Я так люблю тебя

— Ненавижу тебя! — Чонгук выплюнул эти слова с горечью и отвращением. — А я о тебе даже не вспоминаю! — хлестко ударил в ответ Тэхён. Раньше они радовались, что живут в одном доме и даже в одном подъезде. Они впервые увидели друг друга в лифте, там и познакомились. В лифте они целовались без стыда, несмотря на камеры. В лифте однажды прозвучал вопрос: к тебе или ко мне? Теперь лифт стал проклятым местом. Полгода после разрыва, а ни один из них упрямо не съезжает. И встречаются в лифте каждый день. Хорошо, если есть попутчики. Но когда они одни, воздух, пропитанный яростью, душит обоих. Вот уж верно — от любви до ненависти один шаг. Мелодичным голосом лифт оповещает о прибытии на подземную парковку. Двери открываются, они выходят, стараясь не коснуться друг друга. А на парковке происходит что-то невообразимое. Шум, грохот, сирены, хлопки. К ним бежит офицер полиции, размахивая руками и что-то крича. Но за шумом почти ничего не слышно. — Назад! В лифт! Стойте! «Здесь кино, что-ли, снимают?» — успевает подумать Тэхён, как что-то тяжёлое врезается ему в бок. Больно и остро. Он недоуменно смотрит на свой светлый пиджак. На боку расплывается красное пятно как причудливый цветок. Становится жарко, в ушах звенит, а в глазах темнеет. Он некрасиво заваливается на бетонный пол и видит над собой два лица. Офицер кричит в рацию, а Чонгук плачет: «Хён, нет!» Последнее, что он слышит: «Я так люблю тебя, Тэхёни-хён!». И понимает, что его только что убили.

