Like in the beginning

      — Да он просто издевается, клянусь! — Люси закатила глаза и бессильно откинулась на спинку пластикового стула. Её недопитый кофе на столе давно остыл, но она всё равно сделала глоток, поморщившись от горького привкуса. — Я трижды сдавала этот чёртов проект по экономике, а Кларк продолжает говорить, что «нет глубины». Что это вообще значит? Он хочет, чтобы я туда философию Канта впихнула?       Чимин сидел напротив, лениво ковыряя вилкой салат с курицей. Он слабо улыбнулся уголком губ, но его взгляд рассеянно блуждал по шумному кафетерию университета.       — Кларк просто любит чувствовать себя важным, — поддакнул Хосок, по-хозяйски развалившись на соседнем стуле. Его рюкзак был небрежно брошен на пол, а перед ним шипела пузырьками полупустая банка колы. — Помнишь, как он в прошлом семестре заставил меня переделывать презентацию? Сказал, что шрифт «слишком несерьёзный». Вот ты, Чимин, знаешь, что такое серьёзный шрифт?       Чимин хмыкнул, но его мысли были где-то далеко в другом месте.       — Чимин, ты вообще нас слушаешь? — Рэй, сидевшая по другую сторону стола, ткнула его ручкой в плечо. Её тёмные волосы были собраны в небрежный пучок, а под глазами залегли тени — верный признак ночных дедлайнов.       — А? Да, слушаю, — Чимин встрепенулся, заставляя себя улыбнуться шире. — Кларк козел, понял. Люси, просто сдай проект и забей. Он все равно поставит тебе B, как всегда.       Люси фыркнула, но в её глазах мелькнула благодарность.       — Легко тебе говорить. У тебя с бизнес-курсами попроще, небось, — она откинула светлую прядь за ухо и посмотрела на него с лёгкой завистью.       — Ну, не совсем, — Чимин пожал плечами. Он не хотел вдаваться в подробности, как его собственный проект по управлению цепями поставок трещит по швам. Слишком много цифр, слишком много расчетов, слишком много всего. И слишком мало времени, чтобы думать о чем-то, кроме…       Намджуна.       Чимин моргнул, пытаясь отогнать мысли о нём. Утром Намджун написал ему короткое «доброе утро» — без привычного смайлика с сердечком, без дурацкой шутки, которые он обычно присылал. Вчера, когда они созванивались, он казался каким-то отстранённым, будто говорил на автомате. Чимин знает, что Намджун по уши в делах: стажировка в какой-то политической конторе, лекции, эссе, которые он пишет до трёх часов ночи. Но раньше он находил время, чтобы написать что-то теплое, чтобы позвонить просто так, чтобы сказать что-то милое. А теперь? Теперь Чимин ловит себя на том, что ищет в его словах и жестах подтверждение того, что все еще так же, как хотя бы год назад.       — Чимин! — Хосок щелкнул пальцами перед его лицом, и Чимин вздрогнул.       — Что? — он нахмурился, глядя на друга с легким раздражением.       — Ты опять не здесь, — в голосе Хосока проскользнула нотка беспокойства. — Серьезно, что с тобой? Ты весь день витаешь в облаках.       — Ничего, — Чимин отмахнулся, но его пальцы продолжили нервно теребить край бумажной салфетки. — Просто устал. Куча всего по учебе, сами знаете.       В этот момент телефон на столе завибрировал, и Чимин резко дёрнулся, глядя на экран. Напоминание в календаре:       «Врач-аллерголог, 15:00, пятница».       — Черт, — пробормотал он, глядя на экран. — Совсем забыл.       Люси наклонилась ближе, бесцеремонно заглядывая в телефон.       — Это что, Намджун заставил тебя записаться к врачу? — спросила она с легкой насмешкой.       Чимин покраснел, пряча запястье с сыпью под рукав.       — Да, он, — ответил он тихо, чувствуя, как жар заливает щеки. — Аллергия опять вылезла.       — О, эта твоя осенняя сыпь? — Хосок приподнял брови, наклоняясь ближе. — Выглядит как крапивница, чувак, тебе надо к врачу.       — Ради бога, Хосок, потише, — шикнул Чимин, оглядываясь по сторонам. — Не хочу, чтобы весь кафетерий знал.       Хосок ухмыльнулся, но послушно замолчал, а Чимин посмотрел на телефон, пытаясь отвлечься от мыслей о своей аллергии. Намджун, конечно, был прав, когда заставил его записаться к врачу, но признавать это не хотелось. Он чувствует себя слишком уязвимым, когда речь заходит о его здоровье.       — Ладно, ладно, — Хосок поднял руки в знак капитуляции. — Но серьезно, тебе надо это проверить.       Чимин кивнул, не глядя на него. Его мысли снова унеслись к Намджуну. Он достал телефон и открыл их чат. Последнее сообщение от него — короткое «Окей, до встречи» после вчерашнего созвона. Ничего особенного, но Чимин всё равно перечитывал его, ища в этих словах хоть каплю прежней нежности.       — Эй, ты там живой? — Рэй снова ткнула его ручкой, и он вздрогнул.       — Да, все нормально, — Чимин убрал телефон в карман и заставил себя улыбнуться. — Задумался.       — О Намджуне, небось, — подмигнула Люси, и Чимин закатил глаза, но его щеки потеплели.       — Может, — ответил он уклончиво, и друзья засмеялись.       Его пальцы сами вновь потянулись к телефону, и он написал:

