его любовь к мальчику простирается до такой степени, что он даже не заглядывает в тексты Вэй Ина. Чтобы проверить свои возможности, Вэй Ин однажды сдал пятьдесят свитков с совершенно бессмысленными рисунками — кроликами, жирными цыплятами и фигурами ланей — но Лань Сичэнь лишь улыбнулся и погладил его по голове, и даже не перевернул ни одной страницы. Даже если Лань Сичэнь и подозревал о тайном своеволии мальчика, он и глазом не моргнул, когда слышал о его выходках. Он просто обожает его.       Однако сегодня от внимания Лань Сичэня не ускользнуло, что Вэй Ин гораздо беспокойнее, чем обычно: он безостановочно качается, упираясь коленями в циновку, и скребет пальцами по чернильному камню. Вэй Ин по натуре слишком активный мальчик, но он давно научился скрывать это под несколькими слоями дисциплины и безупречным поведением, чтобы угодить шуфу. Тем не менее Лань Сичэню приятно осознавать, что Вэй Ин чувствует себя с ним достаточно уютно, чтобы перестать притворяться в его присутствии.       Слегка опустив книгу, которую он держал в руке, Лань Сичэнь мягко позвал его:       — А-Ин?       Вэй Ин драматично облокотился на стол, признавая свое поражение, и, наконец, выпалил:       — Шушу такой злой. За что он меня так наказывает? Цзинъи попадал в гораздо большие неприятности, чем я, но всегда оставался безнаказанным!       Лань Сичэнь беспомощно улыбается в ответ.       — А-Ин, ты ошибаешься, — настаивает он. — Ты можешь погубить весь клан, а шуфу и глазом не моргнет!       — Ну, это просто несправедливо, — обижается Вэй Ин, прижимаясь щекой к пергаменту, когда ложится. На его щеках остаются черные чернила, но ему все равно. Лань Сичэнь не может удержаться от смеха, глядя на это восхитительное зрелище. — Шушу обращается со мной так, словно я все еще ребенок, защищая меня от остального мира. Но я вырос! Мне уже восемнадцать!       Лань Сичэнь улыбается, качая головой.       — Хорошо. Учитывая твое хорошее поведение в прошлом месяце, я освобождаю тебя от необходимости переписывать Священные писания на сегодня. Сойдет?       Но Вэй Ин только сильнее надувает губы, прижимаясь лбом к бумаге, пока на его коже не остается еще больше чернил. Он бормочет себе под нос:       — Уверен, Ханьгуан-цзюню никогда не приходилось переписывать Священные писания…       Лань Сичэнь замирает. Он правильно услышал?       — Ханьгуан-цзюнь? — тихо повторяет он. — А-Ин… ты снова с ним встречался?       Вэй Ин, очевидно, был не настолько глуп, чтобы сказать правду.       Он поднимает голову с широко раскрытыми глазами лани и хитро уклоняется от ответа…       — Сичэнь-гэ, — выдыхает он, словно задает невинный вопрос о погоде, — он правда настолько ужасный, как все говорят? Ты правда веришь в истории, которые рассказывают Старейшины?       Горло Лань Сичэня сжимается, когда мучительные воспоминания о прошлом возвращаются к нему.       — А-Ин… будет лучше, если ты не будешь зацикливаться на нем. Тебе не стоит идти по его пути.       Вэй Ин хмурится, в его глазах вспыхивает бунтарский огонек.       — Неужели клан настолько важнее, чем спасение жизней невинных?       Вэнь Юань, Вэнь-попо, Вэнь Цин и Вэнь Нин были одними из самых приятных людей, которых он когда-либо встречал. Почему многовековой клан, который пользовался таким большим авторитетом и жил в максимальном комфорте на вершине горы, взял верх над всем остальным?       — Разве мы не должны помогать старым, немощным и нуждающимся, когда они приходят на наш порог? Что такого сделал Ханьгуан-цзюнь, что противоречило трем тысячам правил нашего клана? Он сделал только то, чего не сделали бы все остальные так называемые праведные кланы! Он принял их, когда все остальные отвернулись! Если уж на то пошло, Старейшины — самые лицемерные, потому что выбирают тех, кому хотят помочь!       — А-Ин! — тут же ругается Лань Сичэнь, с силой швыряя книгу, которую держал в руке, на стол.       Впервые он похож на наследника клана Лань: брови сердито сдвинуты, глаза налиты кровью от ярости. Вэй Ин вздрагивает, но ненадолго. Сичэнь-гэ никогда раньше не был с ним так суров.       — Как ты смеешь! Не говори так небрежно! Может, наш клан и не твоей крови, но мы всегда относились к тебе как к родному. Ты слишком молод, чтобы разбираться в политических хитросплетениях мира. Ты не понимаешь цену того, что он сделал! Своими действиями Ванцзи поставил под угрозу наше положение в заклинательском мире, подверг опасности наши жизни и отказался от нас в пользу чужаков. Да, у нас есть долг перед обычными людьми, но мы прежде всего Лани. Тебе лучше помнить об этом!       Глаза Вэй Ина наполняются горячими жгучими слезами, когда его отчитывают, как несмышленыша, который ничего не понимает.       — Понятно. Теперь я все понимаю. Наверное, тогда он был очень зол на тебя.       Лань Сичэнь замирает, ожидая чего угодно, но только не этого.       — Что?       — Если сейчас мне плохо от твоих слов, то Ханьгуан-цзюню, должно быть, было в десять раз хуже, — в голосе Вэй Ина звучит почти ужас от осознания. — Одно дело, когда тебя осуждают Старейшины. Но то, что его же старший брат отвернулся от него, стало последним гвоздем в крышку гроба, и, вероятно, этого было достаточно, чтобы окончательно изгнать его из места, которое он когда-то называл домом. Почему-то мне кажется, что теперь я понимаю его немного лучше.       — А-Ин! — Лань Сичэнь кипит от безосновательного обвинения. — Мы делаем это для твоего же блага!       Вэй Ину хочется рассмеяться сквозь слезы.       — Ему ты также говорил?       Слова Лань Сичэня повисли в воздухе.       — Посмотри на него. Посмотри на последствия отхода от своих корней. Посмотри, как низко он пал. Он никогда больше не увидит дневной свет!       Глаза мальчика ярко горят, в них нет раскаяния.       — Если то место, где он сейчас, для тебя беспросветно, то оно, безусловно, выглядит намного лучше, чем этот клан, в котором мы заперты, как слепые узники.       Не в силах вымолвить ни слова, Лань Сичэнь может только наблюдать, как Вэй Ин быстро встает и выбегает из библиотеки в развевающихся белых одеждах, едва сдерживая слезы.       Прижав дрожащие пальцы ко лбу, Лань Сичэнь яростно медитирует, чтобы отдышаться и успокоить свой растущий гнев, хотя его упорно преследует одна мысль — слова мальчика, которые постоянно звучат у него в голове:       Теперь я все понимаю. Наверное, тогда он был очень зол на тебя.

