1
16 июля 2025 г., 14:42
Каждый человек является заложником того, что приобрел.
Арабская пословица
Долгие авиаперелеты трудно назвать приятным занятием: спустя часов так пять затекают ноги и ломит поясницу, даже несмотря на все условия, предоставляемые в бизнес-классе. Немного кружится голова. Немного побаливает в затылке. Афина вертит подушку и так и этак, но результата никакого – неудобно, некомфортно, в общем, дерьмо. Она жалеет, что сунулась в эту поездку, и с огромным разочарованием вспоминает об обратном билете. Сидеть на вилле в Аттике до конца «урожайного сезона» было бы гораздо лучше. Последнее, чего ей теперь хочется – выслушивать какого-то сотрудника Программы, в красках описывающего, как проходит процедура приема беженцев (в их случае – беженок), как их ставят на учет, что с ними потом случается и бла-бла-бла. Где находится ближайший лагерь. Как они находят себе жаждущих помощи, как у них обстоят дела с ООН, которые тоже тут таскаются неподалеку. Да прямо толпа желающих помочь! Афина поглядывает на интерьер. Снаружи здание выглядит так себе, но внутри – очень даже ничего. Энсил рассказывает, сейчас они в пункте регистрации на дальнейшее получение медицинских услуг в Иордании по субсидированным тарифам, либо с частичным покрытием стоимости Программой, либо с помощью международных организаций или местных НПО. Ой-ой, как длинно. - …чтобы получить доступ, всем клиентам необходимо оформить регистрационную карту УВКБ ООН, чем мы, в общем-то, и занимаемся здесь, - говорит Энсил. – Это очень долгий и нудный процесс, простите за вульгарность, но так оно и есть. Мы находимся в крайне тесном сотрудничеством с ООН и являемся местным НПО, ну, об этом вы и так знаете. В первую очередь прием клиентов зависит от того, насколько быстро человек получит регистрационную карту, и для этого необходим постоянный контакт с УВКБ. Строго говоря, регистрационная карта – это именно тот документ, который обеспечивает статус беженца. С ее помощью мы можем оказывать финансовую поддержку клиентам Программы. Энсил так уверенно произносит слово «клиенты», что у Афины невольно закрадывается впечатление, будто они обсуждают дела консалтинговой компании. - Так вот, с регистрационной картой клиент может встать на учет для получения жилья, продуктов питания и, ясное дело, медицинской помощи. Тут много нюансов. Некоторым по приезде уже есть, где обосноваться, раз они все же добрались до Аммана. Некоторым – нет. Не буду хвастаться, мы не спонсируем съем или покупку фешенебельных апартаментов, но какое-никакое личное пространство клиенты и их семьи получают в обязательном порядке. А некоторые не хотят оставаться в Иордании и метят в Европу, так что им мы содействуем в процессе получения визы, загранпаспорта и так далее. Он толкает широкую дверь, и они входят в зал регистрации беженок. Здесь творится настоящий бюрократический ад, впрочем, Афина этому не удивлена. Кругом очереди, женщины с детьми, компьютеры, волонтеры и сотрудники центра в ярких жилетках, стопки бумаг и непрекращающийся шум. Не хотелось бы оставаться здесь дольше, чем на пару часов. - Но мы не обходимся без трудностей. «Только не это», - думает Афина. - Видите ли, в последнее время в Иордании развелось непомерное количество НПО, и, очевидно, очень скоро Абдалла вместе с Советом Министров захотят прополоть эту грядку. Иордания не резиновая. Далеко не все сирийские беженцы стремятся в Европу, а если уж и стремятся, простейший их путь лежит через эту замечательную страну, - вываливает Энсил. – Поэтому некоторые меры касательно миграционной политики все-таки могут быть предприняты, и мы не можем сидеть и ждать, пока нашу деятельность тут свернут. Нужно показать, мол, мы занимаем место не просто так. Большинство женщин, проходящих через наши руки, стремятся работать, а рабочие руки для Иордании сейчас не лишние. Так вот, ваш визит для нас, безусловно, очень показательный и полезный – он так и кричит: «У нас есть собственные деньги, мы не сидим на чужой шее и помогаем людям!» - Я