От [Чимин, 13:39]

Эй, ты где?

Как лекция?

      Намджун ответил почти сразу. От [Намджун, 13:39] В библиотеке На лекции все было как обычно Ты как?       Чимин нахмурился.

От [Чимин, 13:40]

Скучаю

Пообедаем вместе?

      Проходит несколько секунд, за которые сердце Чимина успевает сжаться от ожидания. Наконец, приходит ответ: От [Намджун, 13:40] Окей Буду через 20 минут       Чимин посмотрел на экран, чувствуя, как что-то вспыхнуло под рёбрами.       — Ребята, я пойду, — сказал он, вставая и закидывая рюкзак на плечо. — Встречусь с Намджуном в кафе.       — О-о, свидание! — Хосок подмигнул, и Люси пихнула его в бок.       — Заткнись, — Чимин засмеялся. Он махнул друзьям и вышел из кафетерия, чувствуя, как осенний ветер холодит кожу.       Улицы Бостона встретили его шумом: машины гудели на перекрёстке, студенты спешили на лекции, а ветер трепал жёлтые листья, устилающие тротуар. Чимин плотнее запахнул куртку, пряча руки в рукава, чтобы скрыть сыпь на запястье. Он шёл к небольшому кафе «Brew & Bite», что находилось в десяти минутах от кампуса.       Чимин толкнул стеклянную дверь, и звон колокольчика над входом поприветствовал его. Внутри было тепло, пахло корицей и свежей выпечкой. Он оглядел зал: пара студентов с ноутбуками в углу, девушка за стойкой, лениво протирающая кофемашину, и несколько свободных мест у окна. Намджуна ещё не было.       Чимин занял их любимый столик, с видом на оживлённую улицу, и бросил рюкзак на соседний стул. Он достал телефон, чтобы проверить, не написал ли Намджун, но экран был пуст. Чувство разочарования кольнуло в груди, и он тут же одёрнул себя.       Через несколько минут дверной колокольчик звякнул, и Чимин поднял взгляд. Намджун вошёл, слегка растрёпанный, в серой толстовке и джинсах, с рюкзаком через плечо. Его очки чуть сползли на нос, и он поправил их, оглядывая зал. Увидев Чимина, он улыбнулся — мягко, но как-то устало. Чимин почувствовал тепло в груди.       — Эй, — Намджун подошёл к столику и опустился на стул напротив, бросив рюкзак на пол. — Не заставил тебя долго ждать?       — Нет, только пришёл, — Чимин улыбнулся, стараясь выглядеть беззаботно. Он потянулся через стол и коснулся пальцами руки Намджуна, чувствуя тепло его кожи. — Как библиотека?       — Как всегда, — Намджун пожал плечами, отводя взгляд к меню на столе. — Реферат по международным отношениям добивает. А у тебя как?       — Нормально, — соврал Чимин. Он не хотел грузить Намджуна своими проблемами с учёбой. Вместо этого он наклонился ближе, опираясь локтями на стол. — Скучал по тебе.       Намджун посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.       — Я тоже, — сказал он тихо, но Чимин почувствовал, что его слова звучат как-то механически.       Тишина повисла между ними, пока Чимин наблюдал, как Намджун пролистывает меню. Обычно он брал сэндвич с бужениной и брусничным соусом, что за последний год успел стать его любимым. Но сегодня Намджун остановился на овощном салате, попросив официанта подать соус отдельно       — Салат? — Чимин приподнял брови, пытаясь поддразнить. — Решил удариться в вегетарианство?       — Да нет, знаешь… — Намджун замялся, поправляя толстовку. — Хочется чего-то лёгкого.       Чимин кивнул, не придав этому значения. Желание спросить, всё ли в порядке, застряло комом в горле. Вместо слов он наклонился и невесомо коснулся губами щеки Намджуна.       — Ты чего? — Намджун засмеялся, но в этом смехе прозвучала натянутая нотка. Он отстранился чуть быстрее обычного, и Чимин ощутил лёгкий укол в груди.       — Просто так, — Чимин пожал плечами, стараясь скрыть, как его задел этот жест. Он устремил взгляд в окно, где прохожие спешили под зонтами, и в голове пульсировал вопрос: Почему он отстранился?       Минут через десять официант вернулся с их заказом: перед Намджуном возник свежий салат, а перед Чимином — аппетитный сэндвич с курицей. Они принялись за еду, непринуждённо болтая о пустяках: о надоевших лекциях и вечно опаздывающем Хосоке, о новом сериале, которым Чимин был увлечён. Намджун улыбался, слушая рассказ о перепалке Люси с профессором, но его улыбка казалась приглушённой, словно он присутствовал здесь лишь наполовину.       — Ты в порядке? — Наконец не выдержал Чимин, глядя на Намджуна поверх своего сэндвича.       — А? Да, всё нормально, — Намджун кивнул слишком интенсивно и тут же уткнулся в тарелку, усердно ковыряя вилкой листья латука.       Чимин хотел сказать что-то еще, но вместо этого протянул руку через стол и обнял Намджуна, прижимаясь к нему всем телом. Тот ответил на объятие, и на мгновение все вернулось на свои места: тепло его рук, знакомый запах одеколона, легкое покалывание щетины на щеке. Чимин закрыл глаза, стараясь впитать этот момент, но тревога продолжала зреть в глубине души.       — Чего это ты такой ласковый?       — Просто сильно люблю тебя, — прошептал Чимин, и эти слова вырвались сами собой, словно признание, которое он больше не мог сдерживать.       — Я тоже тебя люблю, — произнес Намджун, но Чимин не мог избавиться от ощущения, что в этих словах не хватало прежней искренности.       Они доели обед, продолжая поддерживать легкую беседу.       Выходя из кафе, Намджун взял Чимина за руку, и тот ощутил тепло его ладони. Они шли по улице, ветер трепал их волосы, и Чимин на мгновение позволил себе поверить, что всё хорошо.       — Увидимся вечером? — с надеждой спросил Чимин.       — Да. Напишу, как закончу в конторе.       — Окей.       Чимин приподнялся на цыпочках и коротко поцеловал его в губы. Намджун ответил, но поцелуй вышел каким-то осторожным, почти извиняющимся.       — До вечера.       Всё казалось обыденным, привычным, но Чимина не покидало навязчивое чувство, что между ними образуется пропасть.