———

      Вэй Ин оперся подбородком о подоконник, глядя в чистое голубое небо и мысленно мечтая, как раньше, воспарить ввысь и скрыться в белых облаках… желательно, чтобы руки красивого мужчины постарше обнимали его за талию в придачу…       — Эй? Земля вызывает главного ученика Вэй Ина? — громкий голос Лань Цзинъи прерывает его грезы, рука настойчиво толкает его в плечо. — Урок закончился полшичэня назад! Ты не собираешься есть? Знаешь, у них скоро закончится еда на перекус.       Вэй Ин даже не поднимает головы, его голос приглушен сложенными на груди руками.       — Я не хочу.       Лань Цзинъи косится на него.       — Эй, ты странно себя ведешь с тех пор, как вернулся в прошлый раз. Слухи правдивы? Тебя поэтому наказали на месяц? Ты правда встретил большого, плохого и наводящего ужас Ханьгуан-цзюня?       Вэй Ин шмыгает носом, зарываясь поглубже в рукава.       — Не говори так! Ты бы не счел его плохим.       — Ха! — Лань Цзинъи плюхается рядом с ним, широко расставив ноги, и в нем совершенно нет грации, о которой стоило бы говорить. — Ты прав. Для меня он герой! Спасти целую кучу невинных людей, послать к черту клан, который его вырастил, когда они отказались поступать правильно, и жить по своим законам, вместо того, чтобы подлизываться к Старейшинам? Это отлично. Знаешь, в мире не так уж много подобных людей. Я больше всего восхищаюсь теми, кто честны с собой же!       Вэй Ин искоса бросает на него взгляд. Из всех учеников он всегда был ближе к Лань Цзинъи из-за их схожего характера. К тому же, они были одногодками, а это значит, что они, по сути, выросли вместе. Лань Цзинъи всегда был человеком свободного духа, с необузданным безрассудством и незамутненной манерой говорить; Вэй Ин втайне хотел, чтобы ему за это не доставалось. Поскольку Лань Цзинъи не прямой член клана, ему не нужно так сильно следить за собой. Но даже тогда он всегда верил в то, что нужно оставаться верным себе. Вэй Ин восхищался этим в нем больше всего.       — Цзинъи, ты единственный в этом клане, кто может меня понять, — жалуется Вэй Ин.       Лань Цзинъи хихикает, обнимая его за плечи.       — Ну, еще месяц назад ты ругал меня за то, что я не слежу за словами и не веду себя должным образом. Итак! Рад за тебя, старший ученик, что ты, наконец, показал свое истинное лицо. Приятно, правда? Быть честным с самим собой и иметь возможность говорить свободно? Ты окажешь медвежью услугу себе и всем остальным, если не будешь так делать.       Услышав это, Вэй Ин задумчиво поджимает губы и, наконец, находит в себе мужество признаться:       — Цзинъи, а… если бы я сказал тебе, что встретил Ханьгуан-цзюня, что бы ты сделал?       При одной мысли об этом Лань Цзинъи задыхается, как рыба, вытащенная из воды. Его глаза расширяются от удивления, и он радостно восклицает:       — Встретил?! Правда?! Какой он?! У него есть рога и огромный черный плащ, как пишут в свитках?! Он владеет большим оружием, Бичэнем, вот так, подожди, подожди, — Лань Цзинъи вскакивает на ноги, выпячивает грудь и начинает расхаживать гигантскими шагами, размахивая воображаемым мечом, который в два раза больше его самого. — Он так ходит? Как грозный и могущественный, как командующий мертвецами?!       Вэй Ин разражается смехом, его плечи трясутся, пока он не начинает хрипеть. Никто, кроме Цзинъи, не мог придумать такой бред!       — Идиот! Он совсем не такой! Если хочешь, можешь прийти и увидеть сам. Я думаю… — он не может удержаться от нежной улыбки при мысли об этом, — тебе бы понравились Курганы. Так же, как и мне.       Лань Цзинъи замирает на полпути, у него отвисает челюсть от такого невероятного предложения.       — А-а-а?!!! Место с живыми мертвецами, призрачными генералом и другими?! Черт возьми, да, веди меня туда, сейчас же!!!