рассчитывала на это, - сухо отзывается Афина. - И мы премного вам благодарны. – Энсил улыбается. – Как видите, у нас тут работа кипит. Он обводит рукой зал регистрации. Чуть подальше есть еще один, о чем Энсил не забывает упомянуть, а третий их филиал находится в ближайшем лагере беженцев. - Вы спонсируете именно эту деятельность. Бюрократическую волокиту. Но вместе с тем ваши щедрые пожертвования уходят на оказание первой медицинской помощи, на курсы реабилитации, на покупку необходимых лекарственных препаратов и оформление иорданских медицинских страховых полисов. - Должно быть, это затратное дело, - поддакивает Афина. – Сколько получают сотрудники, занимающиеся регистрацией? Энсил ведет плечами. - Это волонтеры. Часть составляют местные жители, как видите, молодежь: студенты и школьники, у них сейчас каникулы. Из местных есть и пенсионеры. Остальные волонтеры – иностранные граждане, они живут здесь и питаются за счет Программы, а работают, как вы могли догадаться, бесплатно. Вы можете спросить лютого волонтера-иностранца, как ему живется, и он или она ответят, что всем довольны, но изрядно вымотаны. - Ну хорошо. Сколько уходит на каждого волонтера-иностранца? Скажем, в день. - Примерно шестьдесят долларов. Неплохая сумма для трехразового питания и жилья среднего уровня комфорта. «Да, пойдет», - молча соглашается Афина. Они немного стоят на месте, глядя на возню в Первом регистрационном зале, и идут дальше. Прорваться сквозь толпу оказывается задачей непростой. Энсил, маленький юркий парень, справляется с ней на пять с плюсом. - Здесь у нас нечто вроде архива. Или склада, как вам будет угодно. В алфавитном порядке – я имею в виду английский алфавит, так проще – упорядочены все анкеты наших клиентов, копии их документов, если таковые были при себе, а также их порядковый номер в базе данных Программы. В зале экономят на освещении и свободном месте. Между стеллажами остается около полуметра, чтобы протиснуться и развернуться, взобраться по приступке и взять с верхней полки нужную папку. Зато кондиционер работает только так – гудит под потолком где-то права, разгоняет пыльный воздух. Без него тут можно задохнуться. Они осторожно лавируют вдоль стены и заворачивают в коморку между стеллажами, где сидит еще один сотрудник и усердно печатает что-то на компьютере. - Эта леди заведует нашим архивом. Архив, надо уточнить, относится только к Первому регистрационному пункту, у остальных есть свой. Привет, Лорин. Лорин оборачивается и машет рукой. - Ну, не будем ее отвлекать. Пройдемте дальше. Афина не ожидает, что в таком компактном здании может помещаться столько комнат, но вот Энсил ныряет в очередной узкий проход, и они попадают в небольшой рабочий кабинет. Штук пять офисных столов и столько же компьютеров. Какие-то бумаги на длинном прямоугольном столе в центре. Здесь кондиционер работает сравнительно охотнее. - Это мое рабочее место. – Энсил кивает на стул во главе прямоугольного стола. – Остальные места занимают мои коллеги. Я бы их представил вам, но сегодня они улаживают дела в других пунктах, так что обойдемся без знакомств. - Какие дела? Энсил хмурится, раздумывая над ответом. Он хочет отмазаться. - По большей части это касается бюрократии. Какие-то клиенты… - Ладно, я понимаю. – Афина отмахивается первой. – Когда я смогу встретиться с организатором Программы? Мне бы хотелось с ней поболтать. - Точно я вам не скажу. Если хотите, я могу дать вам ее номер мобильного, либо рабочий телефон. – Энсил смотрит на часы. – Насколько я себе представляю, она может быть свободна для телефонных разговоров с четырех до десяти утра. В вашем случае, я уверен, она выслушает вас и в полдень, ха-ха. Он роется по карманам и достает визитку. Самая обычная белая карточка. С одной стороны – эмблема Программы, с другой – несколько номеров и адреса пунктов регистрации, но все сплошь на арабском, и Афина может только гадать, что означают надписи ниже. Не то чтобы с языками у нее плохо. Перед поездкой она позаботилась о навыках элементарной