☽✧☾

      — Смотри, вино по акции, — Чимин остановился у стеллажа с бутылками, и в его глазах зажёгся огонёк. Он потянулся к бутылке красного вина с броской этикеткой и повернулся к Намджуну с надеждой в улыбке. — Давай устроим вечер, как в старые добрые?       Намджун взглянул на бутылку и кивнул, улыбаясь.       — Да, звучит неплохо, — отозвался он, но тут же опустил голову, проверяя уведомления в телефоне.       Чимин бережно опустил бутылку в тележку, стараясь проигнорировать укол разочарования. Он отчаянно жаждал вернуть те беззаботные времена, когда они могли часами смеяться над глупыми видео, делить одну бутылку на двоих и утопать в поцелуях, совершенно не заботясь о том, что принесёт завтрашний день.       Они двинулись дальше, к отделу фруктов и овощей, где Чимин остановился у ящиков с грушами, разглядывая их с придирчивостью гурмана. Он выбрал одну, мягкую, с золотистым румянцем на боку, и поднёс к носу, вдыхая её сладкий, дразнящий аромат.       — Вот, такие я люблю, — сказал он, опуская грушу в корзину. — Сочные, чтобы прямо таяли во рту.       Намджун вскинул брови, оценивая его выбор.       — Серьёзно? — Он взял другую грушу, жесткую, словно камень, и задумчиво повертел её в руках. — Эти куда лучше. Они хрустящие и не ощущаются во рту как каша.       Чимин фыркнул, скрестив руки на груди.       — Они же как булыжники, Джун. Кто вообще ест такие?       — Я ем, — Намджун пожал плечами и в его голосе промелькнула резкая, почти осязаемая раздражённость. Он бросил свою «каменную» грушу в тележку прямо поверх мягкой, и Чимин почувствовал, как внутри заворочалось что-то мелочное, но очень острое.       — Серьезно? — Чимин закатил глаза, доставая твёрдую грушу и возвращая её на полку. — Давай возьмём нормальные.       Намджун посмотрел на него, его губы сжались в тонкую линию, но он промолчал. Вместо этого он закатил глаза и отошёл к полке с яблоками, будто сдаваясь. Чимин смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается от необъяснимой тревоги. Это были всего лишь груши, но почему-то этот спор казался чем-то большим. «Раньше он никогда так не закатывал глаза...» — эта мысль впилась в сознание, словно заноза.       Он толкнул тележку дальше, стараясь отвлечься. Они прошли мимо полок с пастой, и Чимин машинально схватил упаковку спагетти, бросив её в корзину.       — Песто или томатный соус?       — Песто, — отозвался Намджун, не отрывая взгляда от этикетки на банке с оливками.       — Может, ещё сыр возьмём? — предложил Чимин, стараясь вернуть их разговор в привычное русло.       — Да, возьми пармезан.       Еще двадцать томительных минут блужданий меж стеллажей, и они наконец вырвались из супермаркета. Холодный ветер ударил в лицо, и Чимин плотнее запахнул куртку.       — К тебе?       — Ага, брат уехал на выходные, — Намджун кивнул, и в его интонации на секунду проскользнула знакомая теплота. — Будет тихо.       Чимин улыбнулся, ощутив робкое тепло, расцветающее в груди. Ему казалось, что, может, вечер в квартире Намджуна вернёт всё на свои места. Они шли по холодным улицам Бостона, неся пакеты с продуктами, что покачивались в руках. Уличные фонари отбрасывали мягкие жёлтые отблески на мокрый асфальт, а ветер нёс с собой запах дождя и опавших листьев.       Они поднялись по узкой, скрипучей лестнице на третий этаж старого кирпичного дома, где ютилась квартира Намджуна. Дверь скрипнула, когда хозяин повернул ключ, и они вошли в маленькую прихожую. Старший брат Намджуна уехал на выходные, и тишина в квартире казалась почти осязаемой.       