———

      Вэй Ин выходит первым, с маленькой плетеной корзинкой, болтающейся у него на бедре, прежде чем Лань Цзинъи вываливается вслед за ним наугад, чуть не споткнувшись в спешке.       Ханьгуан-цзюнь, который большую часть дня прятался в кустах, наконец-то выходит, высоко подняв брови.       — Я чему-то помешал? — сухо спрашивает он, не совсем уверенный, собирался ли Вэй Ин видеться с ним сегодня.       Лань Цзинъи удерживается на дрожащих коленях как раз перед тем, как его глаза наполняются слезами при одном звуке речи его идола.       — Х-Ханьгуан-цзюнь! — пискляво произносит он, и голос его срывается от смущения. Кажется, он в нескольких секундах от того, чтобы упасть на землю в молитве. — Вы… вы даже выше и красивее, чем говорят слухи!       — А? — Ханьгуан-цзюнь издает низкий довольный возглас. Выпячивая грудь, он точно знает, как сыграть ожидаемую от него роль. — Мой последователь? Как неожиданно. Я думал, что в моем прежнем клане не осталось таких.       — Ханьгуан-цзюнь! — взвизгивает Лань Цзинъи, опускаясь на колени и хватая его за лодыжки. — Пожалуйста! Примите мое глубочайшее уважение! Возьмите меня в ученики! Клянусь своими предками, я…       — Эй, эй, эй! — Вэй Ин тоже делает выпад, пытаясь оттащить Лань Цзинъи за шиворот, словно приручая непослушного щенка. — Держи себя в руках, предатель! В конце концов, в тебе все еще течет кровь Ланей! Не ставь нас в неловкое положение!       Ханьгуан-цзюнь наблюдает за продолжающейся перепалкой.       — Очаровательно. Так вот как уважаемый старший ученик пользуется своим положением в клане? Должен сказать, это очень… захватывающе.       Вэй Ин фыркает, убирая волосы с глаз.       — Лань Цзинъи, который находится прямо перед тобой, искренне верит в твое дело. Я подумал, что ты, возможно, захочешь познакомиться с ним поближе. Кроме того, я подумал, что ему пойдет на пользу познавательная экскурсия по Могильным курганам.       — Цзинъи… — задумчиво повторяет Ханьгуан-цзюнь, изучая мальчика, стоящего перед ним на коленях. — Лань… Цзинъи? Имя кажется мне знакомым. А, я тебя помню. Разве ты не был еще ребенком, когда я в последний раз видел тебя в Облачных Глубинах? У нас с тобой общая кровь.       У Лань Цзинъи отвисает челюсть, когда он понимает, что Ханьгуан-цзюнь помнит его, и он восторженно складывает руки на груди.       — Да! Да! Мы родственники! Мы — семья! Ханьгуан-цзюнь, пожалуйста, спасите меня из этой горной тюрьмы! Здесь нет места для меня!       — Лань Цзинъи! — Вэй Ин наклоняется и дергает мальчика за ухо с такой силой, что тот начинает визжать. — Если ты продолжишь, я больше никогда не буду брать тебя с собой, понял?!       — Ай-ай-ай, старший ученик, помилуй! — Лань Цзинъи воет, ударяя его по руке.       Ханьгуан-цзюнь тихо фыркает.       — Я могу взять вас в Курганы, но… — он поднимает бровь, глядя на Лань Цзинъи. — Ты должен лететь сам. Вэй Ин может лететь со мной.       На лице Вэй Ина появляется хитрая усмешка.       — Но Цзинъи еще не умеет летать.       — Что? — лицо Ханьгуан-цзюня слегка темнеет.       — Ага, значит, ему придется лететь с тобой. Сегодня я полечу сам, — самодовольно заявляет Вэй Ин, скрещивая руки на груди.       Лань Цзинъи смотрит на мужчину огромными щенячьими глазами и горестно умоляет его:       — Ханьгуан-цзюнь… вы позволите мне, пожалуйста, лететь с вами? Только разок?       — Да, Ханьгуан-цзюнь, — поддразнивает Вэй Ин с притворной невинностью в голосе. — Не разбивай мальчику сердце…       На виске Ханьгуан-цзюня заметно вздрагивает жилка. После покорного взмаха руки в сверкающей вспышке появляется Бичэнь.       — Вперед. Оба, — приказывает он. — Давайте не будем тратить впустую дневной свет, если хотим вернуться до наступления темноты.       Вэй Ин первым встает на меч с широкой торжествующей улыбкой. Лань Цзинъи карабкается следом, цепляясь за рукоять изо всех сил. Ханьгуан-цзюнь ступает на меч последним, жадно кладя руку на бедро Вэй Ина — именно там, где, как он знает, ему больше всего нравится.       — Держитесь крепче, — говорит им Ханьгуан-цзюнь.       Лань Цзинъи отвечает сильным кивком, в то время как Вэй Ин категорически отказывается…!