беседы, но этого недостаточно. - Спасибо, - говорит она. Хочется уже вздремнуть. Энсил не торопится заканчивать экскурсию; похоже, у него находится еще несколько слов. - Итак, вы собираетесь принять непосредственное участие в Программе? – спрашивает он, когда они выходят из пункта через черный ход. Стоит взвесить свои слова как следует. Нескольких рабочих визитов было бы достаточно. Ни к чему ей сидеть в этом душном зале и заполнять анкеты, выслушивая чужие жалобы. Да? - Да, - кивает Афина. – Если можно, здесь. Дайте мне самую простую работу на несколько дней. Не полы мести, конечно, я имею ввиду то, чем занимаются волонтеры. Допустим, у нее есть план. - Без проблем. Один из наших волонтеров как раз собиралась отпроситься, так что вы сможете занять ее место. Приходите завтра к семи. Я вас встречу и все объясню. Очень слаженный план. - Спасибо. Я приеду. - Что вы, это вам спасибо. Давайте я вас провожу. Где ваша машина? - Не стоит, мой водитель меня встретит у крыльца. - И все же я вас провожу. Очень хороший план, который обязательно должен сработать. Нужно только немного приложить усилия. Самые формальные усилия. Заполнить несколько анкет – не такой большой труд, а в свое время Афина выполняла работу посложнее, чем безраздумное щелканье по клавишам или, как угодно, ведение записей ручкой по бумаге. Хватит капризничать. Вернувшись в отель, Афина только успевает коснуться головой подушки и сразу же теряет сознание. *** - Вот здесь будет инструкция, в каком порядке задавать вопросы. Если испытываете затруднения, обратитесь ко мне, я вам все подскажу. Хорошо? - Да, спасибо. Милая девушка, Саманта, улыбается и возвращается к своему столу. Сзади торчит Энсил. Афина подозревает, что этот тип освободил себя от всей другой работы, только бы обхаживать ее, а свои дела скинул на тех самых коллег. Весьма вероятно, организатор Программы его освободила, но и Энсил-то не промах – додумался бы до такого в первые секунды. Теперь он пристально следит за тем, как очередь двигается с места, и на шаткий стул перед временным рабочим местом Афины приземляется женщина в никабе. Одного ребенка она прижимает к груди, другого держит за руку. Оба не старше пяти лет. Прежде Энсил объяснил, что большинство «клиентов», обращающихся к ним, потеряли супруга или другого близкого родственника-мужчину, кто мог бы оказать им помощь, и в итоге оказывались выброшены в открытое море в одиночку. Чаще всего с детьми. К ним следует проявить сочувствие. Афина старается изо всех сил. - Почему анкетирование не проводят парни? – интересуется она еще до открытия пункта. – Волонтерство не попрекается ни в одной стране мира. - Дело простое. Нашим клиентам, а вы и так уже поняли, кто они в своем большинстве, гораздо проще доверять другим женщинам. Представьте, если бы вы лишились дома, семьи, возможно, мужа и вообще средств к существованию, и вот вы приходите к людям, которые могут и хотят вам помочь, а какой-нибудь хмурый молодой человек просит назвать ваши имя и фамилию. Будь я женщиной, я был бы напряжен. А вы? Афина нехотя соглашается. Какая разница, черт возьми, кто заполняет анкету? Энсил, похоже, либо сам не любит болтать с «клиентами», либо действительно в это верит. Вот так чудеса. Женщина в никабе копается в ободранной сумке и достает документы. Паспорт, свидетельство о рождении. Афина внимательно вглядывается в имя и фамилию, в имена отца и матери. Смотрит на фотографию. Энсил уже нервно дышит в затылок, но Афина не спешит, раздумывая, как бы вежливо попросить женщину показать лицо. А нужно ли? Может, поверить на слово? Но тут Энсил сам вмешивается в их гляделки. - Прошу прощения, не могли бы вы снять никаб, чтобы мы убедились в подлинности ваших документов? – говорит он по-английски. Когда реакции не следует, он на всякий случай повторяет по-арабски, и женщина нехотя начинает распутывать свой платок. – Спасибо. Афина молча записывает имя и фамилию в пустые блоки анкеты, затем дату рождения, место рождения и принимается искать страницу с семейным