Четыре месяца

День 2

Утро в чужом доме было непривычно тихим. Ни шума машин за окнами, ни топот за стенкой, не кричащих детей на улице. Только тихое тиканье часов, которое помогло Хинате быстро уснуть прошлой ночью, и легкий свет сквозь щель в шторах. Хината открыл глаза, медленно фокусируясь на потолке, и бросил взгляд на часы, которые показывали полседьмого утра. Он не сразу понял, что его разбудило. То ли внутренний будильник, то ли природные позывы. Или просто тело решило, что пора вставать, несмотря на обстановку. Хината все еще чувствовал себя уставшим, но все равно потянулся и привстал, опираясь на локтях. Серое постельное белье с котами, которое Кенма выдал ему перед сном, сбилось в кучу, а одеяло почти полностью сползло на пол. На журнальном столике лежало светло-серое полотенце, но Хината точно не оставлял его там. –Кенма что ли принес, пока я спал? – додумался он. Хината быстро встал, переоделся в спортивную форму и тихо вышел из комнаты. В коридоре было прохладно, а за дверью Кенмы все еще было тихо. Проходя мимо его комнаты, Хината даже задержал дыхание, лишь бы не разбудить его, после чего на цыпочках направился в прихожую. Он обул кроссовки, накинул худи, сунул ключ в карман и вышел, медленно и аккуратно закрывая за собой дверь. На улице веяло мартовской прохладой, было свежо. Утренний воздух пах морем – соленый, влажный и чуть терпкий. Пустые улочки, редкие сонные прохожие и тишина. В Токио никогда не бывает тихо. Хината бежал не быстро и легко. Не было цели пробежать на время или результат. Он просто бежал, чтобы почувствовать, что его тело еще функционирует и живет. Сначала он добежал до ближайшего поворота, потом по небольшому парку, потом завернул за квартал, потом до набережной. Он не знал, где заканчивается район. Ноги просто несли его интуитивно, пока Хината углубился в свои раздумья. Через полчаса он свернул к магазину, в котором было почти пусто, не считая охранника с наушником и кассира. Он  взял десяток яиц, хлеб, пару фруктов и овощей, сок, какую-то молочку, и после недолгих раздумий добавил к списку покупок шоколадный пудинг. Вроде, Кенме такое нравилось в старших классах. Хината расплатился, накинул капюшон и направился домой. В квартире по-прежнему было тихо. Хината разулся, прошел на кухню, поставил пакеты на стол и замер на мгновение, не зная, что делать. Потом осторожно, без шума выложил содержимое пакетов, будто бы боялся разбудить стены. Он огляделся в поисках сковородки. Несколько раз замирал и останавливал руку, прежде чем открыть шкаф. Он двигался нерешительно, стараясь не вторгаться в чужое пространство и не раздвигать его границы. Если не находил чего-то сразу, он не копался и не переворачивал ящики, а просто искал глазами и аккуратно доставал. Расслабиться удалось только тогда, когда все содержимое было на столе. Через пару минут яйца уже шипели на сковороде, а хлеб жарился в тостере. Хината налил себе сок и на всякий случай достал вторую тарелку в которую положил половину содержимого сковородки. Вдруг Кенма проснется. А если и не проснется, то съест позже. Он взял свою порцию, вышел в гостиную, уселся на диван, поджав под себя ноги, и включил какой-то матч на телефоне. Хината улыбнулся сам себе – с каждым новым вздохом он чувствовал, что все больше и больше расслабляется. Что этот дом становится ему хоть временным «своим» местом. Но все еще держал спину ровно и прислушивался к каждому шороху. Он все еще чувствовал себя чужим среди всех этих котов, кабелей, техники для стримов и идеальной тишины. Хината уже почти доел, как сзади послышался хлопок двери. Он выключил телефон и повернулся. Кенма прошелся мимо него на кухню, не глядя, босиком, в одной длинной футболке, которая сползала с плеча. Он шел сонный, прищуренный. Дошел до раковины на кухне, открыл кран, набрал воды в ладони и умылся там же, вытеревшись кухонным полотенцем. Пару секунд постояв и загрузившись, он облокотился на край тумбочки и впервые за это утро заговорил: –Ты с утра где-то был уже? –Угу, – Хината сел ровнее. – Выходил на пробежку, потом в магазин зашел. Кенма молча кивнул, потом медленно опустился на стул возле обеденного стола, на котором стояла вторая тарелка с