Чимин поставил пакет на кухонный стол и начал выкладывать продукты, пока Намджун снимал пальто и вешал его на крючок у двери.       — Песто, спагетти, сыр… — Чимин перечислял, раскладывая всё по местам. — Неужели мы и правда будем готовить?       — А ты думал, я тебя сюда просто так заманил? — Намджун усмехнулся и подошёл к кухонному шкафу, доставая кастрюлю. — Давай, шеф, начинай.       Чимин закатил глаза, но улыбнулся. Они принялись готовить пасту, процесс приготовления которой был привычным.       — Эй, не спи, — Намджун щёлкнул пальцами перед лицом Чимина, и тот вздрогнул.       — Я не сплю, — Чимин вздрогнул и забросил пасту в кипяток. — Я думаю.       — О чём?       — О том, как отвратительно ты выбираешь груши, — Чимин сразу понял, что попытка пошутить с треском провалилась.       Намджун хмыкнул, но ничего не ответил, сосредоточившись на натирании сыра. Они закончили готовить в молчании, и вскоре на столе стояли две тарелки с пастой, щедро присыпанной пармезаном. Чимин разлил вино по бокалам, и они уселись за стол друг напротив друга.       Еда была вкусной, но Чимин ел машинально, погружённый в свои мысли. Он смотрел на Намджуна, аккуратно наматывающего спагетти на вилку, и не мог понять, почему всё кажется таким… обыденным. Не плохим, но лишённым той искры, что была раньше. Намджун рассказывал что-то о своей стажировке, о придирках начальника к отчётам, но всё это казалось каким-то фоновым шумом       После ужина они убрали со стола, и Чимин, не говоря ни слова, потянул Намджуна за руку в спальню. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком, отрезая их от остального мира. Комната была небольшой, с кроватью, застеленной тёмно-синим покрывалом, и единственной лампой на тумбочке, отбрасывающей мягкий, приглушённый свет. Чимин сел на край кровати, глядя на Намджуна, который застыл у двери, не решаясь сделать шаг.       — Что? — кокетливо спросил Чимин, наклоняя голову и глядя на Намджуна с игривой улыбкой. Его голос был мягким, чуть дразнящим, и в нём чувствовалась привычная теплота. — Ты теперь стесняешься меня, Ким Намджун?       Он сидел, слегка откинувшись назад, опираясь на ладони. Ткань футболки небрежно приподнялась, обнажая узкую полоску кожи над поясом джинсов. Свет от лампы подчёркивал его скулы, мягкую линию губ и лёгкий румянец, что часто появлялся в присутствии Намджуна. Тот, словно зачарованный, не сводил с него взгляда, в котором боролись желание и какая-то сдержанная, почти уязвимая нежность.       Намджун тихо хмыкнул, и напряжение в воздухе растаяло, уступив место его знакомой улыбке. В полумраке комнаты его глаза искрились, отражая свет лампы, и в них читалась та самая нежность, что всегда заставляла Чимина чувствовать себя особенным.       — Конечно, нет, — прошептал он низким, чуть хрипловатым голосом. Сделав шаг вперед, он наклонился и, не давая Чимину опомниться, притянул его к себе в глубоком, жадном поцелуе.       Губы Намджуна были мягкими, но настойчивыми, и Чимин ощутил, как его тело отзывалось на это прикосновение. Он закрыл глаза, позволяя себе утонуть в этом ощущении, которое он почти успел позабыть.       Его руки обвили шею Намджуна, запуская пальцы в его густые волосы. В этот момент Чимин чувствовал себя самым счастливым человеком на свете — словно весь мир сузился до их прерывистого дыхания, до тепла их тел, до этого поцелуя, который напомнил ему, как сильно он любил Намджуна.       Он забыл, каково это, когда Намджун целует его с такой уверенностью и жаждой. Это было похоже на их первые месяцы отношений, когда каждый поцелуй был обещанием, а каждый взгляд признанием. Чимин отстранился на мгновение, чтобы перевести дыхание, чувствуя, как горят щеки, а сердце колотится так оглушительно, что, казалось, Намджун слышит его биение.       