———

      Как и ожидалось, Лань Цзинъи и Вэнь Юань похожи друг на друга, как две капли воды. Они становятся лучшими друзьями с первого взгляда; хаотичный нрав Лань Цзинъи прекрасно сочетается с неиссякаемым любопытством Вэнь Юаня к миру, который лежит за пределами Могильных курганов.       Вскоре они уже гоняются друг за другом по территории поселения, сопровождаемые пронзительным смехом, когда лавируют между тетушками, тащащими корзины с бельем, и дядюшками-фермерами, размахивающими инструментами для сбора урожая. Вэнь-попо с нежностью наблюдает из тени дерева, пока вяжет, сидя на коленях, а Вэнь Цин неодобрительно цокает, обматывая марлей руку раненого. Вэнь Нин, бедняга, оказывается втянутым в погоню, когда Вэнь Юань решает перехватить его на полпути и утащить за собой.       Вэй Ин, с другой стороны, предпочитает не участвовать в их забавах и вместо этого сидит на траве, прижав колени к груди, прижавшись к Ханьгуан-цзюню. Некоторое время он ничего не говорит, просто наслаждаясь происходящим перед ним. Ханьгуан-цзюнь, похоже, тоже рад видеть Могильные курганы в таком спокойствии — и гораздо оживленнее, чем раньше.       Внезапно Вэй Ин громко говорит, опустив голову на колени:       — Я говорил с твоим братом.       — М-м-м? — Ханьгуан-цзюнь что-то мычит, все еще не отводя взгляда от пары, катающейся по грязи.       Вэй Ин надувает губы, прикрывая их рукавом.       — Как ты не убил его тогда? Я и не знал, что Сичэнь-гэ может быть таким… таким невыносимым!       Ханьгуан-цзюнь тихонько хихикает.       — Ты злишься на него из-за меня? Не стоит.       Вэй Ин все еще переживает.       — Но все же…       Мужчина с улыбкой качает головой.       — Я выбрал этот путь, зная, что лучше пойду один по мосту из одной доски, чем по людной широкой улице. Я никогда не надеялся, что моя семья последует за мной.       Сердце Вэй Ина слегка сжалось.       — Но чтобы твой единственный брат отвернулся от тебя… это очень несправедливо. Я не могу себе представить какого это… иметь такого брата, как он, только для того, чтобы все отвернулись от тебя, будто годы, проведенные вместе, ничего не значили. Я знаю, что не могу говорить об этом, так как у меня не было такого опыта, но… я… я думаю, что проклял бы его на всю жизнь!       Теплые пальцы перебирают его волосы, нежно поглаживая.       — Ты хороший мальчик. Не зацикливайся на этом. Я простил его давным-давно.       Вэй Ин фыркает и бьет ногой по траве, услышав это.       Ханьгуан-цзюнь смеется себе под нос.       — Все еще дуешься?       — Я не ребенок! — говорит Вэй Ин в его объятии, по-видимому, расстроенный еще чем-то. — Мне уже восемнадцать!       Ханьгуан-цзюнь в ответ еще раз ласково гладит его по голове.       — Хорошо. Тебе уже восемнадцать.       Вэй Ин надулся еще сильнее. От него не ускользает, что старший просто потакает ему! Но он же не ребенок!!!!!!!       Глядя на смеющихся мальчишек, катящихся вниз по склону, он тихо бормочет:       — А на твоем мосту из одной доски… есть место еще для одного человека?       На этот раз Ханьгуан-цзюнь улыбается прямо ему.       — Ты почти не занимаешь места. Ты бы отлично поместился туда.       Наконец, сердце Вэй Ина делает двойной кульбит. Он прячет восторженную улыбку и прячет лицо в плечи.       — Мгм.       Вдалеке перепачканный Лань Цзинъи кричит Вэй Ину с того места, где он рухнул на Вэнь Юаня, который растянулся на бедном Вэнь Нине.       — Старший ученик! Я должен вернуться сюда снова! Это райское место!!!!!

———

      Благодаря Вэй Ину, оказавшему ему услугу, Лань Цзинъи, не теряя времени, отплатил ему тем же и замолвил за него словечко, когда дело дошло до Великого собрания кланов. В отличие от обычного собрания по совершенствованию, Великое собрание кланов проводится только раз в год, где некогда пять, а теперь четыре великих клана собираются, чтобы обсудить политику, споры и сделать все возможное для поддержания хрупкой гармонии и мира в мире заклинательства. После Низвержения солнца стало еще более важно погасить старые обиды и ослабить растущее напряжение между кланами, прежде чем оно достигнет точки невозврата.       Все молодые господа посещают собрания. Лань Цижэнь всегда посещает их вместе с Лань Сичэнем, иногда даже берет с собой младших учеников, таких как Лань Цзинъи, чтобы они могли чему-то научиться, общаясь с большими шишками в мире заклинательства. Когда-то там присутствовал молодой и сообразительный Ханьгуан-цзюнь.       Но Вэй Ина там никогда не было!       Вэй Ин так и не смог туда попасть, потому что Лань Цижэнь всегда настаивал на том, что нет причин втягивать ребенка в суровые и жестокие дела клановой политики и заставлять его нести такую тяжелую ответственность, особенно если в нем течет чужая кровь. Мир за Облачными Глубинами жесток и уродлив, а Вэй Ин, его единственный лучик солнца, слишком чист сердцем, слишком мягок для этого. Вэй Ин послушно следовал этому жизненному наставлению, но чем старше он становился, тем больше его мучило любопытство по ночам. Кем были другие молодые господа в мире заклинательства? Они его ровесники и их также защищают и прячут от других? А о его существовании вообще кто-то знал?       Вэй Ин не очень-то надеялся на это.       Сам он почти ничего не знал о других кланах, кроме того, что было написано в Священных писаниях и книгах. Даже тогда Лань Цзинъи сказал ему, что эти истории часто приукрашивались учеными, у которых были скрытые планы; что они стремились подчеркнуть благородный героизм каждого клана, стирая при этом все недостатки, чтобы они казались более значительными, чем были на самом деле. Лань Цзинъи больше всего любил смеяться над этими историями. Он утверждал, что персонажи, описанные на этих страницах, были живыми людьми, которые были вдвое более высокомерными и в десять раз более напыщенными, чем как о них писали.       Вэй Ин очень хотел встретиться со всеми этими людьми лично и увидеть все собственными глазами, а не полагаться на кучу написанных чернилами слов, которые формировали бы для него вымышленные рассказы.       Лань Цзинъи, как никому другому, всегда казалось нелепым, что Вэй Ин в свои восемнадцать лет не мог посещать собрания кланов. И вот в этом году, когда Лань Цижэнь завершал составление списка участников, Лань Цзинъи то и дело намекал на то, что Вэй Ин, наконец, может присоединиться к ним.       