Когда ветра над морем стихают

Утро выдалось неожиданно ярким. Дождь, что лил два дня, вдруг закончился, и храм наполнился звуками: капли стекали с крыши, духи шуршали в листве, а в коридорах кто-то — Цинсюань — пел. — ♪ Ветер играет с моим рукавом, и я думаю, что это любовь… ♪ — распевал он, шагая босиком, с лентами на запястьях и корзинкой персиков в руках. — Ты фальшивишь, — раздался голос из-за стены. — У меня свободный стиль интонации! — ответил Ши Цинсюань, засовывая персик Хэ Сюаню в руки. — Смотри, какие спелые! Будем делать пирог! Хэ Сюань взвесил фрукт в ладони с тем видом, будто его пригласили к алхимическому эксперименту. — Ты умеешь печь? — Конечно! …почти. Хэ Сюань недоверчиво на него посмотрел, и вздохнул — Тогда я буду рядом. — Без доверия не бывает любви, — театрально изрёк Цинсюань и направился на кухню. Кухня была небольшой, но солнечной. Через окно влетал аромат жасмина. Ши Цинсюань с азартом месил тесто, засыпал слишком много сахара, а потом — почти случайно — уронил яйцо на пол. — Упс… Хэ Сюань молча взял тряпку. — Это уже третье. — Это жертвоприношение вкусу! Когда пирог наконец оказался в печи, оба были в муке по локоть, с повязками на волосах (одну Цинсюань связал из старой ленточки, вторую — неожиданно натянул на Хэ Сюаня). — Ты теперь официально помощник повара. — Это повышает мой ранг? — Ты получаешь право пробовать первым. Если выживешь. Хэ Сюань усмехнулся — впервые за долгое время по-настоящему, мягко, без горечи. — Рискну. Пока пирог пёкся, они вышли во двор. Солнце было тёплым, трава — мягкой, воздух — ленивым. — Почему ты.. почему ты всё ещё ведёшь себя так спокойно со мной?.. — спросил Хэ Сюань, глядя, как в небе кружатся два журавля. Ши Цинсюань лег на спину прямо на траву. — Потому что я не хочу вспоминать плохое прошлое. Я могу понять твои чувства, и пуская я считаю что можно было обойтись и без подобных мер...я знаю что брат поступил не правильно, и я так же виноват в этом. И я так же знаю что не могу держать на тебя зло поскольку я так де виноват в том что произошло. И не хочу. Он закрыл глаза и сложил руки под головой. — Ну в общем..я хотел спросить тебя, Хэ – Сюн. Тебе тут… хорошо? — Странно. — Странно — это ведь не плохо?.. — Это… как будто я начал забывать, зачем и как я носил всю свою боль скволь столетия. Ши Цинсюань приоткрыл один глаз на эти слова. — Может, она больше не нужна? Почему бы не забыть то что было в прошлом и начать заново? Новую историю. Хэ Сюань опустился рядом. Лёг на бок, уткнулся лбом в плечо Цинсюаня. Тот не пошевелился. — … и ты так легко принимаешь и соглашаешься на это? — Я больше не хочу чувствовать злость и вину за прошлое. Ты единственный с кем я могу забыть об этом... Для меня это важнее. — Я важен? — Почему спрашиваешь? — Я хочу услышать. Цинсюань повернул голову и встретился с ним взглядом. — Да. Ты важен. Ты — как порыв ветра, от которого не спрячешься, но и не хочешь. И я... — Он молча прикрыл глаза, буд то боясь чего то — ...Мне жаль. В этих словах читалась надежда, непоколебимая, но робкая. Время как будто замерло, окружая этих двоих собственными мыслями. Тишина. Солнечная. Живая. Ши Цинсюань только улыбнулся и взглянул на демона с такой теплотой, что и без слов было понятно. Это то чего так жаждал демон чёрных вод — понимания и прощения. В этой тишине Хэ Сюань медленно протянул руку, коснулся пальцами руки Цинсюаня. Пальцы сплелись легко, будто всегда так лежали. — Тогда отстанься. Пока я тебе не надоем. — Не надоешь. Никогда. Пирог подгорел. Немного. Но они всё равно ели его — с чаем, с подоконника, вдвоём, босиком. Цинсюань смахивал крошки с лица Хэ Сюаня, посмеиваясь, а тот всё пытался понять, почему уже давно мёртвое сердце стучит так тихо — но так уверенно. Возможно это не так уж и плохо — жить в ветрах и спокойствии, где тебя окружает тепло и радость.