Чимин крепко обнял Намджуна, обвивая руками его талию. Он почувствовал, как Намджун слегка напрягся.       — Я так скучал, — прошептал Чимин, и в голосе его звучала тоска. Он сильнее прижался к Намджуну, ища в его тепле спасение. — Так сильно скучал, Джун.        Намджун замер, словно оглушенный признанием, а затем его руки опустились на плечи Чимина, ласково сминая ткань. Он склонился, касаясь губами его макушки, и сердце Чимина болезненно сжалось от этой простой, но такой долгожданной нежности.       — Я тоже сильно скучал.       Не говоря ни слова, Чимин потянулся к нему, и их губы снова встретились в поцелуе — медленном, глубоком, полном невысказанных чувств.       Чимин, всё ещё сидя на краю кровати, потянул Намджуна за собой, мягко, но настойчиво. Он откинулся назад, увлекая его вглубь постели, и ловким движением устроился верхом. Его колени упёрлись в тёмно-синее покрывало по обе стороны от чужих бёдер, и, наклонившись, он снова поцеловал Намджуна, теперь с большей уверенностью. Их поцелуи становились жарче, быстрее, и Чимин чувствовал, как его сердце колотится, а жар разливается по груди.       Руки Намджуна скользнули по спине Чимина, забираясь под футболку и лаская кожу. Чимин слегка выгнулся навстречу, его пальцы запутались в волосах Намджуна, и он улыбнулся в поцелуй, ощущая, как их дыхание сливается. Это было так правильно и так похоже на их старые ночи, когда не было никаких сомнений.       Но вдруг Намджун слегка отстранился, и его руки замерли на талии Чимина. Его взгляд стал серьёзнее, и в нём промелькнула тень неуверенности.       — Чимин, может, мы… перенесём это?        Чимин резко остановился. Его губы всё ещё были влажными от их поцелуев, а щёки горели. Лёгкая тень недоумения омрачила его лицо, когда он попытался уловить перемену в настроении Намджуна. Не обращая внимания на его слова, Чимин подался вперёд, прижимаясь к нему. Его бёдра тёрлись о Намджуна, и он чувствовал, как тот напрягается под ним. Он улыбнулся, и его руки скользнули вниз, к груди Намджуна.       — Джун, — прошептал он и в его голосе слышалась легкая дразнящая нотка, — ты же не серьёзно?        Он оставил невесомый поцелуй на шее Намджуна, затем коснулся уголка его губ, пытаясь вернуть тот жар, который был между ними минуту назад. Его пальцы добрались до чужой пряжки ремня, норовя расстегнуть ее, но внезапно Намджун перехватил его руки, сжимая запястья мягко, но настойчиво.       — Чимин, лучше не сегодня, — в его голосе чувствовалась твёрдая решимость.       Нахмурившись, Чимин отстранился, чувствуя, как в груди закололо от смеси удивления и обиды. Он всё ещё сидел на Намджуне, пытаясь понять, что произошло.       — Джун, что не так? — Он наклонился ближе и его пальцы скользнули ниже, к паху Намджуна, слегка сжимая его член через ткань джинсов. Ощущение твёрдости под пальцами заставило Чимина приподнять бровь. — Ты же твёрдый, — его голос сквозил смесью удивления и лёгкой насмешки. — Так в чём дело? Почему ты такой недотрога сегодня?        Лёгкий румянец проступил на щеках Намджуна, и он тихо выдохнул, словно собираясь с мыслями. Его руки всё ещё держали запястья Чимина, но хватка ослабла, становясь почти нерешительной.       — Просто… не то настроение.       — Не то настроение? — буркнул Чимин. — Джун, в последнее время у тебя всегда не то настроение.       Свет от лампы на тумбочке подчёркивал его нахмуренные брови, лёгкий румянец на щеках и напряжённую линию губ. Чимин смотрел на Намджуна, ожидая ответа, но внутри него всё сжималось от страха, что этот вечер, полный надежды, снова закончится трагедией.       — Чимин, я просто… устал. Это не из-за тебя, клянусь. Просто… слишком много всего: стажировка, учеба, всё это… оно меня выматывает. Я не вру, мне всего лишь нужно время.       Его слова звучали искренне, но в них было что-то неуловимое, что заставило Чимина усомниться. Он смотрел на Намджуна, пытаясь уловить в его глазах подтверждение правдивости его слов, но видел лишь усталость и тень вины. Чимину хотелось верить, но внутри всё ещё пульсировал страх, что Намджун избегает правды.       — Если ты не хочешь меня, так и скажи, — голос Чимина дрогнул, и он опустил взгляд, не в силах выдержать напряжение — Но, пожалуйста, не ври мне.        Опираясь на одну руку, Намджун нежно коснулся щеки Чимина, заставляя его поднять взгляд.        — Чимин, — его голос был низким, но твёрдым, несмотря на явное неудобство. — Я хочу тебя. Всегда хочу. Это совсем не связано с тобой. Просто… я сейчас сам не в порядке.       Чимин почувствовал, как глаза защипало от подступивших слёз. Он хотел верить Намджуну, но что-то в его словах и действиях не давало ему полностью расслабиться. Это была не ложь, но и не вся правда — Чимин чувствовал это всем нутром. Он сжал губы, пытаясь прогнать ком в горле, и кивнул, хотя внутри всё ещё бурлили сомнения.       — Ладно, я понял.        Но он не понял. Не до конца. Тяжёлая недосказанность между ними повисла в воздухе, и Чимин почувствовал, как его сердце заныло ещё сильнее.       — Чимин, — начал Намджун, но его голос оборвался, будто он не знал, что сказать дальше.        — Всё нормально, — ответил Чимин очевидно говоря неправду. Он повернулся к Намджуну, заставляя себя улыбнуться. — Давай тогда ляжем спать, ладно?        Намджун кивнул, и хоть в его взгляде читалось чувство сожаления и вины, он не сказал ни слова. Они молча поднялись с кровати, и Чимин почувствовал, как холод воздуха коснулся его кожи, усиливая ощущение пустоты. Они быстро переоделись в пижамы — Чимин натянул свою старую футболку и шорты, а Намджун сменил джемпер на свободную серую майку. В ванной они умылись, избегая зрительного контакта, и щёлканье зубных щёток было единственным звуком, нарушавшим тишину. Чимин смотрел на своё отражение в зеркале, замечая тёмные круги под глазами, и чувствовал, как ком в горле становился всё тяжелее.       Вернувшись в спальню, они легли в кровать, и матрас слегка скрипнул под их весом. Тёмно-синее покрывало было прохладным, но Чимин всё равно ощущал жар в груди. Он повернулся на бок спиной к Намджуну, глядя в темноту комнаты, где свет от ночника продолжал отбрасывать мягкие тени на стены.       Намджун придвинулся ближе, обнимая Чимина со спины. Его пальцы, тёплые и чуть дрожащие, скользнули к лицу Чимина, нежно касаясь его щеки. Это лёгкое, почти невесомое прикосновение отозвалось где-то глубоко внутри, заставляя Чимина замереть и затаить дыхание. Его сердце дрогнуло, и на мгновение весь мир свёлся к этому простому, но бесконечно значимому жесту, наполненному любовью и уязвимостью.       — Я тебя люблю, Чимини. Спокойной ночи.        Чимин сжал губы, едва сдерживая всхлип, что подкатил к горлу, словно горький ком. Он хотел сказать, что тоже любит Намджуна, но слова застряли где-то глубоко внутри. Вместо этого он лишь крепче стиснул руку Намджуна, лежащую на его талии. Закрыв глаза, он пытался прогнать слёзы, но они жгли веки, готовые пролиться в любой момент. Тишина, что повисла между ними, была тяжёлой. Чимин понял, что этот вечер, полный надежд, оставил в его душе ещё больше тоски, чем он мог ожидать.

