на крыше

                          — Я тебя нашёл! — Счастливый голос Хэла-мать-его-Джордана раздался слишком громко, ударил по ушам, взбодрил что-то за грудиной. — Я не прятался. — Сипловато ответил Брюс и прочистил горло. Он поднял на Джордана взгляд. Тот стоял в своём зелёном трико с эмблемой корпуса зелёных фонарей на груди, на глазах маска, в руках фонарик, стекло которого окрашено зелёным маркером. Зеленоватый луч светил прямо на Уэйна. Признаться, Брюс ненавидел Хэллоуин. Когда его позвали, он даже не счёл нужным отвечать, вопрос для него звучал риторически или условно-вежливо. Приглашали всех, значит, надо и его. Брюс бросил тогда, если правильно помнил, что-то вроде: «Я подумаю и сообщу об ответе позже», — есественно, подразумевая, что думать и сообщать он ничего не будет. Но как же он потом ратовал на свой уклончивый ответ, когда узнал, что вездесущий Хэл Джордан — один из заводил вечеринки. Если уж быть честным и признаваться до конца, то Хэл Джордан — единственное, что заставило Брюса терпеть компанию перерослых полупьяных детей, разодетых в мультяшных героев, коими являлись их однокашники. Однако, надолго Брюса не хватило. Не обнаружив главную причину своего визита в общей куче, Брюс проверил периферию тусовки, нашёл выход на крышу дома и уселся на ней, уперевшись ногой в выступ парапета. — А-ага, — протянул Хэл. — Просто уселся в чёрном-чёрном костюме в чёрную-чёрную тень на крыше. Зачем вообще пришёл? Брюс неопределённо дёрнул плечами и вернулся к созерцанию вечернего неба. Под раздачу попал дом Олли Куина, и именно на его крыше устроился Брюс. Дом — воплощение американской мечты с белыми стенами и зелёной лужайкой. А вечеринка внутри в точности повторяет кадры из всех фильмов про американских подростков. Брюс словно попал в какой-то глупый подростковый сценарий такого же глупого подросткового фильма, и чувствовал себя неуютно. Пусть он со всеми общался хорошо и являлся, как это говорят, «звездой» класса, находиться в таком шумном обществе слишком долго ужасно утомляло. Только присутствие Хэла делало это общество более приятным, но одновременно ещё более шумным и невыносимым. Такой вот парадокс. — И из всех персонажей ты выбрал самого тёмного. — Вздохнул Хэл, усаживаясь рядом и толкая Брюса плечом в плечо. У него никогда не наблюдалось понятия личного пространства. Брюс выбрал костюм Бэтмена. А что ему было делать? Во-первых, костюм популярный и его легко воспроизвести, есть маска, скрывающая добрую половину лица, а ещё плащ, которым можно эпично размахивать и который романтично развивается при ходьбе. Ладно, Брюсу стоило признать ещё и то, что он предпочитал жить в собственном нуарном сюжете. — А чего ты ждал? — Брюс вернул взгляд на Хэла. — Костюм Порки Пига или Губки Боба? — Как минимум. Зная тебя, надеялся на костюм одного из черепашек-ниндзя. — Они вообще носят что-либо, кроме оружия и повязки на глаза? — Во-от. — Хэл расплылся в довольной улыбке. — Секси, не правда ли? Брюс закатил глаза, но не сдержал небольшой улыбки, которую, благо, удалось скрыть. Хэл не сдерживался, смеялся в голос. — С тобой в разведку не ходить, — подметил Брюс. Пара человек, стоящих на улице под козырьком, выглянули в поисках источника шума. Хэл замолчал, когда Брюс поспешно выключил его фонарь. — Не знал, что ты хочешь сохранить нашу обстановку интимной. — Я хочу сохранить своё душевное спокойствие, — у Брюса уже было что-то сродни иммунитету на Хэловские хохмы, — так что можешь идти к ним, но если хочешь остаться здесь, то на моих условиях. На удивление, Хэл молчал. Брюс вглядывался с минуту в его посерьзеневшее лицо, но не мог полностью его считать из-за маски. — Я думал вернуть тебя обратно в толпу, но раз так, то меня устраивает. Хэл отложил фонарь, сцепил пальцы за затылком и лёг. Наступило странное затишье. Вообще, Брюс любил тишину, и бывали моменты, когда они с Хэлом молчали в компании друг друга, но вот эта конкретная тишина отчего-то ощущалась слишком напряжённой, чтоб Брюс