Любовь и Ненависть

Солнечный лёгкий день проносился мимо. Воздух был тёплым и готовил людей к лету. После атаки Альтрона все только и говорили о некомпетентности Мстителей, а также о том, как ужасны новые члены команды. Ванда выглядела подавленной, а Клинт стыдился взглянуть ей в глаза. Он не мог больше выносить её взгляд. Его сны стали самыми ужасными. Он не мог уснуть, и снотворное не помогало. Он не мог просто выбросить всё это из головы. Он не мог выбросить из головы тот ужас и страх в его глазах, которые когда-то были живыми, а за секунду утратили искру. "— Что, зрение подводит? — Хриплый голос и ужасный звук пуль. Страх и тёплое тело мальчика, которого он прижимал к себе. Он видел, как Пьетро падает и испускает последний вдох. Это было всего несколько секунд, но... Но для Клинта это была вечность. И, сука, каждую ночь он просыпается в холодном поту. Он не может спать, ему противно от еды, и ему стыдно перед Вандой. Он загибается. Это не первая смерть, которую он видел. Это не первый раз, когда на его глазах чья-то искра жизни гаснет. И сейчас Клинт просто ходил по парку. Он ходил и наматывал круги. Он на грани. Он, сука, на грани, и он не может с этим ничего сделать. Хочется кричать. Он не может. "Пьетро был с ним недолго, но в жизни влюбиться — легко. Каждый момент тепла важен и необходим. Он так хотел, чтобы этот нахальный парень стал чем-то значимым. Не вышло. Ебучий Альтрон. Да, он свёл их вместе, но Клинт не знал, на кого злиться. На себя, что не бросил того мальчика? На Пьетро, что спас Клинта и пацана? На Ванду, что не подоспела вовремя? На Стива, что не укрыл их щитом? На Бога? Он мог злиться на что угодно. Это ничего не изменит, ничего. И вот Клинт уже наматывает очередной круг по этому дурацкому парку. Он просто ждал, когда начнётся дождь, чтобы он мог заплакать. Хотя, наверное, не сможет этого сделать никогда. Он не плакал. А Ванда да. Навзрыд. На похоронах. По ночам. Посреди дня. Она потеряла последнего члена семьи. Клинт не мог ей помочь. Клинт на грани. Каждую ночь он сбивает воплем подушку и не может закрыть глаза. Закрыв глаза, он видит его. И то, как он падает. — Тебе нужна помощь, — Наташа обеспокоенно подошла к нему. Клинт скинул капюшон с головы и посмотрел на неё усталым взглядом. Он не мог нормально спать уже несколько недель. — Да, — Клинт согласился, и Наташа, взяв его за руку, повела его назад в Башню Старка. Клинт не знал, что ему делать со своей жизнью. Он зарекался, что никогда не влюбится. Особенно когда стал работать не только на ЩИТ, но и быть в составе Мстителей. Где же план дал сбой? Где? Что пошло, блядь, не так?

***

— Я хочу увидеть его улыбку, — Клинт мечтал об этом. Услышать дурацкий сарказм и ехидную улыбку. Мечта, которая никогда не будет воплощена. Ровным счётом ничего между ними не было. Они не успели. Клинт быстро осознал свои чувства, но ему было наплевать. А потом ему показалось, что они взаимны. Они не обсудили это. Не обговорили. Они не смогли прийти к признанию в чувствах и никогда не будут держаться за руки. Ему уже было наплевать на чувства. На всех. Он хотел вернуть его. Ведь… Ведь это любовь? Любовь — это когда ты ляжешь за него в могилу? Когда он был строг с ними, хотя давалось это с трудом. Его комично-обиженное выражение лица было чем-то невообразимым. Любовь — это когда Клинт всегда был стержнем и холодным разумом для всех, но перед его улыбкой он был безоружен. Он никогда бы не подумал, что кто-то за такой короткий срок врежется в его память. Если вселенная, бог, дьявол или хоть кикимора болотная решили его наказать, то они это сделали! Его сердце бьётся, но смысла жизни нет. Со временем любовь переросла в ненависть и зависимость. Он не мог спать. Не мог дышать. Не мог жить. Он хотел бы поменяться с ним местами. Сейчас всё ещё не шёл дождь. Но Клинт стоял на коленях перед свежей могилой, на которой было написано имя: «Пьетро Максимофф. Любящий брат. Герой.» Он ещё несколько секунд сидел в тишине, собираясь с мыслями, но каждый вдох был как бой с самой собой. Глаза, застывшие на камне, казались пустыми. И вот… этот первый сдавленный крик. Клинт бил руками по земле. Удар. Отчаяние. — Я люблю тебя! — Клинт был в припадке. Его крик был душераздирающим. — ЛЮБЛЮ, СУКА! Удар и всхлипы. Удар и страх! Удар, и ровным счётом ничего. Это ничего не стоит. Он не видел, его душили слёзы, и ему было душно. Ему уже стало наплевать, любить или ненавидеть. Он кричал о том, что его любит. Он кричал так отчаянно, что перешёл в охрипший шёпот. — Ненавижу тебя, — он шептал, не веря своим словам. Его раны не зажили. Он дышит. Он дышит и ненавидит это. — Нет, люблю и ненавижу. СУКА! Он снова ударил по земле и не знал, что делать. Он не видел и никогда не узнает, что был не один. Ванда стояла позади него. Плачущая. Слова, что не могли выйти, цеплялись за её горло. Она знала, что чувствует Клинт, она чувствовала всё то же самое. Но где-то внутри, глубже, где-то на грани, что-то ещё отравляло её душу — осознание, что она тоже не может спасти его. Она плакала вместе с ним. Любовь — это… Это то, что Клинту Бартону не посчастливилось узнать.