Экспедиция «Истинный Север»

Джейс шагнул, чтобы обнять ее. Но она подняла руку, останавливая его. Тишина, которая воцарилась в этом маленьком кругу, была оглушительной. Все замерли. Репортеры опустили камеры. Джейс застыл с протянутыми руками, на его лице было полное непонимание. Кейтлин не смотрела на него. Она обернулась. И посмотрела наверх, на палубу. Вай стояла там, опираясь на перила. Ветер трепал ее растрепанные розовые волосы. Она смотрела на Кейтлин сверху вниз, и на ее лице не было ни вызова, ни надежды. Только спокойное, бесконечное ожидание. Она дала ей слово, что та сама сделает свой выбор. И она его держала. Мир замер. Существовали только они двое. И этот трап, разделяющий их миры. Кейтлин смотрела в ее серые, колючие глаза и видела в них все: их ссоры, их спасение, их танец под северным сиянием, их поцелуй в ледяной пещере, их тихие ночи в одной палатке. Она видела в них свою боль, свою надежду, свою любовь. Свой Истинный Север. И она сделала свой выбор. Не говоря ни слова, она снова повернулась к трапу, поднялась по нему на несколько ступенек, протягивая руку вверх. Вай. Вай смотрела на ее протянутую руку. Потом на ее лицо. И впервые за все это время в ее глазах промелькнуло что-то похожее на неуверенность. На страх. Она не верила. Но рука Кейтлин не дрогнула. И тогда Вай, медленно, почти нехотя, приняла ее руку. Ее грубая, в шрамах, ладонь легла в ее тонкую, в перчатке. И этот простой контакт, это простое касание, было их клятвой. Громче любых слов, произнесенных у алтаря. Они спускались вместе. Медленно, осторожно. Кейтлин крепко держала Вай, помогая ей идти, поддерживая, став для нее той опорой, которой Вай так долго была для нее во льдах. Они не смотрели по сторонам. Они смотрели только друг на друга. Они прошли мимо застывшего Джейса. Кейтлин остановилась на мгновение. Она посмотрела в его удивленные, полные боли глаза. — Прости, Джейс, — тихо сказала она. Это было все. Прости. Не за то, что полюбила другую. А за то, что так долго лгала себе. Кейтлин остановилась перед своими родителями. Ее мать бросилась к ней на шею, рыдая и что-то бормоча сквозь слезы. Кейтлин неуклюже обняла ее, чувствуя себя чужой в этих знакомых, пахнущих духами, объятиях. Затем она встретилась взглядом с отцом. Он смотрел на нее. Потом на Вай, на их сцепленные руки, на ее растрепанный, дикий вид. Его лицо было непроницаемым, как всегда, но в глубине глаз плескалась буря. Он сделал шаг вперед. Он обнял свою дочь. Крепко, почти до хруста костей. — Ты вернулась, — это было все, что он сказал. Но в его голосе было столько сдерживаемых эмоций, что у Кейтлин на мгновение перехватило дыхание. Затем он отстранился и повернулся к Вай. Все замерли, ожидая его реакции. Он был спонсором. Он был главой дома Кирамман. Его слово было законом. Он протянул руку. — Госпожа… Вай, — его голос был ровным, в нем звенел металл. — Моя дочь жива. Я благодарен вам. Весь Пилтовер благодарен вам. Вай на секунду замерла, потом неуверенно пожала его протянутую руку. Ее отец повернулся к остальной команде. Он пожал руку каждому, поблагодарил, пообещал награды. Он действовал как государственный деятель. Безупречно. Но его глаза постоянно возвращались к сцепленным рукам его дочери и этой странной, раненой женщины из Зауна. Он спас их от неловкости публичной сцены. Но Кейтлин знала. Это был не мир. Это была лишь отсрочка. Настоящий шторм ждал их впереди. Они прошли сквозь ошеломленную толпу, которая расступалась перед ними, как море перед пророком. Они шли не как герои. Они шли как два человека, которые только что выбрали друг друга против всего мира. Они остановились у саней, где уже собралась их стая. Коготь, Искра, Буран — все семь собак радостно заскулили, увидев их вместе. — Куда теперь, начальник? — хрипло спросила Вай, ее голос был почти неузнаваем от сдерживаемых эмоций. Кейтлин посмотрела на