Оладьи

Солнце только-только продрало глаза, а Дима уже вовсю гремел на кухне, решив, что сам себе шеф-повар. Ингредиенты выстроились в боевой порядок, готовые к превращению в гору пышных, золотистых оладушек. В этот самый момент, словно гром среди ясного неба, на пороге возник Женя. – Эй, кулинар, что тут у нас? – прозвучал его бархатный голос, карие глаза с любопытством изучали происходящее на кухне. – Оладьи! – бодро отрапортовал Дима, орудуя половником как заправский дирижер. Женя вальяжно вошел на кухню и, прислонившись к дверному косяку, скрестил руки на груди. Эта поза говорила о многом – от легкого скепсиса до искренней заинтересованности. – Ты уверен, что твои кулинарные навыки не превратят кухню в поле боя? – с притворным сомнением протянул он. – Уверен, как никогда! Это тебе не морковку чистить, тут нужен талант и чуточку магии! Дима с энтузиазмом разбил яйца в миску, щедро приправил сахаром и солью и принялся взбивать смесь с усердием, достойным лучшего применения. Женя же, словно бдительный ангел-хранитель, наблюдал за этим действом, предчувствуя, что в любой момент эта кулинарная феерия может обернуться маленьким хаосом. Ведь с Димой никогда не знаешь, чего ожидать! Пришло время добавить кефир, но вот незадача – кефир коварно прятался в пакете, а ножницы, как назло, куда-то запропастились! "Эх, была не была!" – подумал Дима и, вооружившись ножом, ринулся в бой с упаковкой. И тут-то его и поджидала засада! Нож, словно взбесившийся конь, соскочил и прошелся по бедному пальцу голубоглазого воина. – Тссс… – зашипел он, словно змея, инстинктивно засовывая палец в рот. Кровь предательски окрасила его губы в алый цвет. – Так и знал! – проворчал Женя, приближаясь к месту катастрофы. – Ну что с тебя взять, рукожоп ты наш! Он выхватил злополучный пакет из дрожащих рук Димы, словно обезвреживал бомбу, и водрузил его на стол. – Дай сюда! – скомандовал кареглазый спасатель, и в голосе его слышалось плохо скрываемое раздражение. Дима, словно провинившийся щенок, послушно протянул свою окровавленную лапку Жене. Женя окинул взглядом рану – небольшая, но кровоточащая царапина. –Не смертельно, но неприятно, – констатировал он, доставая из кухонного шкафчика аптечку, которая, к слову, выглядела так, словно пережила не один зомби-апокалипсис. Там было все: от старого бинта, подозрительно напоминающего паутину, до пузырька с перекисью водорода, год выпуска которого покрыт тайной. – Держись, боец! Сейчас будем лечить! – провозгласил Женя, словно доктор Хаус перед сложнейшей операцией. Дима, с глазами полными ужаса, смотрел на приближающуюся перекись. Он всегда боялся этого шипящего зелья, словно вампир – солнечного света. – А-а-а! – завопил Дима, когда перекись коснулась раны. Звук был таким, словно он увидел привидение или, что еще хуже, получил квитанцию за коммуналку. Женя лишь закатил глаза, привыкший к театральным представлениям своего друга. – Все, все, герой! Сейчас залепим пластырем, и будешь как новенький! – успокаивал он, ловко заклеивая палец Димы ярко-розовым пластырем с изображением единорога. – Вот, теперь ты – единорог-воин! Дима, все еще немного потрясенный, посмотрел на свой палец. Розовый единорог смотрел на него с какой-то невозмутимой уверенностью, словно говорил: "Не парься, чувак, все будет хорошо!". И Дима, против своей воли, улыбнулся. Даже в такой глупой ситуации можно найти повод для смеха. А кефир? Кефир подождет. Главное – единорог-воин в строю! Дима замер на мгновение, сердце бешено колотилось где-то в горле, но уже через секунду его пальцы вцепились в кофту Жени, отвечая на порыв с той же горячей уверенностью. Поцелуй углубился, становясь требовательнее, жарче. Языки сплелись в страстном танце, исследуя каждый уголок, каждый изгиб. Запах Жени – терпкий, мужественный аромат, смешанный с легким оттенком свежести, – опьянял, заставляя голову кружиться. Не разрывая поцелуя, Женя сделал шаг назад, увлекая Диму за собой. Они медленно, словно во сне, двинулись из кухни прямо в спальню Димы. Каждый шаг был наполнен предвкушением. Руки Жени скользнули под кофту Димы, лаская его бока, вызывая мурашки по коже. Дима вздрогнул от прикосновений, но лишь сильнее прильнул к Жене, позволяя вести себя. Наконец, они оказались в комнате. Женя мягко отстранился, но лишь для того, чтобы подхватить Диму под колени и поднять на руки. Дима удивленно ахнул, но тут же обхватил ногами талию Жени, прижимаясь к нему еще сильнее. Глаза Жени сверкнули, когда он опустил Диму на кровать, словно тот был самым драгоценным сокровищем. — Так-так, — прошептал Женя, нависая над ним, его взгляд был полон озорства и неприкрытого желания. — Кажется, кто-то очень хотел этого. Дима не мог ответить, лишь прерывисто дышал, глядя на него снизу вверх. Женя усмехнулся, медленно провел пальцами по его щеке, а затем опустился ниже. Его руки ловко расстегнули ремень на джинсах Димы, а затем и пуговицу. В одно движение джинсы и боксеры были стянуты, обнажая уже стоящий член Димы. Женя внимательно оглядел его, и его глаза потемнели от желания. Он медленно опустился на колени, его взгляд не отрывался от