Поначалу ответом Лань Цижэня было категорическое «нет». Но, учитывая бунтарский характер Вэй Ина в последнее время, он понимал, что держать его взаперти вечно — не самая разумная стратегия. Во всяком случае, это только вынудило бы его продолжить поиски внешнего мира, а в худшем случае он бы отвернулся от всего, во что когда-либо верил. Его племянник уже пошел по этому пути, и он был полон решимости не повторять свою ошибку. Если бы он позволил Вэй Ину хотя бы мельком взглянуть на уродство снаружи… возможно, мальчик смог бы еще больше проникнуться мирной безмятежностью Облачных Глубин и перестать гоняться за неприятными персонажами вне дома.       Итак, после долгих приставаний этого наглого Лань Цзинъи, Лань Цижэнь вздыхает и, наконец, уступает.       Он даже просит Лань Сичэня сообщить эту новость, надеясь, что это поможет ослабить напряжение, возникшее между двумя его самыми дорогими людьми. Он заметил, что его баобэй А-Ин в последнее время перестал ходить за Лань Сичэнем и даже не отвечал на его вежливые вопросы за ужином, что, несомненно, очень огорчало.       Наследник клана никогда не выражал вслух своего огорчения, но Лань Цижэнь всегда знал, когда на него что-то давило. Часто Лань Сичэнь все же пытался завязать разговор с мальчиком и спросить, как прошел его день. Однако в последнее время А-Ин отказывался даже смотреть ему в глаза, так что Лань Сичэнь, казалось, уловил намек на то, что мальчик не желает общаться с ним.       Видя, как два его любимых человека враждуют друг с другом, Лань Цижэнь почувствовал боль в своем нежном сердце. Он не знал, что произошло между ними, но у него были планы на будущее, касающиеся их обоих, и он хотел наладить их отношения как можно скорее.       К счастью для него, его план сработал.       Когда Лань Сичэнь сообщил эту новость, Вэй Ин буквально сиял в течение трех дней подряд. Он без конца засыпал Сичэнь-гэ вопросами о том, какую одежду ему надеть, какое духовное оружие взять с собой, и просил научить его всем правилам приветствия и этикету поклонов.       Утром, в день отъезда, Вэй Ин практически сбегает по трем тысячам ступенек Облачных Глубин, выглядя абсолютно ослепительно в белоснежных одеждах, пошитых на заказ и расшитых величественными облаками, в сочетании с высоким аристократическим воротником, скрывающим его стройную шею. Длинные рукава развеваются в воздухе, когда он идет, в новых сапогах…!       (Лань Цижэнь выделил приличную сумму, чтобы сшить новую одежду для своего любимого А-Ина по такому торжественному случаю. В конце концов, это был практически его дебют в мире заклинательства! Это был первый раз, когда он позволил другим людям бросить свои мерзкие, недостойные взгляды на его драгоценное дитя! В обычных условиях ни у кого бы не было такой привилегии!       Вэй Ин выглядел бы идеально, несмотря на то, что даже не был наследником, и посрамил бы всех остальных молодых господ, выглядевших несчастными!)       Лань Цзинъи даже называет его самым красивым молодым господином в Гусу, еще до того, как подходит к ожидающей его повозке…!       Прежде чем он успевает забраться внутрь, Лань Цижэнь останавливает его, мягко положив руку ему на плечо. Вэй Ин поднимает на него сияющие глаза, в сотый раз поправляя лобную ленту.       — Внешний мир опасен и полон недобрых намерений, — предупреждает Лань Цижэнь. — В этих стенах ты — Вэй Ин. Там, снаружи, тебя будут называть Лань Ин.       Истинный смысл слов его шушу ускользает от него.       — Лань Ин? — радостно повторяет Вэй Ин. Ему дали фамилию Лань…! Это было официальное признание того, что он был связан с прямой родословной клана! Он был настолько вне себя от радости, что не мог вымолвить ни слова.       — Мир не должен узнать о твоем происхождении, — продолжает Лань Цижэнь, гладя его по щеке с суровым обожанием во взгляде. — Если кто-нибудь спросит, ты родился и вырос здесь. Я вырастил тебя, и поэтому ты — моя семья, моя плоть и кровь.       Вэй Ин чуть ли не бросается к нему в объятия, мило утыкаясь носом в его рукав, как избалованный ребенок.       — М-м-м! Баба самый лучший! Обещаю, сегодня А-Ин сделает все, что ты скажешь. В любом случае, это правда! Я плоть и кровь бабы!       Вэй Ин почти не помнит своих родителей, хотя те немногие воспоминания, которые у него о них сохранились, очень теплые. Но раз его мать доверила его жизнь Лань-шушу, думает Вэй Ин, значит, она знала, что никто не будет дорожить им больше, чем старейшина Лань.       После долгого ожидания Лань Цзинъи высовывает голову из повозки и отчаянно машет рукой.       — Вэй Ин! Заходи уже! Я занял для тебя лучшее место!       В таких важных случаях, как этот, они убирают мечи в ножны и предпочитают передвигаться по земле, считая, что это более достойный выход для встречи с другими кланами, ожидающими их в Башне Карпа. Лань Цижэнь особенно хотел, чтобы его баобэй А-Ин мог путешествовать с удобством. В конце концов, дорога в Ланьлин будет долгой, по извилистым горным тропинкам.       Каждый год Цзини брали на себя смелость устраивать большой и щедрый банкет для кланов, сопровождая его беседами за закрытыми дверями. В последующие дни было много вкусной еды и представлений, которыми можно было насладиться, вот почему Лань Цзинъи был так взволнован… он и половины не мог себе представить без пускания слюней.       Взяв Лань Цзинъи за руку, Вэй Ин ставит одну ногу на подножку повозки и пытается запрыгнуть внутрь.       Внезапно чья-то сильная рука обхватывает его сзади за талию, и Вэй Ин быстро оборачивается, с удивлением встречая теплый взгляд Лань Сичэня.       — Осторожнее, — мягко говорит ему старший. — Я держу тебя.       Сегодня его медово-карие глаза сияют особенно ярко. Вэй Ин не может не подумать, что братья очень похожи друг на друга.       Вэй Ин просто улыбается. Он позволяет Сичэнь-гэ помочь ему забраться внутрь, где Лань Цзинъи уже двигается ближе и хлопает в ладоши, приглашая Вэй Ина сесть рядом.       Вэй Ин не забывает напомнить мальчику:       — Только сегодня я — Лань Ин.       Лань Цзинъи вздрагивает.       — О, точно! Так сказал шушу! Лань Ин! Хе-хе, похоже, что шушу сегодня воплотил в жизнь свою величайшую мечту!       Вэй Ин не знает, что и думать. Но он чувствует, что его сердце уже воспарило, как только колеса повозки покатились вперед и начали двигаться по ухабистой дороге.       Наконец-то это случилось…! Ему наконец-то позволили увидеть мир заклинательства…! Кажется, что даже ветры произносят его имя!       Приготовься, мир, ибо вот идет Вэй Ин!