положением. Но остальные странички паспорта оказываются пусты. Энсил снова вытягивается, заглядывая через плечо. Только женщины, вот как? Афина давит усмешку. - У вас… э-эм, - осторожно начинает она, с трудом подбирая фразы, - у вас есть муж? Женщина опускает взгляд, потом снова смотрит ей в глаза и что-то быстро произносит. Афина разбирает урывками. Учтивый Энсил наклоняется и шепчет на ухо: «Говорит, что жила в гражданском браке, и так называемый муж сейчас в тюрьме. Так и пишите. Гражданский брак. Попробуйте узнать имя мужа». - Как зовут вашего мужа? - Назовите, пожалуйста, его дату рождения и место рождения, - добавляет Энсил. К Афине он обращается по-английски: - С детьми та же процедура. Вот здесь, - он тычет в анкету, - есть свободные поля. Запишите данные из свидетельства о рождении сразу, после переходите ко второму ребенку. Мы еще не знаем, быть может, это не ее ребенок. Скажите, что вы сейчас снимите копии с ее документов, чтобы приобщить их к делу. Конечно, Афина может только гадать, как по-арабски будет «снять копии». - Скажите сами, пожалуйста, - тихо произносит она. Энсил тянется за паспортом, пока Афина записывает данные о рождении ребенка. Ксерокс жужжит. Принтер выплевывает парочку листов. Энсил деловито сует их в файл и складывает в папку. - Как зовут другого ребенка? – спрашивает Афина. Женщина начинает качать головой и плакать. Энсил, рыцарь на белом коне, принимается утешать ее и подбирать ласковые формулировки, пока Афина смущенно глядит по сторонам. Внезапно стол Саманты кажется ей очень интересным. Ух ты, что это, ксерокс? А это, должно быть, принтер? Ой, кажется, я вижу там системный блок. - Ну, как я вам и говорил, это не ее ребенок. Племянник. Говорит, ее сестра умерла, и вот… документов у него нет. Можем только поверить на слово. Что ж, как будто у них есть выбор. Афина аккуратно вписывает имя и фамилию племянника, дату рождения, место. - Теперь спросите, почему она покинула страну. Сейчас нам не нужно много подробностей, только основные причины, - подсказывает Энсил. – Вчера я вам рассказывал об это моменте процедуры. После нашего анкетирования она должна будет сделать фото, у нее снимут отпечатки пальцев, а через несколько дней пригласят для подробного собеседования со специалистом. Либо с нашим, наемным, либо направят к специалисту из ООН. Признаться, второе менее предпочтительно, и мы работаем над тем, чтобы у наших сотрудников всего находилось время на собственных клиентов. Афина набирается сил. - Почему вы уехали из Сирии? Женщина снова качает головой, пожимает плечами. Уверенно что-то рассказывает. Афина хмурится, пытаясь разобрать ее слова, но вскоре понимает, что лучше сохранять доброжелательное или, по крайней мере, нейтральное выражение лица. Энсил кивает. Даже умудряется вставлять ловкое словцо. Интересный тип. - Ну тут все как всегда. Они с семьей оказались между молотом и наковальней. Ее так называемый муж участвовал в весьма агрессивных демонстрациях – она открыто это признает – и угодил в тюрьму, где, буду честен, его не ждет ничего хорошего в ближайшие десять-пятнадцать лет. Сестра погибла под обстрелами. Что случилось с семьей сестры, она не знает. Вероятно, они, в частности муж сестры, связались с ИГИЛ или какой-нибудь еще джихадистской организацией. Тоже ничего хорошего. Здесь есть свободное поле, запишите ее показания туда в общих чертах. Афина старательно заполняет бланк. Немного подумав, как отправлять файл в печать, она проворачивает несколько нехитрых манипуляций с копками и вкладывает анкету номер один в худую папку. Ей уже хочется домой. Тем временем Энсил открывает еще один бланк, требующий заполнения, и Афина ужасается, глядя на выделенные жирным шрифтом слова. Жилье. Медицинская помощь. Мобильная связь. Бла-бла-бла. «Бог ты мой! Почему они не говорят по-английски? Надо было подумать об этом раньше», - соображает Афина. Со вторым бланком, не без помощи Энсила, они справляются гораздо быстрее. Нет, насколько она знает, ни она сама, ни ее дети не нуждаются в