члена Димы. Тот почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз, а кровь прилила к лицу. Женя наклонился, его горячее дыхание опалило кожу, а затем мягкие, влажные губы сомкнулись вокруг головки. Дима застонал, зажмурив глаза, его пальцы вцепились в простыни. Ощущение было настолько невероятным, что он едва мог дышать. Женя двигался медленно, но уверенно, его язык ласкал, губы обхватывали, а небольшие причмокивания сводили Диму с ума. Он чувствовал, как его тело напрягается, как он все больше и больше теряет контроль, отдаваясь на волю Жени. — Ннн… Женя… — выдохнул Дима, его голос был хриплым от возбуждения. Женя оторвался, лишь на мгновение, чтобы поймать его взгляд, и Дима увидел в его глазах глубокую, почти хищную страсть. Затем Женя снова опустился, продолжая свою работу, усиливая темп. Он двигал головой быстрее, глубже, его щеки впали, а звуки, которые он издавал, были низкими, гортанными, словно он сам наслаждался каждым моментом. Когда Дима почувствовал, что больше не может терпеть, что оргазм вот-вот захлестнет его, Женя вдруг остановился. Дима разочарованно простонал. — Еще нет, — прошептал Женя, поднимаясь. Его глаза горели. — Я хочу, чтобы ты был готов. Полностью готов. Он поднялся, подошел к прикроватной тумбочке и достал тюбик со смазкой, уже знакомый Диме. Затем вернулся к кровати, выдавил на пальцы обильное количество геля и, скользнув рукой по внутренней стороне бедра Димы, уверенно направился к его анусу. Дима напрягся, но доверял Жене. Первый палец вошел медленно, осторожно, растягивая его. Дима зашипел, но тут же почувствовал, как мышцы расслабляются под умелыми движениями Жени. Второй палец последовал за первым, затем третий. Женя аккуратно двигал ими внутри, растягивая Диму, готовя его к предстоящему. — Хорошо, мой хороший, — прошептал Женя, наклонившись и целуя его в висок. — Ты такой горячий. Я почти не могу ждать. Дима приподнял бедра, подаваясь навстречу пальцам Жени, всем своим видом показывая, что он готов. Он хотел этого. Хотел Жени, хотел его всего. Женя, увидев бессловесную просьбу Димы, лишь усмехнулся. Он убрал пальцы, а затем сам медленно приблизился, нависая над Димой. Его член, горячий и упругий, уже настойчиво стучался о влажные, податливые мышцы. Дима вздрогнул, предвкушая. Женя задержал дыхание, его взгляд встретился со взглядом Димы. В его глазах Дима увидел не только желание, но и нежность, которая, словно невидимая нить, связывала их. Он медленно приставил головку к отверстию, чувствуя, как Дима напрягается, а затем расслабляется, принимая его. Первый толчок был осторожным, проникающим. Дима вскрикнул, его тело выгнулось дугой, но это был крик не боли, а глубокого, пронзительного удовольствия. Женя вошел глубже, преодолевая легкое сопротивление, и Дима застонал, когда его член полностью погрузился в горячее, обволакивающее тепло. — А-ах… — выдохнул Дима, его пальцы вцепились в простыни, сминая ткань. Женя начал двигаться. Медленно, глубоко, каждый толчок был осмысленным, выверенным. Он чувствовал, как тело Димы под ним напрягается, как оно подстраивается под его ритм. Звуки их соприкасающихся тел наполняли комнату, смешиваясь с тяжелым дыханием Жени и стонами Димы. — Вот так, малыш, — прошептал Женя, наклоняясь и целуя Диму в шею, оставляя влажные, горячие поцелуи. — Чувствуешь, как я глубоко? Как сильно я тебя хочу? Дима не мог ответить, лишь мотал головой, его глаза были полузакрыты от наслаждения. Он подавался навстречу каждому толчку, не в силах сдержать свои желания. Жар внутри разгорался, а волны наслаждения расходились по всему телу, концентрируясь внизу живота. Женя ускорил темп, его движения стали более резкими, более настойчивыми. Он чувствовал, как Дима на грани, как его тело дрожит под ним. С каждым новым толчком, Женя вбивал Диму в матрас, заставляя его стонать громче, выгибаться сильнее. Дима обвил ногами его талию, притягивая Женю ближе, словно пытаясь слиться с ним воедино. — Женя… быстрее… — прохрипел Дима, его голос был едва слышен. Он был полностью во власти ощущений, и каждая клеточка его тела жаждала большего. Женя рыкнул, отвечая на его просьбу. Его движения стали дикими, безудержными. Он впился пальцами в бедра Димы, приподнимая их, чтобы обеспечить более глубокое проникновение. Комнату наполнили громкие стоны Димы, переходящие в протяжный крик, когда он достиг кульминации, его тело забилось в мощном спазме. Почти сразу за ним последовал Женя. С глухим рыком, он излился глубоко внутри Димы, его тело напряглось, и он рухнул на Диму, тяжело дыша. Оба лежали, тяжело переводя дыхание, их тела были влажными от пота, а сердца колотились в унисон. Женя приподнялся, опираясь на локти, и посмотрел на Диму. Тот лежал, абсолютно изможденный, но на его губах блуждала легкая, почти блаженная улыбка. — Ну как, Дима? — голос Жени был хриплым, но в нём слышалась нежность. — Доволен? Дима лишь кивнул, не открывая глаз, и слабо потянулся к Жене. Тот усмехнулся, прижимаясь к нему ближе, обнимая его и целуя в мокрый от пота висок. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и биением двух сердец, слившихся в одно.