яичницей. Несколько секунд он просто смотрел на нее, а потом взял вилку, попробовал один кусочек и, не сказав ни слова, продолжил есть. Хината перевел взгляд обратно на экран телефона, но матч уже не шел, а играли повторы. Он отложил телефон. –Хлеб тостовый взял, – тихо сказал он. – Я не знал какой ты ешь, поэтому взял обычный, не сладкий. –Окей, – ответил Кенма с набитым ртом. –И тот шоколадный пудинг. –Ты помнишь что ли? – Кенма поднял на него глаза. Не удивленно, а протсо из любопытства. –Ну ты же все время ел его после матчей в старшей школе, – Хината пожал плечами. Кенма ничего не сказал, он медленно, в полудреме доел завтрак, после чего поставил вилку на край тарелки и поднялся, чтобы заварить себе чай. Пока чайник кипел, он облокотился на тумбочку и задумчиво посмотрел в окно. –Я через полчаса буду стримить, – сказал он, наконец. – С часу. –А, хорошо. Мне лучше куда-то уйти? –Не надо, просто будь тихо. И я буду в наушниках. Чайник закипел, Кенма кинул в чашку пакетик чая, после чего взял свою тарелку и понес ее к раковине. Хината невольно следил взглядом за его медленными, но точными движениями. Будто уже отрепетированными и заученными. –Я могу прибраться, – предложил Хината. – Или приготовить что-нибудь на ужин. –…Если хочешь, – равнодушно ответил Кенма. – Главное не сожги ничего. Он взял из холодильника пудинг в одну руку, в другую – чай, и ушел в сторону своей комнаты. Хината остался один. Дверь в комнату Кенмы прикрылась, и квартира погрузилась в звенящую тишину. Хината еще немного посидел в гостиной, разглядывая комнату. Равви лежал в своем домике и спал, положив морду на лапы. Его дыхание было ритмичным и ровным, как метроном. Хината встал, огляделся вокруг себя, немного походил по комнате, потом взял свою тарелку и отнес на кухню. Он помыл посуду аккуратно, медленно, ни разу не брякнув. Потом вытер каждую тарелку по отдельности и положил на сушилку. Он заглянул в холодильник. Там было чисто: ни пролитого сока, ни забытого салата или подпортившихся овощей, все четко и аккуратно разложено. Яйца наверху в углу, молоко отдельно на полке ниже, какие-то пищевые добавки аккуратно сложены в контейнер, пара тройка йогуртов и энергетиков, выставлены в дверце холодильника строго этикеткой наружу. Хината медленно закрыл дверцу холодильника и прислонился к ней лбом. Он попытался выйти в гостиную, но потом передумал и вернулся. Пошел в ванную, медленно умылся, потом зачем-то вытер кран, взял полотенце, вытерся, потом медленно его сложил и повесил на батарею. Вернулся в гостиную, сел, потом через пару минут встал, снова прошелся по периметру квартиры, даже не осознавая, что делает. Он старался не топать, не дышать слишком громко, не шуршать, не издавать лишних звуков. И чем больше он старался, тем страннее себя чувствовал. Он чувствовал себя гостем, который слишком задержался. Прошло минут 40. Хината снова сидел на диване, как вдруг услышал приглушенный смех из комнаты Кенмы. Впервые за долгое время он опять услышал, как тот смеется. Он поджал губы, а в груди появилось странное стягивающее чувство. Хината попытался включить музыку в наушниках, но через две минуты выключил, будто мешал и этим тоже. Потом с тумбы под телевизором взял какую-то книгу, которую Кенма случайно оставил там раннее. Открыл, прочитал первый абзац, ничего не поняв, положил на место. Потом он перебрался на кухню и начал медленно там убираться. Не потому что было грязно, а чтобы занять себя хоть чем-то. Убрал открытое молоко, протер и так чистый стол, потом нашел на полке хлебницу и аккуратно положил туда хлеб. Все движения были плавными, будто в замедленной съемке. Кенму больше не было слышно вовсе. Не было слышно ни смеха, ни щелканья мышки, ни обрывков каких-то фраз. Только в какой-то момент Хината уловил короткое: –…нет, это баг… И все снова стихло. В какой-то момент Хината снова оказался на полу возле дивана. Он облокотился на подлокотник, поджал ноги под себя и просто сидел, а потом и вовсе лег. Прямо на пол, глядя в потолок. Вдох, выдох и нерешительность. –Я ведь сам это и предложил, – прошептал он в потолок самому себе. За дверью было все так же тихо, и Хината подумал, что в следующий раз стоит просто выйти.