☽✧☾

От [Чимин, 17:34]

я не знаю, что делать

мне кажется с Намджуном что-то не так

он не такой как раньше

      Утром он проснулся с тяжёлым чувством в груди, которое так и не смог прогнать в течение всего дня. Даже после возвращения домой он не мог думать ни о чём другом, кроме как о Намджуне, который вёл себя странно и отстранённо. Вчерашний вечер в его квартире должен был всё исправить, но вместо этого только усилил сомнения.       Ответ на сообщения что он отправил в общий чат с друзьями пришёл почти сразу. От [Люси, 17:36] Чимин, ты опять себя накручиваешь Намджун тебя обожает Это же видно       Чимин нахмурился, глядя на экран. Он хотел верить Люси, но сомнения грызли его изнутри.

От [Чимин, 17:37]

Не знаю…

Он какой-то отстранённый

Как будто ему всё равно

От [Хосок, 17:38] Бро Он по уши в стажировке и учёбе Ты сам говорил, что он вечно занят Это не значит, что он тебя разлюбил От [Рэй, 17:40] Чимин, ты просто устал Вы с Намджуном два года вместе, такие кризисы бывают Поговори с ним

От [Чимин, 17:41]

Поговорить?

А если он скажет, что всё кончено?

      Чимин отправил сообщение и тут же пожалел. Он не хотел озвучивать этот страх. Он представил, как Намджун смотрит на него своими тёмными глазами и говорит: «Чимин, я больше не могу». От этой мысли становилось тяжелее дышать. От [Люси, 17:42] Боже ты драматизируешь Намджун без тебя жить не может Помнишь как он заплакал на твоём дне рождения когда говорил тост? [Хосок, 17:43] Да он реально сходит по тебе с ума У него завал, вот и всё Поговорите, и всё наладится       Чимин перечитал сообщения друзей несколько раз, но их слова его не успокаивали. Он чувствовал себя одиноким, даже сидя в окружении их поддержки.       Он открыл чат с Намджуном, глядя на их последнюю переписку. Они собирались на выставку современного искусства, в ту самую галерею, куда Чимин мечтал попасть ещё с лета, когда увидел афишу в центре города. Но сейчас мысль о том, чтобы провести вечер с Намджуном, пугала. Что, если он снова будет отстранённым? Что, если Чимин почувствует себя ещё хуже?       Пальцы, непослушные и дрожащие, коснулись экрана, набирая роковое сообщение.