расслабился. Его взгляд метался по крышам и участкам соседних домов, украшенных ко Дню всех святых. — Ты вообще как? — Вдруг как-то уклончиво начал Хэл. — Ты о чём? — Ну… Планы там… Что будешь делать после выпуска? Им предстояло доучиться последний год, после чего начиналась та самая пресловутая взрослая жизнь, о которой все так говорят. Брюс вздохнул. Он понимал, что Хэла это отчего-то беспокоит сильнее остальных. — Семейный бизнес. — Сказал он. — Буду учиться у отца вести дела. — А универ? — Вскинулся Хэл. — Ты не пойдёшь в универ? — Пока не решил, какое выбрать направление. — Хорошо быть богатым, — с улыбкой выдохнул Хэл. — Я не… — Да-да, это не ты, а твои родители, — заучено протянул он. — Но что это меняет? Всё равно перед тобой все двери открыты. Вообще, странно… Я-то думал, что ты не пойдёшь по стопам отца, а будешь учить там… ну… медицину какую… — Медицину? Почему? — Ты теперь ходишь на дополнительные занятия по химии и биологии. — Откуда ты знаешь? — Должен же я был выяснить, куда тебя сдуло из наших списков по робототехнике? Не то, чтоб Брюс это как-то скрывал, но Хэлу он не говорил. Просто потому что не хотелось вызывать лишних вопросов, но, кажется, он сделал только хуже. Хэл-яркая-звёздочка-Джордан, кажется, обиделся на него. Это заставило сердце Уэйна пристыженно сжаться и выдать горькую правду. — Это из-за мамы… — Выдохнул он. Хэл вопросительно на него уставился. — Ей диагностировали рак. Пока ещё ничего не известно, но вроде ситуация не слишком ужасная. Просто, мы с отцом волнуемся. — Ну конечно, как же тут не волноваться? — Ну, вот я и подался в естественные науки. — Не знал, что у нас в школе изучают лекарство от рака. — Ляпнул Хэл, но тут же одёрнулся, сел, приблизившись к Брюсу, ошарашено уставился в его глаза. — Я не то имел в виду… — Не, ты прав. — Отмахнулся Брюс, даже не думая злиться. Как можно было злиться на него? — Ты прав. Просто знания успокаивают меня. — Задрот. — Хмыкнул Хэл, и, успокоившись, снова улёгся, разместив руки под затылком. — А ты как? — Вернул вопрос Брюс. — Ну, планы, все дела? — Ну, я подал заявку в лётную школу. — В лётную школу? — Повторил Брюс. — В какую? — В Колорадо. — Это… Военная лётная школа в Колорадо? Там же такой длительный отбор, я слышал заявку надо подавать за пару лет… —Я и не вчера её подал. — Уклончиво ответил Хэл. Брюс понял, что не один он не рассказывает всех причин своему окружению. Что-то всё же хочется оставить при себе. Но раз Хэл уже начал об этом говорить, то, полуается, Брюсу можно узнать? — Если нужна какая-либо помощь, я могу попросить отца… — Папа мне помогает. — Перебил Хэл. — Но спасибо, буду иметь ввиду. Снова наступила тишина. В этот раз она ощущалась легче. Между ними словно не осталось ничего, никаких барьеров и преград, кроме одного… — Значит, мы пойдём по стопам отцов. — Выдохнул Хэл. — Скорее всего. — Брюс получил толчок в плечо. — Скорее всего?! — Возмущённо повторил Хэл. — Вот так ты веришь в меня? — Я про себя, дурак. Это я не уверен в том, что я выбрал. Точнее, я до сих пор ничего так и не выбрал. — У нас ещё куча времени до конца года, — успокаивающе проговорил Хэл. Приблизился к Брюсу, положил руку на плечо, чуть погладил. Немного сжал. — А у твоего отца связей… и денег. Брюс сдёрнул его руку со своего плеча. — Достало это всё. — Я просто дерьмово пошутил. — Нет, ты выразил то, что все думают. — И почему тебя это так бесит? — Брюс затылком чуял взгляд Хэла, но продолжал упрямо рассматривать проплывающие в тёмном небе тёмно-серые облака, не желая отвечать на вопрос. — Все знают, что ты бы поступил, даже будь ты сиротой. И поступил бы с грантом. С любым, каким хочешь. Ты же у нас и по науке не отстаёшь, и по спорту. Мистер грёбаное совершенство. Тебе не надо ходить с папенькой за ручку оббивать пороги ради положительной характеристики. Это к тебе все очередь выстроят, чтоб ты именно их характеристику выбрал. А ты ещё будешь сидеть и думать какую бумажку вложить себе в резюме, за подписью