———

      Для такого человека, как Вэй Ин, который знаком только со строгим минимализмом Облачных Глубин, экстравагантная роскошь Башни Карпа почти ошеломляющее зрелище. Куда бы он ни повернулся, везде его встречает мерцающее золото. Даже сами Цзини, верные своей фамилии, кажутся вымазанными в золоте с головы до ног, будто боятся, что мир может забыть о масштабах их богатства, если они не будут демонстрировать его на каждом миллиметре своего шелка и кожи. Женщины сильно накрашены, в их волосах сверкающие украшения, а пояса мужчин увешаны гравированными подвесками и позвякивающими драгоценностями.       Клан Лань прибывает в элегантном белом одеянии. Лань Цзинъи тянет Вэй Ина за руку, чтобы повести его вверх по бесконечной золотой лестнице, и останавливается прямо за маячащей фигурой Лань Цижэня, когда охранники церемонными возгласами объявляют об их прибытии.       Внутренний двор наполнен головокружительным разнообразием фиолетового, коричневого и золотого цветов, поскольку ученики из всех кланов стекаются сюда со всех сторон. Однако, поскольку клана Вэнь давно нет, здесь нет ни единого пятнышка красного.       Почти сразу же появляется молодой человек в высокой золотой шапке, лукаво улыбаясь, он приветствует Лань Цижэня словами:       — Глава клана Лань, сюда, пожалуйста.       Его улыбка лишь слегка меркнет, когда он смотрит на Лань Сичэня, задерживаясь на мгновение дольше, чем нужно. Лань Сичэнь лишь приветствует его вежливой и отстраненной улыбкой, прежде чем двинуться дальше, казалось бы, не обращая внимания на страстный взгляд мальчика.       Лани идут вглубь территории, обмениваясь тихими поклонами и ритуальными приветствиями с главами кланов, которые уже прибыли, и их чопорными наследниками, застывшими рядом с ними.       Среди них мужчина в темно-фиолетовой одежде неторопливо выходит вперед.       — А, глава клана Лань. Еще год, а вы выглядите все таким же мудрым и здоровым, — он говорит это Лань Цижэню, но его взгляд быстро скользит к застенчивой фигурке, выглядывающей из-за рукава Старейшины.       В пределах Облачных Глубин Вэй Ин представляет собой буйную силу природы. Однако за пределами Облачных Глубин мир заклинательства кажется слишком большим, а Вэй Ин — всего лишь маленький карп, отчаянно пытающийся найти свое место в пруду, полном более крупных и ловких рыб.       Мужчина практически вздрагивает, когда смотрит на мальчика, будто увидел привидение.       — А кто этот молодой человек? — он растягивает слова. Еще секунда, и его взгляд был бы расценен как плотоядный. — И почему он так сильно напоминает мне ее…       Защищая, Лань Цижэнь поднимает рукав, огораживая его от посторонних взглядов. Его голос звучит ровно и категорично, когда он заявляет:       — Это мой сын, Лань Ин. Я взял его к себе от дальней родственницы… после того, как она, к сожалению, скончалась, когда он был еще совсем маленьким. Теперь он мой.       Глава клана Цзян прерывает свое объяснение, и его улыбка становится натянутой.       — Ах… понимаю. Какой милый мальчик. Один взгляд на него вызывает давние воспоминания.       — Я не понимаю, о чем вы, — твердо говорит Лань Цижэнь, окончательно развеивая его сомнения.       Глава клана Цзян не отводит взгляда. Вэй Ин тяжело сглатывает, еще сильнее прячась за руку Лань Цижэня. Впервые он по-настоящему понимает, что шушу имеет в виду, говоря, что мир опасен и полон недобрых намерений. Оказывается, в этом мире есть странные люди, которые страстно желают того, что им не принадлежит.       Тем не менее он старается говорить как можно вежливее.       — Глава клана Цзян, для этого ученика большая честь познакомиться с вами, — он даже опускает голову, отказываясь встретиться с пристальным взглядом мужчины.       Почувствовав неловкость Вэй Ина, Лань Сичэнь быстро приходит на помощь.       — Глава клана Цзян, — его тон, как всегда, был мягким и почтительным. — Возможно, мы сможем продолжить с того места, на котором остановились в вашей последней переписке с кланом Гусу Лань.       Глава клана Цзян неохотно соглашается.       — Конечно, — но его взгляд задерживается на Вэй Ине даже после того, как проходит мимо мальчика.       Позади него молодой наследник Цзян, облаченный в яркие пурпурные одежды с пучком на макушке, проходит мимо Вэй Ина, его подбородок задран так высоко, что он едва видит землю. Он не удостаивает Вэй Ина ни взглядом, ни приветствием, вообще ничем; будто такой человек, как Вэй Ин, по своей природе должен быть ниже его и поэтому не заслуживает его внимания.       Вэй Ин смотрит ему вслед, чувствуя странный трепет в груди. Однако он не обращает внимания на это. У него нет времени развлекать павлинов, когда вокруг него целый мир, который ему нужно посмотреть.       За напыщенным мальчиком следует одна из самых очаровательных юных леди, на которых Вэй Ин когда-либо имел честь обратить свой взор. Ее волосы собраны в два изящных пучка, а струящееся платье цвета лаванды развевается за ней как облако. Она двигается так грациозно, что, кажется, проплывает мимо него, останавливаясь только для того, чтобы слегка наклонить голову с нежной улыбкой.       — Простите моего брата за плохие манеры, — тихо говорит она. — Для меня большая честь познакомиться с вами, Лань Ин. Лань Цзинъи, всегда рада видеть вас снова.       Прежде чем кто-либо из мальчиков успевает, запинаясь, ответить, она устремляется вдогонку за своим братом, словно неземное существо, спустившееся прямо с Небес, а в воздухе витает ее сладкий цветочный аромат, похожий на духи.       Я бы все отдал за такую сестру, беспомощно думает Вэй Ин. Этот избалованный наследник Цзян даже не подозревает, как ему повезло!

