Демон и чудовище

Посреди глубокой ночи Шан Яна разбудил негромкий скрип двери, за которым последовали едва слышные, осторожные шаги. Он приоткрыл глаза, позволяя им привыкнуть к темноте, несколько раз моргнул и сел, отдергивая бархатную занавесь и вглядываясь в приоткрытую дверь. В тусклом свете луны, пробивающемся сквозь щели в ставнях, он различил маленькую, дрожащую фигурку Гуцзы. Мальчик стоял у самого края их массивной резной кровати, которая больше напоминала отдельную комнату в комнате — со своими стенами и потолком. Его глаза были широко распахнуты, в них застыл детский, но вполне осязаемый, пронзительный страх. — Дае… — прошептал Гуцзы, и его тихий голосок дрогнул, — Мне… мне приснился очень страшный сон… Шан Ян тут же подался вперёд и протянул руки, чтобы обнять ребёнка — напуганные глазенки не могли оставить его равнодушным. Но прежде чем он успел заключить Гуцзы в свои объятия, громкий храп рядом прекратился и раздалось знакомое, недовольное ворчание: — Мелочь, ты опять бродишь среди ночи? — прозвучал сонный и недовольный голос Ци Жуна. Демон лениво потянулся и зевнул, — Иди спи в свою кровать! Иначе я тебя… — он понизил голос до угрожающего шепота, но в нём сквозила лишь притворная злоба, — …я тебя в маньтоу превращу! Гуцзы съёжился, и в его широко распахнутых глазах заблестели непролитые слёзы, готовые хлынуть наружу.  — И съешь?  — Хуже! Отдам мусорному… то есть… царственному… этому… короче, дяде Ляню. Он сразу тебя съест!  Шан Ян тут же бросил на Ци Жуна быстрый неодобрительный взгляд:  — Жун-ер… он и так боится, а ты его еще больше запугиваешь…  — на это демон лишь закатил глаза и пренебрежительно фыркнул.  — Что случилось, Гуцзы? Расскажи нам, — ласково обратился к ребенку Шан Ян, сажая того на колени. Мальчик сразу же уткнулся лицом в тёплое плечо судьи, ища утешения. Ци Жун продолжал недовольно ворчать себе под нос, однако тоже уселся в постели:  — Мы и так еле приучили его спать в своей комнате! — недовольно бурчал он, — знал бы ты, сколько раз я просыпался от жутких снов, как будто меня заточили под горой и там меня придавило каменной глыбой! А оказывается просто этот непочтительный сын, — он указал пальцем с длинным когтем на притихшего на коленях Шан Яна Гуцзы — спал прямо на мне, будто на матрасе! Тьфу!  Однако, когда Гуцзы, всхлипывая, начал тихонько и сбивчиво рассказывать свой страшный сон об ужасном чудовище, которое напало на него — о его острых когтях, жутких глазах и скользкой чешуе, Ци Жун внезапно заинтересовался: — Чудовище, говоришь? — произнёс он, слегка усмехаясь, — И какое оно было, это жалкое чудовище? Расскажи мне все детали. Наверняка не страшнее моего левого мизинца, когда я им кого-то царапаю. Гуцзы поднял голову, и в его глазах, ещё влажных от слёз, мелькнула искорка любопытства, пересиливая страх. — Ну-ка, иди сюда, трусишка… — Ци Жун жестом подозвал Гуцзы ближе и тот слез с колен Шан Яна, усаживаясь между ними, — смелостью ты явно не в меня, конечно…  Демон обхватил его одной рукой, притягивая к себе, а затем создал в воздухе небольшой зеленоватый огонёк, который затанцевал в его руке, отбрасывая причудливые тени. — Ну это чудовище… оно… — сказал Гуцзы все еще дрожащим от страха голосом, вместе с тем не сводя любопытных глаз с призрачного огонька, — было такое… в форме дракона… Огонёк начал принимать форму, которую описывал Гуцзы: сначала это был неясный силуэт, затем он принял «форму дракона», появились два светящихся "глаза", затем острые, цепкие "когти", и даже на мгновение он вспыхнул зелёными искрами, напоминающими скользкую чешую.  Гуцзы смотрел на «чудовище» уже без страха, но с восторгом. А Шан Ян незаметно, с теплотой во взгляде смотрел на Ци Жуна.  — Ну вот! Кого оно может напугать? Оно же даже не пахнет, как полагается чудовищу! Где запах крови, а? — Ци Жун принюхался, — смотри, каким оно выглядит слабым и никчемным рядом с твоим папкой! Прямо как Пси… то есть дядя Хуа… ну этот ничтожный демон конечно не виноват, что твой отец сильнее всех, — великодушно заключил Ци Жун.   — Даже сильнее Дае? — с простодушным любопытством спросил мальчик.  Пока Ци Жун выдумывал как выкрутиться, чтобы не умалить своего величия в глазах сына и при этом не слишком откровенно принижать Шан Яна, тот ответил первым:  — Конечно, папа сильнее, — он говорил совершенно серьезно, — ты же сам видишь, что Дае выполняет все, что он хочет. Как и все в этом дворце… Гуцзы замолчал, видно задумавшись, а затем согласно закивал головой, вполне удовлетворившись этим объяснением. Ци Жун продолжал управлять огоньком, позволяя ему принимать всё более детализированные и "страшные" формы, которые описывал Гуцзы, но каждый раз тут же искажал их в нечто нелепое или жалкое, сопровождая это собственными едкими комментариями о глупости и никчемности приснившегося монстра.  