Когда ветра над морем стихают

— Скажи если не хочешь — тихо сказал Хэ Сюань, нависая над ним. Его голос был ниже обычного. Увереннее. В нём было то, что Цинсюань раньше не слышал: сосредоточенность, желание — но теперь направленное не на разрушение, а на него. — ...Или боишься. — Я не боюсь.. — прошептал Ши Цинсюань, лежа на спине, прикрыв глаза. Его голос дрожал чуть сильнее, чем дыхание. Демон медленно провёл тыльной стороной пальцев по щеке Цинсюаня, задержался у линии губ. Цинсюань поцеловал его палец. — Тогда... оставайся. Тут, со мной. Не дожидаясь ответа, Хэ Сюань поцеловал его. Не робко — глубже, с нажимом, но не грубо. Его ладонь легла на шею Цинсюаня, вторая — на талию, скользнула под халат, смело, с уверенностью, будто он давно уже знал, как и куда касаться, просто ждал позволения. Ши Цинсюань вздрогнул, обхватил его за плечи, подался навстречу. В его теле не было страха — только ожидание. Доверие. — Ты дрожишь, — хрипло прошептал Хэ Сюань, не отрываясь от него. Он целовал вдоль шеи, медленно, горячо. Оставлял влажные следы, потом возвращался к губам. — Но не от страха? — От того, что это... слишком хорошо, — честно ответил Цинсюань. Его ладони скользили по спине Хэ Сюаня, чувствуя, как напрягаются мускулы. — Слишком реально. Я не хочу, чтобы это оказалось сном. Хэ Сюань осторожно ухватил края халата и потянул вниз, не спрашивая, но глядя прямо в глаза. Цинсюань не отвёл взгляда. Он даже слегка приподнялся, помогая снять ткань. Его кожа блестела в мягком свете — тёплая, живая. — Ты смотришь так... - прошептал он, покрываясь румянцем до ушей. — слишком внимательно... — Потому что я вижу самое прекрасное создание, которое могла явиться на свет. Настоящее Божество. Моё Божество. Хэ Сюань наклонился, коснулся языком его ключицы. Цинсюань зашипел, выгибаясь. Руки Хэ Сюаня были всюду: на груди, на талии, на бёдрах. Он не торопился, но действовал с намерением - проводя пальцами по чувствительным точкам, словно изучал карту. — Не будь... слишком осторожным, — выдохнул Цинсюань. — Я же не фарфор, не сломаюсь. — Ты не хрупкий, — сказал Хэ Сюань. — Но ты — важный. Он чуть резче прижал его к циновке, ловя запястья и поднимая руки над головой. Их взгляды снова встретились, и в этот момент в Цинсюане что-то сорвалось. Он поднял бёдра, обвил Хэ Сюаня ногами, притянув ближе. — Тогда не отпускай...И останься с мной до конца. И Хэ Сюань не отпустил, остался. Казалось всё происходило как под воздействием вина, — быстро. Одежда оказалась отброшена, тела непростительно близко друг к другу. Жар накрыл обоих, казалось что это сон, тупающиц мысли. Движения стали настойчивее, глубже. Цинсюань дышал часто, судорожно. Он знал — всё хорошо, он знал — он в безопасности. Но в каждом толчке было больше, чем просто страсть. Там было признание. Слияние. Он каждого подобного движения он мог только выгибаться и рано дышать, издавать звуки, более похожие на хрит или скул. Пальцы вцепились в плечи, губы снова нашли друг друга. Цинсюань не стонал громко — он шептал. Имя. Слова, которые казались заклинаниями. Слова, которые никогда не говорил. — Я люблю, как ты держишь меня. Я люблю тебя, — резко выдвхая воздух, цепляясь за плечи мужчины как ща спасение — как за глоток свежей воды. — Я хочу, чтобы ты не исчезал, — шёпот. Такой тихий, но такой громкий одновременно, заставлял дрожать, и чувствовать себя в полной власти. В власти — но такой желанной. — Я твой. Навсегда, если примешь... Хэ Сюань отвечал не словами. Его руки были под спиной, под сердцем, в волосах. Он двигался сдержанно, но мощно, и с каждой волной их тела приближались к финалу — не только физическому. Когда всё кончилось — шумно, напряжённо, с дрожью по всему телу — они не сразу отпрянули. Ши Цинсюань обвил его руками, зарываясь лицом в шею. Его тело всё ещё дрожало, но дыхание начинало выравниваться. — Я теперь... всё-таки не отпущу, — прошептал он, прижимаясь к этому демону как к последнему что у него осталось. Хэ Сюань усмехнулся, поцеловал его в висок. — Не смей. Я всё равно остался бы. Всё утро они провели, не отрываясь друг от друга. Ши Цинсюань лежал на груди Хэ Сюаня, водил пальцем по его грули, гладил по ребрам. А Хэ Сюань просто держал его, иногда поглаживая то бока то бёдра, любуясь столь прекрасным и очаровательным созданием. — Теперь мне страшнее, чем раньше, — признался Цинсюань. — Потому что я знаю, что ты стал моим. И я не хочу терять. — Тогда не теряй. Я не из тех, кого можно забыть. И не из тех, кто уходит, если его зовут. На эти слова Цинсюань усмехнулся и прижался ближе. — И я также не хочу тебя терять или отпускать. И я не собираюсь отпускать тебя. — с этими словами Черновод прижал его, легко, словно боясь потерять или навредить, прижал к себе будто защищая от всего что могло ранить или причинить вред. — Не нужно. Я даже не собираюсь уходить. — Ши Цинсюань только прикрыл глаза, зная что теперь всё встало на свои места. Они на предназначеном им месте — они дома. А что ещё важнее — они вместе, и они есть друг у друга. И даже если мир погрузиться во тьму — они найдут друг друга, и не отпустят.