———

      Перед началом переговоров молодым господам и Старейшинам кланов предоставляется возможность пообщаться в большом зале для приемов, выпить чаю и отведать угощения, которые разносят слуги.       Вэй Ин наклоняется как можно ближе к Лань Цзинъи, его глаза широко раскрыты, он удивлен тем, что увидел здесь.       — Все наследники кланов такие… самодовольные? Сичэнь-гэ никогда так себя не ведет.       Лань Цзинъи отвечает с набитым печеньем ртом, надув щеки, как у белки.       — Мф! Вот почему мы, Лани, держимся особняком, честное слово. Что-то такое витает в воздухе, от чего они все такие грубые! Но, между нами говоря, я подслушал, как твой Лань-шушу обсуждал возможность принятия наследников кланов в качестве приглашенных учеников в ближайшее время…       — Ни за что, — Вэй Ин скривился при одной мысли об этом. — Я бы никогда не принял никого из них! Они бы отравляли наши любимые Облачные Глубины!       Всего несколько мгновений назад Вэй Ин случайно задел рукавом — рукавом! — самого молодого господина Цзиня, к большому огорчению последнего. Мальчик с красной меткой посмотрел на него так, словно его сильно испачкали, отряхнул рукав, пока тот не стал более-менее чистым, а затем с негодующим видом удалился. Вэй Ин все еще злится.       Они подходят ближе к открытым дверям, ведущим в боковые сады, привлеченные шумом голосов, доносящимся снаружи.       — Цзысюань-сюн, как ты думаешь, кто здесь самая красивая девушка?       Второй голос смеется.       — Не утруждай себя, спрашивая его об этом. У него уже есть невеста, так что его ответом определенно будет «невеста»!       — Ах! Ты прав! Цзян Яньли из клана Юньмэн Цзян! Он, должно быть, действительно очень доволен ею!       Вэй Ин оживляется — она? Эта красивая девушка в лавандовом платье с теплой улыбкой? У него потеплело в груди при одной мысли о ней… как мог такой грубый и тщеславный человек, как Цзинь Цзысюань, получить такую прекрасную девушку, как она?       Холодный, высокомерный голос Цзинь Цзысюаня вскоре перекрывает весь этот смех.       — Тогда можешь забрать ее себе. Как я могу быть доволен женщиной со столь невзрачной внешностью и манерами? Она мне не пара.       Раздается хриплый смех, и один из учеников фыркает:       — Точно подмечено! Ее внешность лишь немного выше средней. Ее таланты тоже не стоят упоминания. Какая потеря для нашего молодого господина, он заслуживает самой прекрасной девушки из всех!       — Правильно! Такой, как он, заслуживает самого редкого цветка. Она даже не достойна стоять рядом с ним, не говоря уже о том, чтобы выйти за него замуж!       Вэй Ин покраснел. Как они смеют! Из всех присутствующих на этом собрании она была единственной, кто говорил с ними по-доброму и относился как к людям, а не как к низшим созданиям.       Что еще хуже, вскоре он слышит тихий приглушенный вздох, доносящийся издалека.       В нескольких шагах от него, наполовину скрытая дверями, стоит вышеупомянутая молодая госпожа Цзян Яньли. Она подносит рукав к дрожащим губам, ее хрупкие плечи вздрагивают от только что услышанного.       Сердце Вэй Ина тут же упало. Одно дело, когда это слышит он, но другое дело, когда это слышит Цзян-гуньян… он сжимает кулаки, глядя в сторону этих насмешливых голосов. Я не могу так это оставить.