тренера айкидо или биологички? Или инженера-робототехника? Флэш рояль. — Тхэквондо. — А? — Не расслышал Хэл. — Я занимаюсь тхэквондо. — И это всё, что ты вынес из моих слов? — голос Хэла сгустился, он почти разозлился. — Нет. — Брюс посмотрел на него. — Не всё. — Вот и хорошо. — Буркнул Хэл. Он отвёл взгляд, схватил свой фонарь, несколько раз нажал на кнопку включения. Фонарик помигал зеленоватым светом. — Знаешь, что меня больше всего беспокоит? — Выпалил Хэл, словно решившись. — Что после школы не будет нас. Понимаешь? Ну… Нас. Ты пойдёшь по своему пути, я — по своему. — Мы всегда будем друзьями, — хрипло сказал Брюс. Его тоже это беспокоило, но он бы не осмелился так открыто об этом говорить. Брюс только накрыл своей ладонью руку Хэла, почти подобрал слова… — Хэй! — Раздалось снизу. Барри стоял в таком же трико, что у Хэла, только красном, на каменной дорожке и кричал им. — Хэл! Ты чего там делаешь? — А что ты тут делаешь, вопросов не возникает? — Тихо спросил Хэл у Брюса, закатив глаза. — Жду, когда ты меня найдёшь! — Ну вот и нашёл! Спускайся! Помощь твоя нужна! Барри не стал дожидаться ответа, а ушёл обратно. Зачем только приходил? Что там такого, что они сами не могут справиться? Хэл стал подниматься, его рука начала выползать из-под руки Брюса, и он машинально сжал её, задержал. И только теперь осознал, что все это время его рука покрывала руку Хэла. — Что ты хотел сказать? — Остановился Хэл. Вот чёрт. Вместо ответа Брюс тут же одёрнул руку, почувствовал себя скованно. Только что в голове у него кружилось столько мыслей, к горлу подступали эмоции, заставляя почти что выпалить какое-то глупое ребяческое обещание, но момент был упущен и вместо того чувства близости, возникшем между ними, встало ощущение неловкости. Брюс отсел. — Ты… — Иди, тебя сейчас снова искать будут. — Сказал Брюс своим нейтральным голосом, вернув свой взгляд к плывущим по ночному небу облакам. Хэл его не послушался. Он вообще редко кого слушался, чаще прислушивался, но делал по-своему. К Брюсу он прислушивался чаще всего, и, бывало такое, что слушался его. Как же Брюсу хотелось, чтоб сейчас был один из таких моментов. Но он знал Хэла и его упрямство, и что он не отступит, пока не добьётся того, что взбредёт в его голову. — Скажи мне. — Сказал он. Брюс постарался вздохнуть не очень шумно. Продолжил молчать. — Брюс. Скажи, что хотел сказать. — Я уже забыл ту мысль. — Негромко отозвался он. — Врёшь. Просто передумал говорить, а я хочу знать. Кэрол тоже также обижается… — Не сравнивай меня со своей девчонкой. — Поморщился Брюс. Это было тем, что остро его раздражало. Кэрол. Кэрол пошла туда, сделала то, сё. Везде эта Кэрол. Брюс слишком ярко визуализировал эту жизнь после школы. Как они выпустятся, поступят кто куда, Брюс продолжит изыскания лекарства от рака, а Хэл возьмёт замуж свою Кэрол и будет разрезать небеса на испытательных самолётах её отца. — Она не моя девчонка. — Ответил Хэл моментально. Этот диалог был почти заученным, будто прописанный скрипт. Брюс всегда раздражался и говорил свою фразу, а Хэл в ответ чеканил свою. Говорил, что они знакомы с детства из-за работы их отцов, что они как брат с сестрой, что она, конечно, выросла в очень симпатичную девушку, но Хэла она не интересует, и на этом моменте Брюс снова морщился и просил остановить этот словесный поток. Но Хэл молчал, Брюс сам прогнал в голове их до сих пор неизменный диалог. — Я, признаться, вообще не по девчонкам. — Что? — Что слышал. — В смысле? — Мозг Брюса будто загудел от перегруза. Ему стало жарко в этом глупом чёрном костюме мрачного супергероя. Тесно в этой пластиковой маске. — В прямом, чего ты тупишь? — Я просто не понял, что ты сказал. — Ты не понял, к чему я это сказал. — Поправил Хэл. Сердце Брюса стучало гулко и больно, он распереживался. Слишком внезапно всё обернулось в такой разговор. Будет ложью говорить, что Брюс не прокручивал в своей голове признание. Тысячи и тысячи признаний в различных ситуациях приходили ему в