***

Его убили. Тэхён резко садится на кровати. Сердце выпрыгивает в горло. Тяжело дыша, он с недоумением оглядывается вокруг и ничего не может понять. Лифт, парковка, они с Чонгуком чужие и… Звонит будильник. — Ты так рад, что снова идешь на работу в субботу, хён? Даже раньше будильника подорвался, — недовольно ворчит Чонгук и снова засыпает, повернувшись к нему спиной. Так это был сон? Сон в котором он прожил полгода? Рядом сладко сопит Чонгук. Такая мелочь, как будильник, его не тревожит. Сегодня суббота, а это значит, что подниматься ему не нужно. С тех пор, как они живут вместе, Тэхён будит младшего на работу. Поцелуями и покусываниями. Только так его можно вырвать из сладкого сна. Тэхён тихо выскальзывает из-под одеяла и идёт в душ. Трогать Чона и не хочется, даже легонько чмокнуть в шею как обычно. Последние шесть недель Тэхён работает без выходных, да и до этого частенько перерабатывал, и его парню это совсем не нравится. В воскресенье Тэ просто спит, спит почти весь день. Он чертовски устал, но работа — это важно. Его должны повысить, а ради этого он готов ночевать в офисе. Он чистит зубы, настраиваясь на рабочий лад. Перебирает в уме дела, которые нужно сделать в первую очередь, и вдруг замечает растрепанного сонного Чонгука. Тот стоит в дверях и угрюмо смотрит на него. — Тэ, нам надо поговорить. — Не сейчас, ладно? — Тэхён раздражается за долю секунды. Ну, сколько можно? Все уже говорено-переговорено не один раз. — А когда? — Чонгук обманчиво спокоен. — Давай завтра. Завтра воскресенье, и я буду дома, — Тэхён злится. Это нужно объяснять? Весь рабочий настрой мгновенно улетучивается. Неужели младший не понимает, что это повышение ради него? Будет больше зарплата, они смогут поехать в отпуск на острова, которыми Чонгук бредит несколько лет. Обида перехватывает горло. — Хён, я не могу с тобой нормально поговорить уже полтора месяца. Ты или на работе, или спишь. Ты даже ешь, не просыпаясь. Тэхён закатывает глаза и пытается выйти, но Чонгук стоит крепко. Дверь заблокирована, и Тэ с ним не справится. Разные весовые категории. — Чон Чонгук, не будь ребёнком! Мне нужно на работу! — Хён, а что для тебя важнее — я или работа? — Чонгук упрямый, а Тэхён слишком устал, чтобы спустить все на тормозах. Он собирается накричать на глупого младшего, но ванная комната и Чонгук вдруг закручиваются вихрем. — Вот про это я и хотел поговорить, хён. — Чон снимает со лба Тэхёна влажное полотенце и методично макает его в большую миску с водой. Отжимает и, тщательно расправив, укладывает холодную ткань на лоб старшего. — От тебя тень осталась. Обморок — это, знаешь ли, не шутка. — Ты не выглядишь обеспокоенным, — голос Тэхёна слаб и еле слышен. Обрывки сна всё ещё тревожат его. Там Чонгук его ненавидел, и Тэхён пытается разглядеть эту ненависть в глазах младшего прямо сейчас. — А я сейчас очень зол, хён. Как-то не получается совмещать. У Тэхёна дежавю. Всё это однажды уже было. Он даже число помнит: 30 марта — зеркальное число. Он тогда тоже отключился от переутомления. Чонгук начал ему выговаривать, они поругались и… расстались? Или это было во сне? Вот сейчас Чон скажет: «Зачем я тебе, хён? Зачем тебе мы?» Чонгук отходит от кровати к окну и поворачивается спиной к Тэхёну. Ему всегда трудно ссориться, глядя в глаза. Однажды под градусом он признался, что так любит Тэ, что не может и слова ему сказать, пока смотрит на него. — Зачем я тебе, хён? Зачем тебе мы? — голос Чонгука такой же, как тогда, ломкий и потерянный. Каменная спина, напряжённые плечи. Тэхён шумно сглатывает. Твою ж мать! Он экстрасенс?! Сейчас будет про редко видимся и редко занимаемся любовью. И Чонгук смутится. Вот вроде взрослый мальчик, а говорить про секс до сих пор стесняется. — Мы так редко видимся. А когда мы последний раз нормально, кхм, занимались любовью? — Уши Чонгука заметно покраснели. Он помолчал, собираясь с духом. — Да я больше скажу… — …что с тобой, хён, что с резиновой куклой… — задумчиво продолжил Тэхён. Чонгук развернулся и уставился на старшего, распахнув глаза. Именно это он и собирался сказать. — Заяц, а какое сегодня число? — Ты тему не меняй! — вспылил Чонгук. Но видя, что Тэ не шутит и выглядит обеспокоенно, проворчал: — Тридцатое. — А месяц? — не унимался Тэхён. К горлу подступала тошнота. Это не повтор того случая? — Месяц какой? — Да ты охренел, хён? Издеваешься?! Или совсем заработался? Март! Чонгук был в ярости. Он так и думал, что разговора не получится. Это не первая попытка. Похоже, их отношения не спасти. В один шаг преодолев расстояние от окна до кровати, он схватил старшего за плечи и с силой сжал пальцы. «Синяки же будут, идиотина!» Да, там, во сне, было именно так, он рявкнул на младшего, вложив в эти слова всю свою обиду и разочарование. Тэхён закрыл рот ладонями. У него был такой ошалевший вид, такой испуг в глазах, что Чонгук разжал руки. — Хён, тебе плохо? Где болит? Голова? Вызовем врача? — зачастил младший, охваченный тревогой. Тэхён смотрел на него с непонятным выражением лица. — Не молчи, хён, ты меня пугаешь. Тебе что-то принести? Воды? — Мне нужно сладкое, Чонгуки. Похоже, у меня упал сахар. Купи мне моих любимых пирожных, — Тэ сделал умилительную моську и просящие глазки. Ему нужно подумать. И подумать в спокойной обстановке, а не под гнётом разгневанного бойфренда. — А потом поговорим. На работу я сегодня не пойду, ты прав, я слишком устал. Сходишь за вкусняшками? Несколько секунд Чон боролся с собой, это было видно по гуляющим желвакам и нахмуренному лбу, но кивнул. Он тоже понимал, что остыть им обоим совсем не помешает. Когда хлопнула входная дверь, Тэ соскочил с кровати и схватил телефон. Чонгук пойдёт за пирожными в ту кондитерскую, где они всегда их берут. Значит, у Тэхёна есть сорок минут. Голова всё ещё кружилась, но времени было в обрез. В том страшном сне после разрыва с Чонгуком он вдрызг разругался с Юнги и Чимином. Они сказали, что он идиот и чтобы он не смел звонить им, пока не помирится с младшим. В ярости от того, что друзья приняли не его сторону, Тэ заблокировал и удалил их номера. Тэхён открыл телефонную книжку. «Булочка» и «Старый Зануда» были на месте. Он нажал вызов, и Чимин снял трубку почти сразу. — Чима, если бы я расстался с Чонгуком, ты бы за кого был — за меня или за него? — Вы поругались? Он ушёл? Ты дебила кусок! Я тебе говорил, что к этому все идёт! — вполоборота завёлся школьный друг. На заднем плане послышался голос Юнги: «Чон-таки его бросил?» — Похоже на то, — спокойным голосом ответил Чимин в сторону. И снова заорал в трубку: — Если ты его упустишь, я тебе больше не друг! И разговаривать с тобой не стану, безмозглый карьерист! «И я тоже», — спокойно поддакнул Юнги. — И Юнги тоже! — агрессивно продублировал Чимин. — Не ори ты! У меня ухо закладывает, — пробился Тэхён через вопли друга детства. — Ничё мы не расстались. Это я так спрашиваю. Значит, вы оба от меня отвернётесь, да? — Пизда! — фыркнул Юнги довольно внятно и громко. — Если ты сам не въезжаешь, то объяснять бессмысленно. Чонгук — это твоё счастье. Всё остальное — тлен. О, мысль! Пойду запишу. Послышался шум шагов, а Чимин любовно засмеялся. — Обожаю его. Сейчас новую песню напишет, — Чимин улыбался. Потом вспомнил тему разговора, и его тон снова стал суровым: — Что за идиотские вопросы, брат? У вас всё так плохо? Но Тэ, помня о сорока минутах, пообещал всё рассказать потом и спешно простился. Что же там было ещё в этом сне? Что можно проверить? Вспомнил! Повышение он не получил. Именно в тот злополучный день, насмерть разругавшись с Чонгуком и поставив точку в пятилетних отношениях, он приехал на работу и узнал, что на место, куда он целился, взяли другого. Племянника директора по развитию О Кёнсу. Взяли, как и планировали изначально, судя по всему. А Тэхёна, как глупого осла, заставляли бежать за подвешенной впереди морковкой и работать за всех. Он и был ослом. Тэхён снова набрал номер. Паршивую новость о племяннике во сне сообщила ему молоденькая секретарша. — Джиён, привет, это Ким Тэхён. Я сегодня не приду, приболел, — Тэхён поугукал на сочувственные пожелания выздоравливать и продолжил: — Есть какие-то новости? Он слушал, и на голове шевелились волосы. Новость была и ещё какая! Красавчик, высокий и богатый О Кёнсу с понедельника приступит к работе на должности… только это секрет, господин Ким, вы же понимаете? Тэхён забегал по квартире как тигр в клетке. Что, чёрт возьми, происходит? Откуда он всё это знает? Так, так, есть ещё время. Если про О Кёнсу он мог мимоходом слышать что-то в офисе, Чимин и Юнги могли обмолвиться, что встанут на сторону Чонгука, то вот о том, что младшая сестра забеременела и теперь нужно срочно играть свадьбу — он точно знать не может. Эту новость во сне он узнал 5 апреля, а сегодня, если верить Чонгуку и дате на телефоне, было 30 марта. Тэхён решительно набрал номер. Поговорив с младшей сестрой, Тэхён обессиленно опустился на диван. Она была беременна: «Оппа, как ты догадался? Я сама узнала об этом только вчера!» И пятого апреля её жених планировал идти к родителям за благословением и всё рассказать. Что это? Как это понимать? Может, он ещё в обмороке, а это и есть сон? Тэхён схватил книгу. Он точно знал, что во сне невозможно что-то прочесть, но буквы не прыгали и не сливались. Книга была, кстати, интересная. Да о чём он думает?! Он с силой отбросил её в сторону. Значит, сейчас он точно не спит. Он закрыл глаза руками. Вот они едут в лифте, обмениваясь ядовитыми словами. Парковка. Полиция пытается задержать преступника. Тэхён ловит случайную пулю. Воспоминание было таким отчётливым, что резкая боль пронзила бок. «Я так люблю тебя, Тэхёни-хён». Слёзы Чонгука. И темнота. А потом он проснулся здесь. Живой, невредимый и… 30 марта. Значит, это временная петля?