срочной медицинской помощи, никто ничем не болен. Сейчас они в лагере беженцев. Да-да, тот самый. Смартфон у нее есть, целый и невредимый, только нет местной сим-карты. Да, перспектива постоять в очереди на получение социального жилья ее устраивает. Энсил колдует над ящиком и достает бумажку, быстренько ее заполняет, а потом объясняет, мол, с этим женщина получит местную связь. Не самого лучшего качества, ясное дело. Прибегает студентка и уводит женщину фотографироваться. Очередь двигается. Афина вытягивает голову, чтобы посмотреть, сколько еще трагичных историй ей придется вынести. Стройный ряд беженок продолжается до двери, и бог знает, сколько их стоит на улице. Она устало выдыхает. Подумать только, а ведь люди занимаются этим каждый день! Каждый день! Возможно, в службе волонтером на пункте есть и плюсы: выслушивая рассказы о чужих проблемах, невольно начинаешь радоваться, что у самого в жизни все цветет и пахнет. Афина ценит свое теплое место как никогда прежде. И виллу в Аттике, и надоедливого мужа. Следующая «клиентка» выглядит необычно молодо и спокойно, безо всякой тоски в глазах или отчаяния. Она здоровается по-английски, обращаясь к Энсилу, и Афина немного напрягается. - Я хочу забрать регистрационную карту, - говорит женщина. – Нут Нальдаби. - Да, конечно. Одну минуту. Энсил убегает в сторону архива. «Ах вот как. Они выдают готовые карты там же, где регистрируют… клиентов. Немудрено, какие тут будут очереди. Надо бы поговорить с той дамочкой на эту тему», - думает Афина. - Вы не работаете здесь, да? – любопытствует женщина. Афина не упускает шанса рассмотреть ее получше. Какая умиротворенная улыбка для беженки. Хотя нет, погодите-ка, в ней ведь есть что-то хитрое. Она чем-то отличается от остальной массы страдальцев, но пока Афина не может понять, чем именно. Что это, кусок красной ткани вместо браслета? - Ну да, - медленно произносит она. – Я спонсирую Программу. Вот, стало интересно, как тут идут дела. Женщина усмехается. - А по вам видно. - Да? И как же? Глупый вопрос – любой, завидев ухоженную дамочку с дорогущими серьгами в ушах, сразу поймет, что она явно не студентка и не школьница. Афина пилит взглядом стол Саманты. Что-то вдруг ноет в груди, и хочется немедленно выйти на свежий воздух. - Невооруженным глазом. – Женщина – ну же, хватит, у нее ведь есть имя – поправляет небрежно повязанный платок. – Этот молодой человек, Энсил, выглядит дружелюбным, но не позволяйте ему втереться к вам в доверие. Он очень жаден. Ему здесь платят двести пятьдесят долларов в час, а торчит он в пункте по десять часов каждый день. Можете себе такое представить? - Откуда вы знаете? Женщина подмигивает. - Секрет, - соскакивает она с ответа. – Вы наверняка хотели узнать, куда уходят ваши деньги. Вот и они. Двести пятьдесят долларов в час! Черт возьми, да это же семнадцать с половиной тысяч в неделю. Афина уверена, Энсил не занимается ничем таким, что требует огромного размера зарплаты. Может, он служит организатором и куратором всех действий пункта. Да, допустим, он вообще хороший и ценный сотрудник. Но кто-то работает и за милую душу, а график у них – у Энсила и волонтеров – идентичный. Для списка претензий к даме надо завести блокнот. Интересно, откуда Нут известны такие подробности? - А вы… вы где-то уже работаете? – Афина спрашивает первое, что приходит на ум. Ей хочется развести женщину на честный ответ. - Неофициально. Убираю дома кое у кого несколько раз в неделю. - Неофициально? - Мне уже объясняли. Для официального трудоустройства нужно как следует повозиться с бумагами и местом. Не думаю, что вам это интересно слушать. Ах вот как. - Нет, интересно. – Афина слегка наклоняется вперед, и женщина прилипает к спинке стула. – Неофициальное трудоустройство – зыбкая затея. Ваш работодатель может оставить вас без гроша в любой момент. Разве вы не думали об этом? - Поверьте, я знаю, что мне делать – я уже оставалась без средств к существованию, - надменно отвечает она. – Успешное замужество ничего не гарантирует, думали