———

      С дикой бесшабашностью мальчишки, который всегда добивался своего в Облачных Глубинах, Вэй Ин врезается прямо в группу высокомерных наследников и встает прямо перед ними, сверкая серебристыми глазами.       — А вы думаете, что вы все из себя такие прекрасные, да? — злобно усмехается он. — Откуда у вас столько мужества, чтобы быть такими придирчивыми с вашей-то внешностью?       — С какой-какой внешностью…? — оскорбленно начинает Цзинь Цзысюань.       Он не успевает договорить. Кулак Вэй Ина попадает ему в нос с такой скоростью, что Лань Цзинъи зажимает рот руками и издает пронзительный звук, который, по его мнению, не под силу человеку.       Их добродетельный Старший ученик Гусу Лань, любимый приемный сын Лань Цижэня и гордость Облачных Глубин, сейчас дерется с драгоценным наследником клана Ланьлин Цзинь! Ох, Лань Цижэнь убьет его немедленно… Лань Цзинъи предельно уверен, что Лань Цижэнь никогда больше не позволит ему самому или Вэй Ину появляться здесь!!!!!!!!!       К тому времени, как Цзинь Цзысюань приходит в себя, он понимает, что лежит навзничь на гравии в саду, из разбитого носа течет кровь, а глаза широко открыты и затуманены… и видит звезды, кружащиеся у него перед глазами.       … потому что над ним парит небесная фея, одетая в белоснежную одежду, с развевающейся на ветру лентой в волосах и большими, как у лани, яростными глазами.       Это просто помутнение рассудка, или это самая красивая гуньян, которую он когда-либо видел?       — Ч-что… — хрипит он.       — Молодой господин Цзинь! — кричат его последователи, столпившись вокруг него. — Молодой господин Цзинь, у вас все хорошо?!       Но остекленевшие глаза Цзинь Цзысюаня едва замечают их. Он поднимает дрожащую руку, надеясь ухватить хотя бы прядь волос разъяренной феи, которая в данный момент смотрит на него сверху вниз.       — Небесная… фея… — с тоской шепчет он.       Посреди суматохи внезапно раздается разъяренный крик.       — Что, черт возьми, здесь происходит?! — взревел наследник Цзян Ваньинь, молодой господин из Юньмэн Цзян. Он опоздал с началом драки, но ему не нравится то, что он услышал до нее. — Я слышал, вы клеветали на мою прекрасную цзецзе!       Один из прохожих услужливо лепечет:       — Молодой господин Цзян! Старший ученик Гусу Лань, Лань Ин, доблестно защищал честь вашей сестры! Цзинь Цзысюань оскорбил ее, и Лань Ин преподал ему хороший урок!       — Да! Я видел! Он примчался, как истинный герой, и защитил бедную, плачущую гуньян, которая не вынесла таких дерзких, жестоких слов от своего жениха! У какой девушки не разбилось бы сердце, услышав такие унизительные слова о ней!       Вэй Ин убирает немного раненую руку и прячет ее в рукав.       — Цзян Яньли — самая любезная и красивая госпожа здесь. Никто из вас, дураков, и в подметки ей не годится, и вы должны были быть счастливы, если бы она удостоила вас хотя бы взглядом! Никто из вас не достоин такой прекрасной девушки!       Цзян Яньли, стоящая позади толпы, подносит рукав ко рту, в ее глазах блестят слезы благодарности, она до глубины души тронута тем, что сказал Вэй Ин.       Цзян Ваньинь, словно увидев Вэй Ина в первый раз, подходит к нему, сбрасывая весь напыщенный вид, и сразу же слегка склоняет голову.       — Наши пути раньше не пересекались. Я благодарен вам за то, что вы с такой готовностью встали на защиту моей сестры. Этому ублюдку Цзинь Цзысюаню давно пора напомнить его место. Единственное, о чем я жалею, — злобно фыркает он, — так это о том, что у меня не было такой возможности, как у вас.       Вэй Ин в настроении подразнить его только потому, что Цзинь Цзысюань разозлил его еще больше.       — У вас еще есть такая возможность.       Но Цзинь Цзысюань, который ошеломленно сидит в грязи, все еще что-то бормочет в пустоту.       — Как зовут фею? Кто-нибудь, скажите мне имя феи…! Я хочу жениться на фее в белом…       Его соученики отчаянно шепчут:       — Он бредит! Быстро, приведите лекаря! У нашего молодого господина уже начались видения!       Цзян Ваньинь демонстративно игнорирует его. Он обратился к Вэй Ину с предельной искренностью:       — Старший ученик Лань, я перед вами в долгу. Вы можете обратиться ко мне в любое время. Даю вам слово.       Вэй Ин колеблется. Какой странный поворот событий.       — Это очень великодушно с вашей стороны, молодой господин Цзян. Я сделал это только потому, что искренне восхищаюсь вашей сестрой. Так поступил бы любой благородный и праведный человек.       — Зовите меня Цзян Чэн, — грубо перебивает он, его уши розовеют. — Вы заслужили.       Цзян Яньли позади прячет понимающую улыбку.       Подойдя к этой паре, она склонила голову и немного колени в благоговейном поклоне.       — Я не могу выразить свою благодарность вам, Лань Ин. Вы увидели, как расстроено мое сердце, и, не задумываясь, бросились защищать мою честь. Я никогда не смогу отплатить вам за вашу доброту. Если бы вас не было рядом, я…       Слеза, блестевшая в ее глазах, в достаточной мере свидетельствовала о ее беспомощности.       Вэй Ин быстро помогает ей выпрямиться.       — Нет, пожалуйста…! Ни одна девушка, подобная вам, не заслуживает такого напыщенного и высокомерного человека, как ее жених. Я настоятельно прошу вас вернуться и поговорить с главой клана Цзян, чтобы отговорить его от этой помолвки.       В этом отношении Цзян Яньли, похоже, проявляет некоторую нерешительность. Вэй Ин уверен, что у них есть свои причины; политические союзы не так-то легко разорвать. Более того, юная госпожа, должно быть, вложила немало своих чувств в этого парня, каким бы ужасным кандидатом в супруги он ни был…       — Конечно, мне, как постороннему, легко говорить. Пожалуйста, не сильно слушайте меня, я, должно быть, говорю не в свою очередь.       — Нет, — вмешивается Цзян Ваньинь, бросая взгляд на свою сестру. — Я сам всегда был против этой помолвки. Цзинь Цзысюань, этот гаденыш, не заслуживает ее…! Я немедленно доложу отцу о сегодняшних событиях и попрошу его повторно встретиться с главой клана Цзинь. Я не допущу, чтобы моя дражайшая цзецзе вышла замуж за человека, который не будет любить или ценить ее!       Цзян Яньли уныло отводит взгляд, тихо кивая головой.       Вдалеке внезапно зазвенели золотые колокольчики, созывая всех молодых господ и Старейшин клана на переговоры, которые скоро начнутся.       Цзян Ваньинь бросает взгляд на свою сестру и Вэй Ина.       — Пойдем?       Принимая во внимание такое великодушное уважение — учитывая, что всего несколько мгновений назад молодой господин относился к нему как к пустому месту — Вэй Ин… чувствует себя немного смущенным. Но он все равно кивает, поправляя ленту и вздергивая подбородок.       — Пойдем, Цзян Чэн.       Впервые с тех пор, как он приехал в это место, его внезапно охватывает горько-сладкое чувство в груди… будто он наконец-то на своем месте.