***

— Хён, ты чего не отвечаешь? Оказывается, вернулся Чонгук, нагруженый пирожными, пивом и курочкой. — Я подумал, раз ты не идёшь на работу… Тэхён встал и порывисто обнял своего парня. В голове крутилась фильмы и книги про временные петли. Герои ошибались и проживали один и тот же день снова и снова, пока не понимали — где свернули не туда. Но Тэ знал, в чём его ошибка. За те полгода без Чонгука он отлично всё понял. И вдруг у него не будет второго шанса? Если он сегодня снова расстанется с Чонгуки, то просто вернётся на парковку и умрёт окончательно? — Ты замечательный. Самый лучший, — глухо проговорил он в плечо младшему. — А я осёл. Прости меня, а? Чонгук, вмиг растерявший свой боевой настрой, выронил пакеты с едой и вцепился в Тэхёна — как утопающий в спасательный круг. Тэхён, не отрываясь, стал на ощупь расстёгивать молнию на куртке Чонгука. Запустил руки под футболку, пробежал пальцами по горячей коже и почувствовал, как отяжелел младший в его объятиях. Его всегда заводило то, как быстро Чонгук сдавался. Как сильно он его желал. Как терял связь с реальностью, стоило Тэхёну прикоснуться к нему. Тэхён и сам был без ума от своего мальчика, но Чонгук просто растворялся в нём. Он потянул его в спальню, на ходу избавляя от одежды и себя, и любимого. — Я так скучал, хён. — Я тоже, заяц. Полгода без тебя были невыносимы. Они наконец добрались до кровати, путаясь в одежде, ногах, руках и губах. Тэхён жадно разглядывал любимое тело. Он почти забыл, как подрагивает от предвкушения живот Чонгука, когда Тэ языком выписывает на нём «люблю», спускаясь всё ниже и ниже. Как он дышит, издавая почти неразличимый стон при каждом выдохе. Как хмурит брови в минуты острого наслаждения. Как кончает, протяжно выстанывая: «Мой!» Он почти всё это забыл. Он променял всё это на глупую работу. Он почти потерял своё счастье и жизнь. Тэхён без сил падает рядом с влажным задыхающимся Чонгуком и, прильнув к нему всем телом, шепчет: «Любовь моя. Жизнь моя». И слышит в ответ то самое: «Я так люблю тебя, Тэхёни-хён».