Отпечаток прошлого

Лесная тропинка казалась Чимину неестественно ровной под ногами. Каждый шаг Чонгука оставлял четкий отпечаток на снегу, а он сам брел следом, стараясь попасть в эти следы, как когда-то в детстве повторял за отцом. Его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки - тело все еще помнило, как цеплялось за те три жалкие картофелины. "Не отставать", - мысленно приказал он себе, кусая внутреннюю сторону щеки. Горький привкус крови вернул к реальности. Когда они вышли на опушку, Чимин замер. Перед ним стоял... Двухэтажный дом. Большой, светлый, с огромными окнами, в которых отражалось закатное небо. Такие дома он видел только на довоенных открытках в мамином сундуке. – Это... - его голос сорвался. – Мой дом, - Чонгук улыбнулся, но в глазах читалась осторожность. - Заходи. Дверь открылась сама собой, и Чимин инстинктивно отпрянул, сердце бешено заколотилось. Магия? Новое оружие врагов? – Это просто датчик движения, - быстро объяснил Чонгук, придерживая дверь. - Автоматика. Авто... что? Но войти внутрь оказалось страшнее, чем бежать от патруля. Тепло обволокло его, как одеяло, а в нос ударил странный сладковатый запах - не еды, чего-то другого. Чимин зажмурился, пытаясь привыкнуть к свету. – Ты когда-нибудь ел карри? - Чонгук уже ставил на стол дымящуюся тарелку. Чимин молчал. Его взгляд упал на свои руки - черные от грязи, с ободранными ногтями. Он вдруг осознал, как выглядит, как пахнет. В горле встал ком. Теплая ладонь легла на его плечо: – Ты сначала помоешься или поешь? Мыться. Вода. Мысль о чистоте перевесила даже голод. Чонгук провел его по коридору, и Чимин едва не вскрикнул, когда зажегся свет сам собой. Ванная комната ослепила белизной - такой чистоты он не видел никогда. – Вот кран, - Чонгук повернул ручку, и из ниоткуда хлынула вода. Горячая. Без котла. Без дров. Чимин шагнул назад, наступив себе на ногу: – Это... – Водопровод, - Чонгук говорил медленно, как ребенку. - Горячая вода всегда. Вот шампунь. Мыло. Полотенце. Он называл предметы, а Чимин кивал, хотя половины слов не понимал. Когда Чонгук потянулся помочь снять рубаху, он резко отшатнулся: – Я... я сам. Альфа замер, затем кивнул: – Я буду за дверью. Зови, если что. Когда дверь закрылась, Чимин остался один с этой странной белой комнатой. Вода текла ровной струей, наполняя помещение паром. Он с трудом разобрался с кранами - то обжигался, то морозил кожу ледяной водой, пока не нашел нужную температуру. Мыло пахло так сильно, что щипало глаза, но он тер, пока кожа не стала красной. Грязь сходила слоями, обнажая бледное тело с выступающими ребрами и желтыми синяками. Волосы после шампуня стали удивительно мягкими - он трогал их снова и снова, не веря своим пальцам. Вытираясь, он заметил на двери крючок с одеждой - черные штаны и серую футболку. Чимин осторожно примерил - ткань оказалась невероятно мягкой, а рукава закрывали ладони. Он прижал ткань к лицу - пахло чем-то свежим, как ветер после дождя. Когда он вышел, Чонгук стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Услышав шаги, обернулся: – Подходит? - спросил он, кивая на одежду. Чимин только кивнул, не доверяя своему голосу. На столе уже стояла тарелка с дымящимся супом и ломти хлеба - настоящего, без опилок. Его руки задрожали. – Ешь медленно, - предупредил Чонгук, ставя перед ним стакан воды. - Иначе вырвет. Первый глоток супа обжег губы, но он не мог остановиться. Хлеб застрял в горле, и слезы потекли сами - он не помнил, когда ел в последний раз что-то горячее. Чонгук молча погладил его по спине, и это прикосновение почему-то не вызвало отторжения. Позже, когда тарелки опустели, а веки стали тяжелыми, Чонгук провел его в гостиную, где уже был приготовлен диван с одеялом. – Спи здесь. Я буду там, - он указал на раскладушку в двух шагах. Чимин кивнул. Диван казался огромным после их тесного погреба. Он улегся, уткнувшись носом в подушку, которая пахла тем же, что и одежда - чистотой и чем-то неуловимо родным. Когда свет погас, он закрыл глаза. Впервые за долгие месяцы тишину не разрывали взрывы, а в воздухе не висел запах гари. Чимин глубоко вдохнул и почувствовал, как напряжение медленно покидает его тело. Где-то рядом тихо шуршали страницы - Чонгук читал при свете настольной лампы. Этот звук, такой обыденный и мирный, неожиданно убаюкал его лучше любой колыбельной. Перед тем как провалиться в сон, Чимин успел подумать, что, возможно, это и правда не сон. И впервые за долгое время в его сердце теплилась надежда.