Острый маникюр и шрамы от него

– Почему еще спишь? – прервал Обри сладкий сон отца, но он не жаловался. Ведь впервые Юда Лепити проснулся от щебета воробьев и воркующего сына, а не от трезвонящих коллег, от которых он изрядно устал. – Ранний подъем признак старения, – Юда улыбнулся, глядя на Обри сквозь обгоревшие ресницы. – Разве я старый? Солнце лениво встало над опушкой и проникло в их избу. В его лучах было сложно разглядеть прекрасное лицо его сына, и он потянул его за шею к себе на грудь. У богатейшего человека в мире был заслуженный отпуск, и в качестве места для отдыха он выбрал не роскошную гостиницу, а маленькую избушку вдали от города, где никто их не побеспокоит. Только гуси, разве что. А вот Обри здесь не нравилось. Оно и понятно, ибо тут не было ни бутиков, ни площади, где он мог пощеголять в своих многочисленных нарядах всем девушкам на зависть. Отцу пришлось долго извиняться и даже купить целую ферму единорогов, поэтому он действительно удивился, когда Обри пришел к нему в комнату и разбудил. – Когда будет завтрак? – ненароком спросил Обри. Юда усмехнулся. Вот и причина его такого поведения! – Айщщщщ, тебе от меня только завтрак был нужен, – засмеялся Юда. – А чем мне еще тут заняться, – обиженно произнес Обри. – В этом убогом месте. – Ну малыш… – Ты же обещал, что мы пойдем на оперу. Я же столько готовился, – Обри спрятал личико в груди отца. – И ради чего. У Юды сердце защемило. Он не любил расстраивать сына, да и сам был не рад уезжать в такую даль. Но где они еще могут уединиться? – Эй, малыш, – Юда опрокинул Обри на спину. Его сын такой маленький, что чуть не утонул в его необъятных подушках. Юда всегда обращался с ним как с самой хрупкой вещью. Его розовые щеки и взметнувшиеся волосы на его постели это то, о чем он мечтал весь этот год. – Я хочу на оперу, – скривил губы Обри. – Мы пойдем на оперу, – пообещал Юда. И стянул с него корсет. – И платье новое хочу. – И платье тебе куплю. Юда коснулся губами его обнаженной груди и нежно мял его талию. Ох, как давно он этого не делал. – Постой, – Обри отпихнул его руки. – М? Ты не хочешь? – заволновался Юда. – Хочу. – Но почему тогда? Юда накрыл его одеялом. Он никогда не тронет сына без его согласия. Однако он удивился, ведь Обри, в силу своей юности, обладал неутолимым желанием. Это и стало причиной срочного отпуска, ведь Обри зачастил приходить к отцу по ночам и звать его в постель. – Ну почему тут, – спросил Обри, прикрыв лицо подушкой. – Что тут? – Почему мы приехали сюда ради… этого. – Тебе тут совсем не нравится? – Почему не нашей вилле на Диком Утесе? Или в нашем номере в Золотой Лягушке, – спросил Обри, чуть не заплакав. – Там так красиво, и такие белоснежные простыни. – Ты хотел, чтобы я тебя трахнул на белоснежных простынях? – Не говори это слово! – прикрикнул Обри. Его щеки раскраснелись. Несмотря на всю свою эксцентричность, в таких интимных делах Обри всегда был робок и стыдлив. – Малыш, – потянулся к нему Юда. – Ты же знаешь, что о нас не должны узнать. – И из-за этого ты потащил меня в такое убожество? Голос Обри дрогнул от обиды. – В этот деревенский дом. Тут все полы скрипят, как у голодранцев. Я же не на помойке себя нашел… – Малыш! – Юда прижал его к себе. Он не мог держать себя в руках, когда его маленький так расстраивался. – Малыш, куда ты сейчас хочешь? – Домой. – А заняться чем хочешь? Обри поджал губы. Возникла долгая тишина. Обри чуть нарушил ее, высунув пальчики из-под одеяла и чуть поцарапав грудь отца. Юда усмехнулся. Он знал сына как свои пять пальцев, и знал, что его желание было сильнее обиды. – Малыш, я хотел сделать сюрприз. – Какой? – Эту избушку скоро снесут. – И? – Я привел тебя сюда посмотреть окрестность. Тут же правда красиво? Обри отвел взгляд. – Немного… – Я думал снести этот несчастный домик и построить тут усадьбу для тебя. Обри выпучил глаза. – Правда? – Да, правда. Тут будут две спальни, мраморные полы и бархатные шторы, как ты любишь. И белоснежные простыни. Во всех спальнях. – Нет! – Нет? – Не один домик, – Обри поднялся на локтях, слезы как рукой смахнуло. – А два. Большой и маленький. И чтоб красная дорожка связывала их двери… – И кровать на улице? Обри застыл, приоткрыв рот, и раскраснелся. – Папа! – он ударил его по плечу. И хотя он ударил довольно сильно, для Юды это была легонькая щекотка. – А что? Тут поблизости ни души, и нас никто не застукает, – улыбнулся он, все зубы обнажив. Обри фыркнул. Однако он снова стал доволен и лег на подушку, в блаженстве закрыв глаза. Наверное уже представлял свою новую усадьбу и как он все в ней расставит. В это время Юда пробрался к нему поближе и поцеловал, томно и неторопливо. Нельзя не признать, что он умел целоваться. Обри не поспевал за движениями его языка и бросил все попытки задоминировать над отцом, он просто лежал, лениво подстраивавшись под его умелыми губами. Затем раздвинул ноги, чтобы Юда устроился между ними, и нетерпеливо вскидывал бедра. – Тут будет конюшня? – спросил Обри. – Давай не наглеть, – сказал Юда, и поцеловал его в шею.