своих родителей и на растерянного Джейса, окруженных свитой. Потом на нее и ее собак. На Маркуса и Камиллу, которые стояли чуть поодаль, и в их глазах было тихое понимание. На Хеймердингера и Экко. На всю их странную, невозможную, но такую родную стаю. — Нам нужна новая карта, — сказала она. Карта ее старой жизни была сожжена дотла в огне северного сияния. Пришло время рисовать новую. Вместе. Скандал разразился той же ночью, в стерильной тишине гостиничного номера, который предоставил им отец. Вай осталась с собаками, инстинктивно чувствуя, что этот разговор — не для ее ушей. — Что это было, Кейтлин? — ее отец не кричал. Он никогда не кричал. Его гнев был холодным, как арктический лед. — Ты унизила Джейса. Ты опозорила имя нашей семьи. На глазах у всего Пилтовера. Ради чего? Ради этой… каюрши? — Ее зовут Вай, — спокойно ответила Кейтлин. Она стояла у окна, глядя на огни города. — И она спасла мне жизнь. Несколько раз. — Я заплатил ей за это целое состояние! Это была ее работа! А твоя работа – вернуться героем и выйти замуж за человека, с которым ты помолвлена! Человека, который ждал тебя, который координировал твое возвращение! — Он ждал не меня. Он ждал «наследницу Кирамман». Он ждал легенду, о которой напишут в газетах, — Кейтлин повернулась, и в ее глазах была та же сталь, что и в глазах ее отца. — А я вернулась другим человеком. Я больше не та девушка, которая уехала отсюда несколько месяцев назад. — И кем же ты стала? — его голос был полон горечи и непонимания. — Я стала человеком, который знает, чего хочет, — сказала Кейтлин. — И чего не хочет. Я не выйду замуж за Джейса. Я разрываю помолвку. Это мое окончательное решение. Отец смотрел на нее долго. В его глазах боролись гнев, разочарование и, где-то в самой глубине, – тень страха. Он терял ее. — Ты совершаешь ошибку. Эта… женщина… Она не из нашего мира. Она не даст тебе ничего. — Она уже дала мне все, — тихо ответила Кейтлин. — Она дала мне меня. Настоящую. Это был их последний разговор на эту тему. Отец не кричал, не угрожал. Он просто смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом, в котором боролись десятилетия планов и одно, только что озвученное, непреложное чувство его дочери. Он понял. Понял, что та девочка, которой он управлял, умерла где-то там, во льдах. И на ее месте родилась женщина. Женщина, которая сама прокладывает свой курс. Он молча развернулся и вышел, оставив за собой звенящую тишину. Кейтлин осталась одна. Она опустилась на кровать, и вся та сила, вся та броня, которую она выстроила за последние месяцы, рассыпалась в прах. Она закрыла лицо руками, и плечи ее беззвучно задрожали. Она сделала свой выбор. Но она не знала, хватит ли у нее сил выдержать его последствия. Дверь тихо открылась. Это была Вай. Она ничего не сказала. Она просто села рядом, и ее присутствие было единственным, что имело значение в этом мире. Она неуклюже, почти неловко, обняла ее, и Кейтлин уткнулась ей в плечо, позволяя себе впервые за все это время быть слабой. — Он не понимает, — прошептала она. — Дай ему время, — хрипло ответила Вай, гладя ее по волосам. — Он любит тебя. Просто… по-своему. По-пилтоверски. Они сидели так долго. А потом Вай встала и, взяв Кейтлин за руку, подвела ее к столу, на котором лежали новые, чистые карты, купленные днем. — Ну что, штурман, — тихо сказала она. — Время прокладывать новый маршрут. Нашла нам новые приключения? Кейтлин посмотрела на нее, потом на карту, и на ее заплаканном лице появилась слабая, но решительная улыбка. — Здесь, — она указала пальцем на почти пустое белое пятно на карте Аляски. — Долина Спящих Гигантов. По слухам, там… — …бродят доисторические животные, и ни одна экспедиция оттуда не возвращалась, — закончила за нее Вай, и в ее глазах блеснул знакомый азартный огонек. — Звучит как наш стиль. Ее рука накрыла руку Кейтлин на карте, их пальцы сплелись.

