Двойная связь | Double Bind

      С громким стуком Санс упал на пол под весом своего брата. Его локоть столь сильно задел ковёр, что у любого монстра, имеющего кожу, появилась бы серьёзная ссадина. Папирус только что набросился на него с лестницы со всей смертоносной решимостью голодного ягуара. После такого долгого времени, проведённого в погоне за скелетом, что умел телепортироваться, его нельзя было винить за подобный энтузиазм.       Санс смеялся. Он не мог остановиться. Все попытки отбиться от Папируса были пресечены и отринуты как результат в целом. Высокий монстр вцепился в его толстовку, и всё, что мог сделать Санс, это извиваться и отталкивать от себя его руки.       — Теперь ты в моей великой власти, Санс! — Торжествующе воскликнул Папирус, хотя его голос звучал немного запыхавшимся. — У тебя нет надежды на спасение, так что прекрати попытки! — В ответ на это заявление Санс крепко вцепился в свою кофту и попытался свернуться калачиком, словно броненосец.       — Санс!! — Папирус делал всё возможное, чтобы помешать действиям своего брата, борясь с ним в попытках снять с него толстовку. Впрочем, и не только её.       — Если ты сейчас же не отдашь мне свою одежду, я... Я... — Папирус запнулся, пытаясь придумать подходящую угрозу. — Я просто постираю тебя в ней!       Это только рассмешило Санса ещё больше, заставляя буквально захлёбываться смехом. Хорошо, что таким монстрам, как они, не нужно дышать. Он, наверное, уже был бы на полпути к потере сознания.       — Ты думаешь, я шучу?! — Санс, не в силах ответить, отрицательно покачал головой. Он развернулся в попытке выбраться из-под другого скелета, иногда легко пиная и царапая брата. Это только дало Папирусу шанс. Не успел низкорослый скелет опомниться, как толстовка, с чужой подачи, задралась и наполовину слетела с его рук и торса, отчего он больше ничего не мог видеть. Увы, на этот раз он был вынужден отказаться от заведомо проигрышной борьбы.       — Ах-ха! — Воскликнул Папирус, отбрасывая украденную толстовку в сторону, чтобы не потерять хватку. — Всё ещё не готов признать своё поражение, братец!?       — н-никогда, — выдохнул Санс, изображая убийственную серьёзность, будто он — воин, готовый стоять до конца под градом воображаемых стрел.       Его брат схватил сопротивляющегося монстра за футболку, длинные тонкие пальцы грубо скользнули по рёбрам. Санс вздрогнул и издал потрясённый, задыхающийся звук. Папирус, решив, что нашёл слабое место, недолго думая, пошёл ва-банк обеими руками. Он атаковал его рёбра, потирая между ними и грубо тыча в бока своего бедного старшего брата, в то время как тот извивался и сопротивлялся с удвоенной силой.       — п-прекрати! пожалуйста! п-папс...! — И, возможно, его протесты были бы услышаны, ежели не тот факт, что Санс всё ещё смеялся. Он изогнулся, чтобы оттолкнуть своего псевдонападавшего и схватить его за руки. Низкорослый скелет почти вскрикивал между тяжёлыми вздохами.       — пожалуйста, остановись! — засмеялся он. — п-прекрати! — Однако расплывшаяся по лицу брата садистская ухмылка и была ответом на его мольбы.       — Не думаю, что я это сделаю, Санс. Считай, что это твоё наказание! — Монстр не знал, когда его глаза стали неоново-голубыми, но теперь он чувствовал, как они горят. Его магия горячим потоком разливалась по костям в ответ на всю эту чрезмерную стимуляцию.       Он снова вздрогнул, почувствовав, как эти дразнящие пальцы скользнули между его рёбер, и широко раскрыл глаза от внезапного осознания. Санс снова перевернулся на живот, скребя кончиками пальцев по ковру. Особенно грубое прикосновение заставило его подавиться воскликом, который грозил перейти в стон. Он больше не смеялся.       — папирус, серьёзно, прекрати. — Сказал лежавший на ковре монстр, стараясь, несмотря ни на что, сохранить непринуждённый тон.       — Почему? — Папирус немедленно остановился, в волнении нахмурив брови. — Я сделал тебе больно?!       — нет, ты... — Он не видел причин ходить вокруг да около с собственным братом. — у меня от этого костяк. — Каламбур вырвался совершенно незаметно, по старой привычке.       — У тебя что? Подожди... Это что, ещё одна из твоих глупых шуток, Санс? — Очевидно, он не понял, о чём речь. Санс схватил Папируса за руку и сунул её себе между ног, дабы показать, чем рассказать, что было бы быстрее. Это действие заставило более высокого скелета склониться над ним. Санс ожидал, что брат с отвращением отдёрнет руку. Однако, к его полному изумлению, Папирус скользнул рукой дальше и вместо этого сжал пальцы.       Санс уткнулся лицом в пол с шокированным: «х-хах! чт...», но был прерван.       — Ух ты, Санс! — Папирус казался почти удивлённым. — Я и не знал, что ты тоже так умеешь!       Санс был слишком ошеломлён, чтобы как-то отреагировать. Его ноги автоматически раздвинулись, когда брат продолжал сжимать и трогать его член, пытаясь нащупать его сквозь ткань шорт. Щёки Санса загорелись. Он закрыл лицо рукой и задрожал. Папирус всегда был немного наивен, но Санс с трудом мог поверить, что это происходит на самом деле. Возможно, это имело смысл. Реакция Папируса явно не была непроизвольной.       Сансу было бы легко прекратить это непристойное исследование, если бы он действительно захотел. Несмотря ни на что, ни один из них не стал бы переступать границы дозволенного по отношению друг к другу. Он просто не хотел, чтобы младший останавливался. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то прикасался к нему подобным образом. Не мог вспомнить, когда в последний раз это не казалось неправильным.       — У тебя толще. — Папирус размышлял вслух. От этих слов по спине Санса пробежала волна вожделения. Он приглушил свой стон, уткнувшись в руку, бёдра вздрогнули сами по себе. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не попытаться, фактически, трахнуть руку брата.       — э-э... д-да, это точно, братан. — Выдохнул он, каким-то образом сумев придать своему тону сардонические нотки обыденности.       Именно в этот момент невинное любопытство Папируса взяло верх. Они оба знали, что здесь происходит. Он мог бы остановиться, если бы захотел. Прикосновение младшего скелета ослабло. Неуверенность сквозила в том, как подёргивались его пальцы. Затем, наконец, он обхватил член Санса так крепко, как только мог сквозь ткань, и начал двигать им вниз. У низкорослого монстра перехватило дыхание, и он изогнулся, расставляя ноги шире и отворачивая лицо.       — Это плохо? — Спросил Папирус, останавливаясь.       — нет, это... — Санс почти захныкал от потери трения, — это было очень приятно. — Движения немедленно возобновились. Крепкое сжатие головки члена заставило Санса дёрнуть тазом. На этот раз он не смог бы контролировать свою реакцию, даже если бы захотел. Он откинулся на предплечье, тяжело вздыхая и дрожа, пока Папирус успокаивающе поглаживал его уздечку.       Санс осмелился выглянуть из-за руки, чуть повернув голову назад, чтобы увидеть выражение лица брата. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел его таким увлечённым. В его взгляде тоже было беспокойство или, возможно, это была просто сильная сосредоточенность.       — У тебя глаз светится, — заметил высокий монстр.       — это происходит часто, папирус. ты знаешь. — Санс издал слабый, нерешительный смешок, снова пряча лицо.       — Ну, да. Но это не продолжается постоянно.       — н-не волнуйся об этом, братан.       — Он так из-за этого? — Папирус сжал член брата и слегка потянул его. У Санса перехватило дыхание, а стопы заскользили по ковру.       — если я скажу “да”, — прошипел он сквозь зубы, пытаясь скрыть разочарование от остановки в своём голосе за нотками наигранного веселья, — ты прекратишь говорить об этом?       Последовало короткое молчание, пока Папирус склонялся над ним, проводя другой рукой по футболке брата, играясь с ним. Его прикосновение снова было неуверенным. Этого было достаточно, чтобы заставить Санса поёжиться, и укол беспокойства удержал его от жалоб. Он бросил взгляд на брата, отчаянно надеясь, что тот только что не передумал. Понимая, насколько это неправильно.       — ...