Последний отпуск

***

Эррор никогда не хотел разрушать. Столбы пыли, крики, стоны, мольбы о помощи. Разрушенные улицы, засыпанные не белым снегом, а прахом монстров. Сломанные судьбы. Ничто из этого не приносило ему ни капли удовольствия. Но он продолжал. Потому что был убеждён — его работа необходима. Создатели шептали ему о «ненужных» мирах, о «гнилых» альтернативах, о том, что место в мультивселенной не бесконечно. И Эррор верил. Верил и безоговорочно доверял слову создателей, уничтожая всё, на что они указывали пальцем. Так было нужно. Он и сам в глубине души понимал, что это необходимо. Пока не появился он. Инк. Маленький, настырный скелет, объявивший себя «защитником мультивселенной». Сначала он просто уговаривал Эррора остановиться. Потом — пытался останавливать. А потом... Потом в нём что-то щёлкнуло. Перемкнуло, и всё поведение его "врага", которое Эррор так хорошо помнил, изменилось в считанные мгновения. Из безобидного идеалиста Инк превратился в одержимого маньяка, преследующего Эррора по всем уголкам реальности. Он больше не защищал миры — он защищал свою правду и готов был разорвать на части любого, кто в неё не верил. Казалось, он даже забыл, что когда-то называл себя "защитником". Эррор устал. Устал от бесконечных драк, от вечного давления, от этого безумия, которое теперь преследовало его даже во сне. И тогда он сбежал. Взял отпуск. На край мультивселенной, куда даже Инк не мог добраться. И... Расслабился. Настолько, что теперь ему было плевать на судьбу мультивселенной, и на свою работу в целом. Нет, Эррор не изменил свою точку зрения. Просто раз уж Инк так бьётся за свою правду, пусть сам и разгребает последствия.

***

Инк сначала обрадовался. Наконец-то Эррор перестал уничтожать миры. Наконец-то всё стало спокойно. Но спокойствие длилось недолго. Где-то через год мультивселенная начала трещать. Буквально. Пространство рвалось по швам, реальность пульсировала, как переполненный сосуд. Миры, которые должны были исчезнуть, продолжали существовать, накладываясь друг на друга, создавая хаос. Инк понял — баланс нарушен. Испорченные альтернативы не исчезали. Они копились, как гниющая плоть, отравляя собой всё вокруг. Он попытался исправить это сам. Но... Он не был Разрушителем. Он не умел стирать миры. Он умел их только создавать, но никак не уничтожать. И тогда он пошёл к Эррору, но было уже слишком поздно. Пространство вокруг них уже трещало. Даже здесь, на краю мультивселенной, воздух звенел, как натянутая струна, готовясь лопнуть. Инк появился внезапно — его кости покрывали глубокие трещины, в глазницах плясали осколки света. Он больше не напоминал того наивного защитника, каким был раньше. Теперь это был призрак, цепляющийся за последний шанс. — Эррор. Разрушитель не повернулся. Он сидел на обломке чужого мира, смотря в пустоту, где ещё минуту назад мерцали звёзды. Теперь там была лишь тьма. — Ты знаешь, что происходит. — Инк произнёс это таким обвиняющим тоном, что даже Эррор не смог проигнорировать, раздражённо фыркнув. — Знаю. — Эррор поднял чашку с чем-то тёмным. В ней отражались рвущиеся небеса. — И что? Инк сжал кулаки. Его рёбра пронзила острая боль — реальность отказывалась удерживать в себе живых существ. — Ты должен это остановить. — Голос не дрожал. Не умолял. Как будто Инк констатировал факт, отдавал приказ. Будто Эррор был ему чем-то обязан. — Почему? — наконец обернулся Эррор. Его глаза — холодные, пустые — встретились с горящими точками Инка. — Ты же защитник. Защищай. — Я... — Инк задыхался. Не от физической слабости — от осознания, которое обрушилось на него с невероятной силой. — Я не могу уничтожать. — Вот видишь. — Эррор отхлебнул напиток. — А я могу. Но не хочу. Инк замолчал. Пространство содрогнулось. Где-то вдали рухнула целая цепочка альтернатив, и волна горячего ветра донесла до них крики. Миллионы голосов, слившихся в один протяжный стон. Наконец допив напиток, Эррор встал, безмолвно смотря куда-то сквозь Инка. Трещина. Она прошла прямо между ними, рассекая пространство, как нож. Инк стоял по одну сторону, Эррор — по другую. Скелет больше не обвинял. Его кости уже начинали рассыпаться, крошиться в прах, но он всё ещё смотрел. Просто смотрел. Прямо на Эррора. Их взгляды встретились. — ...Ты доволен? Голос Инка был тихим. Без злости. Без обвинения. Только смирение и осознание своей неправоты. Разрушитель не ответил. Он лишь слегка наклонил голову, будто разглядывая что-то интересное. — Я думал... я прав. Инк поднял руку — с нее то и дело слетал прах. Он сжал кулак, но ничего не почувствовал. — А теперь ничего нет. — Бесцветные огоньки метались в его глазницах. Почему осознание обошлось Инку так дорого и жестоко? — Ты лгал. Себе. Им. — Эррор указал рукой в пустое небо, в место, от куда доносился приглушённый стон. — Ты верил, что можешь сохранить всё. Но всё, не стоит жизни мультивселенной. Миры должны были умирать, Инк, но ты меня не слушал. Последнее, что увидел Эррор перед тем, как мультивселенная рассыпалась в ничто, — это пустые глазницы Инка, в которых наконец-то погас огонь безумия. А потом... Тишина. Тишина после конца звучала именно так, как он всегда предполагал — ничем. Она была не та, что бывает между словами или после взрыва. А настоящая — без эха, без намёка на звук, который когда-то мог бы быть. Эррор существовал в ней. Если это можно было назвать существованием. Он выжил. Не Инк, который боролся до самого конца. Не другие его альтернативы. И даже не оригинальный Санс. Именно Эррору выпала честь наблюдать крах мультивселенной от начала до конца. Его мысли, если это ещё можно было назвать мыслями, текли медленно, как смола: "Они все исчезли. Инк. Создатели. Миры." И ему было... ...совершенно всё равно. Эррор не чувствовал ни раскаяния, ни триумфа. Только лёгкость, которую, пожалуй, ощущал впервые. Он не жалел о разрушенных мирах. Не жалел о том, что не помог, когда Инк "просил" об этом. Не жалел даже о том, что теперь вообще ничего не будет. Мультивселенная умерла. И вместе с ней умерла сама идея о том, что кому-то есть до этого дело. А он остался один. Совершенно. Абсолютно. Навсегда. И Эррор не знал, этого ли он хотел. ***