голову в тот или иной момент, когда они с Хэлом случайно оказывались наедине. Или когда планировали куда-то вместе пойти, то Брюс лежал накануне в кровати и воображал чем эта встреча может закончиться перед тем как уснуть, а на следуюший день не набирался смелости озвучить свои мысли. Ему всегда казалось, что он надумывает к себе особое отношение Хэла, ведь он всегда ведёт себя со всеми глупо, шумно, близко подходит, трогает за плечи, за руки, улыбается, демонстрируя ряд белых зубов, крутит выбивающуюся на лоб отросшую прядку, стреляет своими глубокими карими глазами, подмигивает, громко смеётся. Брюс замечал, что Хэл так ведёт себя со всеми, потому что проверял. Специально следил за его поведением в компании и больно разочаровывался каждый раз, когда Хэл дурачился с Барри, смеялся с Олли, даже с Виктором с робототехники он вёл себя очень открыто. А с Брюсом, несмотря на их тёплую дружбу, будто не позволял себе такой раскрепощённости. Брюс перестал надеятся на что-то кроме того, что уже у него было. Лишь продолжал по привычке прогонять варианты признаний в голове. Но сейчас он оказался совершенно не готов. — Да. — Отозвался он. — Я просто вдруг подумал… — Хэл немного замялся, но продолжил говорить. — Над особенностями твоего поведения. И, только не раздражайся, посоветовался с Кэрол. Она сказала, что ты ревнуешь меня. Брюс подавился воздухом. — Она сказала что?.. — Говорю, не раздражайся. Я просто спросил, почему, когда я тусуюсь с тобой, то меня практически никто не трогает, очень редко. Она сказала, что я не замечаю, какие взгляды ты бросаешь на окружающих, когда со мной начинают говорить в твоей компании. И я стал наблюдать. И правда, Брюс, ты прям как холодной водой из ведра окатил Барри только что… — Ну и что? — Брюсу нечего было сказать. Он скрестил руки на груди, стараясь побороть тот стыд, что он ощущал за свою жалкую подноготную, вываленную на воздух. — А то, что ты всегда такой неэмоциональный… — Брюс закатил глаза. — По сравнению с тобой весь этот дом с вечеринкой внутри сплошная тишь да гладь. — Да с лица трупа можно считать больше переживаний, чем с твоего! — Не выдержал Хэл. Брюс заткнулся, задавив в себе желание язвить, глянул на Хэла, по-привычке хмурясь, лишь бы не выдать свою пристыженность. — Скажи мне, Брюс… Это правда? Ну… Вывод Кэрол? — Да… — Выдохнул Брюс. Яму он себе раскопал уже давно, пришла пора в неё упасть. И закопать себя на её дне. — Сразу, как ты к нам перевёлся, наш класс стал ещё шумнее обычного. Ты заводил это сборище безумными идеями. — Я думал, мы никогда не подружимся и будем пререкаться до конца школы. — Я вдруг принял тебя. — Пожал плечами Брюс. — Я долго думал над твоим поведением, над своим, почему ты меня раздражаешь, и пришёл к тому, что мы одинаковые. В каком-то смысле у нас очень много общего, хотя внешне мы это проявляем по-разному. Стоило мне это понять, как я принял тебя таким, какой ты есть. И… — Брюс замолчал. — И…? — Приблизился Хэл. — И всё. — Обломщик. — Что я должен сказать? — Вдруг разозлился Брюс, сетуя на свою слабость и трусость. — Что ты стал для меня самым близким человеком? Что мне страшно испортить нашу дружбу своими глупыми чувствами? Что… Брюс не договорил. К его обветренным губам прижались тёплые мягкие губы Хэла-какого-чёрта-Джордана. — Я не знаю, что в нас одинакового ты увидел. — Сказал Хэл, отстранившись. — Я вижу только то, что мы оба — идиоты. — Говори за себя. — Отозвался Брюс, унимая сердце. Он снял с себя эту маскарадную чёрную маску, в надежде, что не будет выглядеть слишком глупо с выкрашенной в чёрный кожей вокруг глаз, будто панда. Стянул маску Хэла с его лица. Они не отрывали друг от друга глаз. Молчание густо накапливалось между ними, это напряжение выливалось в дрожь в пальцах, в зуд на губах. И пусть всё это признание было не по плану, но Брюс решил, что надо действовать по ситуации. Он прижался своими губами к губам Хэла, а тот схватил его за плечи и притянул ещё ближе, хотя казалось, куда уж ближе.