Санс, — начал Папирус, колеблясь, что было совсем на него не похоже. — Могу я... эм...… Могу я взглянуть на него? Пожалуйста?”       Сансу потребовалась секунда, чтобы понять, о чём он говорит. Тишину нарушил тихий, с придыханием смешок облегчения. Санс почти никогда не видел, чтобы Папирус стеснялся попросить его о чём-то. Это было невыносимо мило.       — хех... только если ты покажешь мне свой. — Санс искоса взглянул на него. Всегда было трудно понять, серьёзен ли он. Тем не менее, Папирус принял его слова за чистую монету.       — Я согласен на твои условия. — Он просунул пальцы под пояс шорт Санса и потянул. Старший монстр слегка приподнял бёдра и отвёл взгляд, не утруждая себя наблюдением за тем, как его эрекция высвободилась. Он уже знал, как она выглядит. Ему не нужно было напоминать.       По крайней мере это то, что он сказал себе, подавляя сильную волну стыда. Он чувствовал на себе пристальный взгляд брата. Последовала короткая пауза, которая, как он понял, была вызвана тем, что Папирус снял перчатки, а затем он почувствовал тёплые, обнажённые кости фаланг, обхвативших его член.       Выражение лица Папируса было не менее восторженным, чем раньше. Он осторожно приподнял член Санса, чтобы лучше его рассмотреть, разглядывая, будто драгоценный камень.       — Он очень красивый, Санс, — сказал младший удивлённо, переворачивая его в другую сторону. — Это мой любимый оттенок синего. Даже если синий — не мой любимый цвет...       Он погладил его, наблюдая за реакцией магии на его прикосновение, по крайней мере, так предположил Санс. Он мог только наблюдать за происходящим со смесью вожделения и сдержанного унижения. Нахмурившись, кончики его пальцев с силой впились в ковёр. При движении вверх с головки стекла большая капля предэякулята и скатилась вниз, задевая пальцы Папируса.       — эй, э-э... — отвлёк его Санс, — ты должен показать мне свой, помнишь? — Папирус поднял на него глаза.       — Конечно, я не забыл, брат! — Он отпустил Санса и приподнялся на руках, почти встав на колени у него между ног. Меньший скелет взглянул на него с лёгкой тревогой, смешанной с предвкушением. Голова Папируса была опущена, глаза сосредоточенно сузились. Санс перевернулся на спину и схватил брата за предплечье около локтя.       Папирус свободной рукой стянул с себя шорты, медленно, так, чтобы его только что сформировавшаяся эрекция на мгновение натянула ткань. Если бы Санс не знал его лучше, он бы сказал, что брат нарочно дразнит его. Он не мог отвести глаз, охваченный внезапным, ненасытным желанием увидеть открывающуюся картину. Наконец, твёрдый и светящийся оранжевым член выбрался из тканевых оков. С него уже капало. Пока Санс смотрел, блестящая бусина предэякулята сорвалась с головки, оставив пошлый мостик, и почти попала на его собственную.       Хватка Санса на предплечье усилилась, и Папирус слегка дёрнулся, на мгновение выглядя почти страдальчески. Его член вздрогнул.       — о, боже… папирус... — Санс выдохнул. Высокий скелет бросил на него взгляд сверху вниз.       — Что-то не так? — Спросил он.       — нет, — ответил он, — всё идеально. подойди ближе. — Он схватил Папируса за футболку и притянул к себе, почти заключив в объятия. Санс перевёл руки на плечи брата, одновременно прижимая их тазы друг к другу своими ногами, отчего их члены соприкоснулись вплотную. Он не знал, зачем это сделал, но чувствовал, что должен был.       Это ощущение было ни на что не похоже.       Их магия заискрилась внутри тел при соприкосновении, словно электрический разряд. Она потрескивала в тазу, словно множество крошечных грозовых разрядов. Короткий выстрел удовольствия пробежал по его позвоночнику, вытесняя из головы все связные мысли. Судя по резкому вздоху сверху и тому, как его брат задрожал в его объятиях, опыт Папируса ничем не отличался.       — Ах...! Санс...! — Ни один из них не был готов к этому. Папирус прижимался всё ближе, его тело напрягалось каждый раз, когда Санс притирался к нему, но младший явно не знал, как ответить взаимностью.       — двигай бёдрами, папирус... — Санс проинструктировал, дрожа и тяжело дыша. — как я. — И высокорослый скелет пытался, как всегда, стараясь угодить. Его первые движения были запинающимися и неуверенными, но, тем не менее, приятными. Папирус опёрся на локоть у плеча Санса, набираясь смелости. Их грудные клетки соприкасались, рёбра подходили друг к другу, как кусочки головоломки. Старший скелет обнял брата так крепко, как только мог, вцепившись в его футболку.       — вот и всё, папс. — Выдохнул он в ключицу другого скелета.       Санс задал ритм, в который Папирус быстро втянулся. Вскоре ему почти не приходилось двигаться — именно то, чего он хотел. Он закинул ноги на таз брата и позволил ему энергично, фактически, трахать себя на ковре. Заданный темп был ошеломляющим с самого начала. Санс сжал пальцами спину брата, кончики острых фаланг коснулись изгибов его рёбер, когда он нашёл опору. Он тяжело дышал, перед глазами всё плыло, а на лице застыло выражение экстаза.       — Это... так хорошо… Санс... — Папирус тяжело дышал, речь прерывалась из-за резкости его движений.       Эти слова были произнесены прямо на ухо Сансу, если бы у него были уши. Его единственным ответом был стон, когда он крепче прижал к себе брата. Чёрт, он долго не протянет с такой скоростью, как сейчас. Санс задавался вопросом, как долго Папирус будет продолжать в том же духе. Из-за отсутствия рефрактерного периода монстры, на самом деле, могли не останавливаться, пока не уставали. Что было проблемой, потому что Папирус никогда не уставал.       Мысль была мимолётной. Трудно было волноваться, когда всё твоё существо охватывал всепоглощающий экстаз. Везде, где соприкасались их кости, потрескивала энергия. Казалось, будто сами их души встречались и реагировали на интенсивность их единения возрастающей яркостью ощущений.       Через некоторое время Санс напрягся и двинул бёдрами с внезапной настойчивостью, когда оргазм нахлынул на него без предупреждения. Он тяжело и неровно дышал, притягивая брата ближе и вцепившись в его футболку мёртвой хваткой, когда его член начал пульсировать. Зажмурившись, он почувствовал, как его собственная сперма несколькими длинными, горячими струями выплеснулась ему на позвоночник и нижние рёбра.       Папирус даже не остановился. Напряжения в воздухе и вида переживающего оргазм брата было достаточно, чтобы подвести близко к краю.       — Санс...! — Выдохнул он слабым голосом, смешанным с неприкрытым удовольствием. Высокий скелет резко прекратил свои движения. Всё его тело сотрясала дрожь.       — всё в порядке, папирус… отпусти себя. — Санс едва мог говорить сквозь одурманивающий туман после оргазма. Папирус немедленно возобновил свои движения, сделав несколько быстрых толчков, прежде чем снова резко остановиться. Санс опустил взгляд и из-под тяжёлых век наблюдал, как член его брата пульсирует напротив его собственного. Бёдра Папируса дёрнулись. Он вскрикнул, задыхаясь, слишком потрясённый и ошеломлённый ощущениями, чтобы остановиться. Несколько струй люминесцентной спермы смешались с той, что уже запачкала футболку и спину Санса.       Папирус погладил брата по щеке, опускаясь ниже, чтобы прижаться носом к его лицу, и это было лучшее, что он мог предложить в качестве поцелуя. Он снова тихо произнёс его имя, словно запретную мантру. Санс ответил на его жест, прижавшись к нему и покрывая поцелуями его зубы и подбородок. Он действительно любил его больше всего на свете. Прямо сейчас его душа была переполнена эмоциями. В этот момент он не чувствовал ни стыда, ни страха, только самую глубокую, необузданную привязанность.       — я так сильно люблю тебя... — Слова сорвались с его губ сами собой.       — Я тоже люблю тебя, Санс. — ответил Папирус на выдохе.       Магия всё ещё горела между ними, напоминая о себе. Ни у одного из них в ближайшее время не пройдёт эрекция, если они будут продолжать в том же духе. Через мгновение, когда Папирус перевёл дыхание, он снова начал возбуждаться. Санс не ожидал меньшего. Он изо всех сил старался ответить взаимностью, но уже был измотан. Им обоим потребовалось вдвое больше времени, чтобы достичь оргазма.       