Гуцзы захихикал, полностью забыв о своём страхе, рассматривая призрачного дракона. Он радостно тыкал пальцем в "когти" и "глаза" чудовища, повторяя: "Вот такие! Такие!" Шан Ян не мог сдержать улыбки. Он придвинулся ближе, обнимая Ци Жуна сзади. Тот вздрогнул от неожиданности, его тело на мгновение напряглось, но он не отстранился. Напротив, незаметно прижался к Шан Яну сильнее. В конце концов Ци Жун заставил дракона принять свою самую страшную и отвратительную форму, а затем, с внезапной, решительной жестокостью, уменьшил его и сжал огонек в кулаке, полностью погасив, словно навсегда уничтожая источник страха. — Вот так, — самодовольно сказал  он, — Никакие чудовища не посмеют больше беспокоить князя демонов Лазурного фонаря и его семью.  *** Спящий Гуцзы разлегся по диагонали между Ци Жуном и Шан Яном, закинув на одного из них ноги, а другому уперевшись в бок головой. Демон, пытаясь хоть как-то удобно устроиться, недовольно проворчал:  — Надо было все же отправить этого никчемного сына в его постель! Слишком уж ты ему потакаешь!  Шан Ян усмехнулся:  — Не только ему… Затем, с трудом дотянувшись через спящего ребенка, нежно поцеловал Ци Жуна в висок. — Я тоже впечатлен и не меньше Гуцзы, — прошептал он, чувствуя, как его сердце переполняет тепло. Ци Жун фыркнул, но его бледные щеки слегка порозовели в полумраке.  — Чепуха! Что не сделаешь, когда хочется спать, а тут кто-то бродит и ноет, — пробормотал он, но его рука незаметно скользнула через Гуцзы и сжала ладонь Шан Яна. *** Солнечные лучи, пробиваясь сквозь неплотно задвинутые шторы, ложились полосами на пол в рабочем кабинете Шан Яна, где теперь частенько играл Гуцзы. К счастью, присутствие Шан Яна в аду требовалось не каждый день —  разбирать жалобы и тяжбы душ, недовольных решением других судий, можно было и на поверхности. Шан Ян сидел за своим столом, читая какие-то свитки, а Гуцзы, уютно устроившись на полу, был полностью поглощён своим творением. Ци Жун, как обычно, предпочитал подниматься с постели не раньше обеда. Внезапно раздался победный возглас. — Дае! Смотри! Я нарисовал! Шан Ян отложил свиток и повернулся, ожидая увидеть что-то милое. На большом листе рисовой бумаги Гуцзы старательно вывел фигуру, которая, несомненно, должна была изображать Ци Жуна. Непропорционально длинные руки заканчивались чрезвычайно длинными, ярко-зелеными когтями, каждый из которых был тщательно обведен, словно опасное оружие. Во рту был частокол невероятно острых, торчащих зубов. На голове красовались острые уши и подобие растрёпанных волос, а вся фигура была окружена зелёными всполохами — явный намёк на демоническую силу Ци Жуна. — Это же папа! — гордо заявил Гуцзы, тыкая пальцем в жутковатое творение. — Он победил ночного монстра! Того, который мне снился! Шан Ян моргнул, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. На рисунке рядом с "папой" лежала жалкая, сморщенная клякса с крошечными глазками — очевидно, тот самый "ночной монстр". Сцена была наполнена таким детским восторгом и верой в силу своего демонического родителя, что Шан Ян не мог не умилиться. — Очень… впечатляюще, Гуцзы, — наконец промолвил Шан Ян, чувствуя, как уголки его губ предательски дрожат. — Но… папа ведь не совсем такой уж… жуткий? Он довольно… ммм… милый, правда?  Гуцзы нахмурился, явно не понимая, что не так. В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник сам Ци Жун. Он выглядел как обычно с утра, пока не успел «навести красоту»: растрепанный после сна, с небрежно заплетенной косой, в свободно повязанном халате глубокого изумрудного цвета, и с выражением лица, говорящим о том, что утро явно не его любимое время суток.  И все же, несмотря на недовольное лицо, Ян находил этот его утренний вид очень соблазнительным, и не будь в кабинете Гуцзы, изумрудный шелк уже бы валялся на полу.  — Что здесь за шум? — проворчал Ци Жун, взгляд зеленых глаз скользнул по комнате и остановился на сидящем на полу Гуцзы. Мальчик, сияя, подскочил с рисунком в руках и побежал к Ци Жуну. — Папа! Смотри, что я нарисовал! Это ты!! Ты победил чудовище!!! Ци Жун взял рисунок, и Шан Ян напрягся, ожидая едкого замечания или даже недовольного фырканья. Но вместо этого демон медленно провёл пальцем по изображению своих острых когтей, затем по зубам, и на его лице появилась странная, почти горделивая улыбка. — Ха! — хмыкнул он, возвращая рисунок Гуцзы. — Конечно, я победил! Этот жалкий монстр даже моего взгляда не выдержал бы! И, между прочим, мои когти гораздо длиннее, а зубы острее, чем на этом рисунке. Ты ещё слишком мал, чтобы понять мою истинную мощь! Но для первого раза сойдёт. Ци Жун гордо задрал подбородок, а затем, подмигнув Шан Яну, который не мог сдержать смеха, широко улыбнулся, демонстрируя острые зубы.