***

Через неделю порт «Последняя Гавань» снова провожал их. Но теперь это было не прощание с цивилизацией, а возвращение в свой собственный, обретенный мир. Не было ни репортеров, ни спонсоров. Только небольшое грузовое судно, которое должно было доставить их на юг, на материк. И, команда, которая пришла проводить их. Хеймердингер, сияя, объявил, что он остается в Зауне. — Данные, которые мы собрали, бесценны! Я открою здесь Арктический исследовательский институт! Буду готовить новые экспедиции! — А я буду строить для него новые, более прочные приборы, — добавил Экко, бросая быстрый, заговорщический взгляд на Вай. — И… кто-то же должен присмотреть за стариком. А то он тут без меня точно взорвет половину порта. Затем к ним подошли Маркус и Камилла. — В местном госпитале катастрофически не хватает квалифицированных хирургов, — сухо, как всегда, констатировала Камилла. — Мое присутствие здесь будет более эффективным. Временно. Говоря это, она смотрела на Маркуса, который стоял рядом, как ее несокрушимая тень, и в его глазах было столько молчаливого обожания, что этого хватило бы, чтобы растопить небольшой ледник. Их стая, их маленькое, странное племя нашло свою гавань. После прощания Вай ждала Кейтлин на палубе, окруженная собаками. Она наблюдала, как она медленно идет по пирсу, и в ее глазах, впервые за долгое время, не было ни тени прошлого. Только спокойное, уверенное настоящее. В тот момент, когда Кейтлин уже собиралась ступить на трап, ее окликнули. Ее отец. Он стоял один, без свиты, без Джейса. Просто пожилой, уставший мужчина в дорогом пальто. Он подошел к ней. Не говоря ни слова и протянул ей толстый конверт. — Твоя мать просила передать. Там… теплые вещи, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — И… вот это. Он вложил в ее руку еще один предмет. Маленький, тяжелый. Старый, потертый компас дома Кирамман. Тот самый, с которым ее дед ходил в свои первые экспедиции. — Он никогда не врет, — глухо сказал он. — Может, тебе… вам… он пригодится. Кейтлин смотрела на компас в своей руке, потом на отца. Слезы застилали ей глаза. — Папа… — Я не понимаю тебя, Кейтлин, — прервал он ее, и в его голосе прозвучала горечь. — Возможно, никогда не пойму. Но… ты – моя дочь. И если это… — он бросил короткий, тяжелый взгляд на Вай, стоящую на палуде, — …если это твой истинный курс, то я не стану у тебя на пути. Он неуклюже, почти неловко, обнял ее. — Просто… будь счастлива. И возвращайся иногда. С этими словами он развернулся и быстро ушел, не оглядываясь. Кейтлин поднялась на палубу, сжимая в руке старый компас. Вай смотрела на нее, в ее глазах был немой вопрос. — Он… отпустил меня, — прошептала Кейтлин. — Я же говорила, — усмехнулась Вай, обнимая ее. — Упрямая. Вся в отца. Они стояли, обнявшись, и смотрели, как команда на причале готовит судно к отплытию, как Маркус и Камилла о чем-то тихо говорят у трапа. Казалось, все уже было решено. Но тут, нарушая эту идиллическую картину, к ним подбежал запыхавшийся Экко. В руках у него был его огромный рюкзак с инструментами, а на лице – решительное и немного виноватое выражение. — Я… это… передумал, — выпалил он, переводя дух. — Профессор, конечно, гений, но он и без меня генератор запустит, и данные с метеостанции соберет. Да и… — он посмотрел на Вай, — …кто-то же должен следить, чтобы эта твоя новая нарта не развалилась на первой же кочке. Ваши пилтоверские технологии… они красивые, но ненадежные. Вай посмотрела на него долгим, теплым взглядом. — Ты уверен, малой? Там не будет лабораторий и теплых библиотек. — Зато там будет работа, — серьезно ответил Экко. — Настоящая. И… стая должна держаться вместе, правильно? Вай усмехнулась и взъерошила его белые дреды. — Правильно. Запрыгивай, гений. Только попробуй еще раз потерять носок – сам за ним в метель пойдешь. Экко, сияя, забросил свой рюкзак на палубу и пожал руку прощающимся на причале Маркусу и Хеймердингеру. Теперь их было трое. И семь собак. Это было хорошее начало. Они стояли на палубе, когда корабль отходил от причала. Кейтлин достала свой коммуникатор. Там было одно новое сообщение, от отца: «Конверт не только с вещами. Там чековая книжка и документы на небольшой исследовательский грант на Аляске. На первое время. Не опозорь имя Кирамман. Найди своих доисторических животных». Кейтлин рассмеялась сквозь слезы и стерла всю историю сообщений, оставив только это. Вай наблюдала за ней. Она достала из кармана старый, потертый нож – тот самый, что был с ней в бою с медведем. Повертела его в руках. А затем, с силой, зашвырнула его далеко в темную, холодную воду. — Старые долги уплачены, — сказала она, и в ее голосе впервые за долгое время не было ни тени прошлого. Только легкость. Они смотрели, как берег, их прошлое, их тюрьма, медленно растворяется в тумане. Но теперь это не ощущалось как бегство. Это ощущалось как начало. Вай обняла Кейтлин со спины, утыкаясь лицом в ее волосы. — Готова вести… принцесса? — прошептала она. Слово «принцесса» теперь звучало иначе. Не как издевка. А как самая нежная, самая интимная ласка. Кейтлин повернулась в ее объятиях и, глядя в ее серые, как спокойное море, глаза, ответила: — Только если ты будешь моим компасом. Она поцеловала ее. Долго. Глубоко. И в этом поцелуе не было больше ни страха, ни боли. Было только спокойное, бескрайнее обещание. Обещание новых карт, новых земель, новых открытий. Их собственная, личная экспедиция только начиналась. И их истинный курс теперь был – друг в друге.