Ошеломлённый и лишённый всякого желания протестовать в этом омуте удовольствия, Папирус решил пойти на третий раунд, за которым последовал четвёртый, а затем и пятый.       В этот момент Санс уже не мог собраться: его брат решил взять дело в свои руки. Он скользнул ладонями под поясницу Санса, заставляя его выгнуться навстречу, пока притирался к нему. Энергия настолько сгустилась в воздухе между ними, что Санс чувствовал, как она покалывает каждый дюйм его тела.       К шестому Санс, наконец, нашёл в себе силы слабо толкнуть Папируса в грудь.       — п-пожалуйста, я не могу... больше... — К его изумлению, Папирус в ответ схватил его за запястья и прижал их к ковру. В тот момент, когда Санс увидел это остекленевшее, пьяное выражение на лице брата, он понял, что в ближайшее время ему отсюда не выбраться. Его прежде чистый, невинный брат был опьянён этими новыми, сногсшибательными ощущениями. Он всегда мог воспользоваться своей магией, чтобы освободиться, но ни за что на свете не стал бы использовать эту силу против Папируса. Даже если бы на кону была его собственная жизнь.       Санс извивался под разгорячёнными движениями, пока они продолжались, жалобно смотря на своего брата.       — ну же, папс... — Взмолился он, но даже для него самого это прозвучало нерешительно.       — Но разве это не приятно, брат? — Голос Папируса звучал так, будто он под наркотиками — низкий и хриплый. На этот вопрос Санс не смог бы солгать.       — Да... — почти прошептал он, признавая своё поражение.       В этой позе он мог только принимать, открытый и вожделеющий, когда его тело снова достигло оргазма, с которым оно едва могло справиться. После этого Папирус всё ещё не останавливался. Он снова наклонился к Сансу, приподнимая бёдра и отчаянно вжимаясь в него. Это продолжалось, должно быть, несколько часов, они оба испытывали оргазм за оргазмом, пока Санс не потерял счёт и, в конце концов, сознание.

***

      Он не знал точно, когда это произошло и как долго он был без сознания. Кажется, в один момент его трахали до беспамятства, а в следующий он очнулся на диване в гостиной. Санс заставил себя сесть, хотя чувствовал, что всё тело было словно не своим, будто конечности налились свинцом.       Скелет не мог не задаться вопросом, происходило ли всё это на самом деле или ему просто приснилось.       Быстрый взгляд в направлении того места, где его буквально прижал брат, был достаточным ответом. На ковре темнело большое мокрое пятно. Неподалёку у стены стояла швабра. Конечно, первым побуждением Папируса было навести порядок. Он оглядел себя, чтобы убедиться в том, что его футболку тоже нагло украли, как и планировалось изначально. Санс провёл рукой по лицу с усталым смешком.       Всё это казалось таким нереальным, даже когда он смотрел на улики, явственно указывающие на всё содеянное.       — Санс! — Голос Папируса заставил его вздрогнуть. Он поднял глаза и увидел, что его брат спешит к нему из кухни, на лице его была смесь некоторого раздражения и беспокойства. — Я уже начал думать, что ты никогда не проснёшься! Не пугай меня так!       Санс просто закрыл глаза и откинулся на спинку дивана.       — Санс! Я серьёзно! Я думал, ты... — он заколебался. — Я думал, что... сломал тебя.       — расслабься. — Санс приоткрыл на него один глаз. — тебе никогда не сломать меня. эти кости сделаны из цельного титана. — Он постучал кулаком по грудной клетке для убедительности. Папирус, прищурившись, посмотрел на него.       — не мог бы ты… может быть, сделаешь мне одолжение? раз ты уже встал. — Санс не позволил тишине стать неловкой. — достанешь мне бутылку кетчупа из холодильника? я бы сделал это сам, но я даже не чувствую своих ног.       Папирус раздражённо вздохнул и закатил глаза. — Да, брат. Но не думай, что я буду прислуживать тебе всё время, лентяй!       Только когда Санс отвернулся, он позволил проявиться толике своих истинных эмоций. Что бы ни произошло между ними сегодня вечером... что же, чем дольше они смогут не говорить об этом, тем будет лучше.