об этом? Ах вот как! Афина яростно дергает золотое кольцо. Палец не поддается, как будто оно уже срослось с кожей. - Думала, - шипит Афина. – У кого вы работаете? - Ой, моя карта. Спасибо. Как вы не вовремя, Энсил!!! Женщина вежливо улыбается и попрощалась с ними, пообещав вести себя хорошо. Афина провожает ее до дверей пункта хмурым взглядом, но Энсил, этот маленький гад, прерывает идиллию ее секундной ненависти. Или злости. Или обыкновенного раздражения. Красный бантик недолго маячит перед глазами, и Афина щурится, глядя перед собой. Еще одни страдальцы. Выслушивая перевод слезливой истории, она вспоминает довольную ухмылку Нут и думает, что этим леди и дамам стоит у нее поучиться оптимизму. Нет, конечно, тяжело по одному первому впечатлению решать, что у человека на уме. Первое впечатление, да? Как будто они еще встретятся. Афина мельком усмехается, заполняя бланки. И еще один. Раз в три клиента ей попадаются женщины с базовым знанием английского, чему она несказанно рада, потому что Энсил в такие моменты предпочитает доить кофейный автомат в углу. Интересно, на чьи деньги он тут стоит? Кто покупает одноразовые пластиковые стаканчики? Кто их утилизирует? Наверняка в Иордании еще не додумались сортировать мусор. Спустя полтора часа добрых дел Афина сдается. Ее уже начинает подташнивать от кислых лиц, а от развернутых комментариев Энсила по любому поводу болит голова. Шум в пункте стоит нескончаемый. Пребывают все новые и новые беженки, и им, кажется, нет предела. Возможно, Нут выглядит веселее только потому, что уже получает карту беженца. И потому что у нее есть работа. И вообще… Афина мотает головой. Ну нет. Никакие бедные женщины не будут занимать ее мысли посреди плодотворного рабочего дня, да? Не будут же? Когда Энсил отпускает ее и сам садится за стол, Афина пулей бежит в архив. У стеллажа с буквой «Н» она рассчитывает найти нужную папку. Ее там по какой-то причине нет, хотя Афина готова поклясться, что просмотрела каждую. Через несколько рядов щелкает по клавиатуре Лорин. Если это единственный способ, скажем так, удовлетворить спортивный интерес, Афина согласна обратиться за помощью к архивариусу, пусть ее просьба выглядит унизительно или по крайней мере подозрительно. Лорин говорит, что личные дела уже получивших карты регистрации долго в архиве не задерживаются. Зато все данные остаются в компьютере. Она, конечно, невзначай интересуется, с какой целью госпоже Мэнс понадобилось узнать чей-то номер телефона, но Афина отмахивается от любых вопросов. Лорин достаточно учтива, чтобы не повторять два раза; она любезно распечатывает несколько страничек личного дела Нут (здесь анкеты, результаты медицинских осмотров, отпечатки пальцев, контактная информация и копия карты регистрации в УВКБ ООН, а еще парочка бумажек, на которые Афина временно решает не обращать внимания). Потом что-то стреляет Лорин в голову. - Если вам вдруг придет на ум заводить с клиентами близкое знакомство, я настоятельно рекомендую вам этого не делать, - говорит она абсолютно серьезно. Простите? - Что? – Афина застывает на ходу с папкой в руках. - Прошу прощения, - тушуется Лорин. – Разумеется, это не мое дело. Афина принимает важное решение – промолчать. *** Время лениво близится к трем после полудня. Амман окутывает жара, со всех сторон лупит солнце, и кондиционер пашет, как проклятый, с самого обеда. Афина задумчиво крутит телефон в руках, расхаживая по двухкомнатному номеру. Из конца в конец. Все это занятие скорее походит на переливание из пустого в порожнее или, если угодно, толкание камня в гору: усилий много, результата ноль. Итак, у Нут есть местный номер сотового и электронная почта. Есть аккаунты в инстаграме и ватсапе. За прошедшие часы Афина изучила каждый пиксель ее фотографий на аватарах, впрочем, они не сильно друг от друга отличаются. В инстаграме это – фото со спины на фоне дюн, где Нут в легком темном платье смотрит на закат. В ватсапе – фото с рослым парнем, возможно, с братом. Тут-то и всплывает красная повязка. Предполагаемый брат Нут широко улыбается в камеру, обнимает сестру за плечи, а на левом плече у него красуется аккуратный бантик. В остаток времени Афина с необыкновенным упорством разглядывает руки Нут на предмет обручального кольца. Что ж, его там, судя по всему, нет. А если и есть, то что? Какой резонный вопрос! Подождите, миссис Мэнс еще не готова дать ответ. Позвольте ей разобраться со своим колечком. Афина перебирает тысячи формулировок первого сообщения. Часть из них остаются вежливыми, другие напоминают о недавней дерзости. С чего бы ей церемониться? «Здравствуйте, вы, должно быть, помните меня…» Ага, они же последний раз виделись несколько лет назад и расстались на хорошей ноте. Каждый вариант кажется ей недостаточно хорошим. Недостаточно полно отражает суть. Или еще что-то в этом роде. Наверняка сегодня Нут не работает. Если собираешься писать прямо сейчас, нужно рассчитывать на скорый ответ, и это дела не упрощает. Для смелости Афина открывает мини-бар и перебирает ассортимент. Какое все… неинтересное. Она останавливается на аккуратной бутылочке именитого коньяка. Хватит капризничать. Вы: «привет» А вдруг Нут не умеет писать по-английски? На всякий случай Афина добавляет «привет» на арабском. Переводчик – славная штука. Внизу высвечиваются две серые галочки, но с ответом на том конце не торопятся. Афина делает еще один глоток. А потом еще один. И еще. Через полчаса мучительного ожидания коньяк кончается, голова начинает ненавязчиво гудеть. Афина растекается по дивану с телефоном в руке. Ничего, дамочка, вы от меня никуда не убежите. Когда телефон пиликает и на экране высвечивается новое сообщение, на улице уже стремительно темнеет. Афина мигом просыпается. Нут: «?» Афина вне себя от злости. Что еще за знак вопроса? Кто, черт возьми, тебе обычно пишет, что ты не можешь сразу догадаться, кто это? Да у нее ведь собственное фото на аватаре! Тут даже думать не надо. Сначала Афина рассчитывает на обычное «привет», потом – на сухое «это вы?», теперь уже ни на что не рассчитывает. Но берет себя в руки. Вы: «мы сегодня виделись в пункте регистрации беженцев, вы забирали карту» Хочется выпить снова, аж язык пухнет. Наверху высвечивается: «Печатает…» Нут: «Да, я помню.» И все? Вы: «я подозреваю программу в ненадлежащем использовании моих средств. давайте встретимся» Нут: «Зачем? Я не сотрудник Программы.» Вы: «но вы в чем-то осведомлены, и я хочу знать, в чем еще и от кого» Нут: «Вы можете встретиться с организатором.» Вы: «хотите сказать, она мне так просто все расскажет????» Афина трудится над тем, чтобы держать себя в руках. На том конце долго молчат. Очень долго. Судя по часам, проходит всего две минуты, но эти чертовы минуты кажутся вечностью. Нут: «Не знаю.» И улыбающийся смайлик. Вы: «мне нужно с вами встретиться. если не хотите, созвонимся? поговорим по телефону? я понимаю, у вас не так много свободного времени, чтобы прогуливаться по городу» Нут: «Ладно, извините. Мне нравится вас подначивать. Я могу вам кое-что рассказать, но не уверена, что вас это устроит.» Вы: «меня все устроит» Нут: «Как знаете.» Следующий смайлик не такой веселый. По шкале от одного до десяти уровня веселости Афина оценила бы его на твердую четверочку. Она не хочет? Это какие-то капризы? Черт, меньше всего ей хочется уговаривать Нут поболтать с ней лишние несколько минут. Вы: «когда вы свободны?» Ответ прилетает незамедлительно, будто Нут ждет этого вопроса с самого начала их деловой переписки. Нут: «Персонально для вас? Надо подумать.» Вы: «вот уж подумайте» Немного поразмыслив, Афина добавляет три восклицательных знака. Нут: «Завтра у меня выходной. Я хотела заняться уборкой, но уступлю свое свободное время нашему свиданию. В шесть.» Потом Нут добавляет какой-то адрес, который Афина не хочет читать, потому что глаза застревают на четырех буквах. Все верно. Ди-эй-ти-и. Это шутка? Что же, миссис Мэнс, в ваших силах думать, прежде чем делать, но вы обычно пренебрегаете способностями своего мозга. И вот куда он вас приводит. Вы: «хорошо»