От [Чимин, 17:45]

Джун, прости, я слишком устал

Может, перенесём выставку?

      Сообщение было отправлено.       Чимин тут же зажмурился, чувствуя, как бешено колотится сердце, отбивая чечетку. Отменить встречу было последним, чего он хотел, но ледяной ужас сковывал его. Больше всего на свете он боялся увидеть в глазах Намджуна равнодушную пустоту.       Телефон завибрировал почти сразу, и на экране высветился вызов от Намджуна. Чимин замер, глядя на его имя, и почувствовал, как ладони стали влажными. Каждый сигнал телефона казался громче предыдущего, и он не хотел говорить с Намджуном, когда страх и сомнения душили его, но игнорировать звонок было бы ещё хуже. Чимин глубоко вдохнул, собираясь с силами, прежде чем принять вызов.       — Алло?       — Чимин, что за дела? — голос Намджуна был резким, с ноткой раздражения, которая заставила напрячься. — Ты серьёзно сейчас? Отменяешь встречу? За полчаса до выхода?       Чимин вцепился в телефон сильнее. Он сидел на самом краю кровати, невидящим взглядом уставившись на скомканную футболку, валявшуюся на полу. За окном, словно в унисон его смятению, барабанил дождь, усиливая гнетущее чувство тревоги.       — Я просто… устал, Джун, — сказал он, стараясь говорить спокойно.       — Устал? — Намджун фыркнул. — Чимин, я взял отгул специально для этой выставки. Ты же сам туда хотел. Месяц об этом говорил.       Чимин закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел. Он знал, что Намджун прав. Выставка была его идеей, вспыхнувшей, как искра, ещё летом, и тогда Намджун пообещал, что они обязательно пойдут вместе.       — Я знаю, — пробормотал Чимин, нервно теребя край одеяла. — Но… давай в другой раз, ладно?       — Ты всегда так делаешь, Чимин. Срываешь планы, уходишь в себя, а я должен гадать, что у тебя на уме, — голос Намджуна окреп, и в нем отчетливо звучала злость.       Чимин почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он не хотел ссориться, но слова Намджуна задели его.       — Я не закрываюсь, — огрызнулся он, хотя знал, что это ложь. — Просто… я не могу всё время быть на позитиве, Джун. У меня тоже есть свои проблемы.       — Какие проблемы? — Намджун почти кричал, и Чимин услышал, как тот остановился, будто пытаясь взять себя в руки. — Ты даже не говоришь мне, что происходит. Я пытаюсь, Чимин. Я реально стараюсь, но ты… ты только отталкиваешь меня.       Чимин закусил губу, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Он не хотел плакать и показывать свою слабость, но слова Намджуна били прямо в сердце.       — Я не отталкиваю тебя, — проговорил он тихо, предательски дрожащим голосом. — Это ты… ты какой-то другой, Джун. Ты не смотришь на меня, как раньше. Не говоришь со мной, как раньше.       — Что? — Намджун издал короткий, горький смешок. — Ты серьёзно? Это ты сейчас решил всё перевернуть? Я весь в делах, Чимин. Стажировка, учёба, я едва сплю. А ты думаешь, что я просто так стал «другим»?       Внутри Чимина все оборвалось. Ему хотелось закричать, что дело не только в стажировке, что он видел, как Намджун отводит взгляд, как его прикосновения стали осторожнее, как он перестал писать длинные сообщения, полные глупых шуток и нежности. Но вместо этого он молчал, чувствуя, как одиночество накрывает его с головой.       — Может, тебе всё равно, — вырвалось у него, и он тут же пожалел об этих словах.       Намджун замолчал на мгновение, и Чимин услышал, как тот тяжело выдохнул.       — Чимин, ты хоть понимаешь, что говоришь? Я беру выходной, чтобы пойти с тобой на эту чёртову выставку, а ты мне заявляешь, что мне всё равно?       — Я не это имел в виду, — Чимин сжал телефон так сильно, что пальцы побелели. — Просто… я не знаю, Джун. Я чувствую, что мы отдаляемся друг от друга.       — Это ты отдаляешься, — отрезал Намджун. — Ты срываешь планы, молчишь, а потом обвиняешь меня. Я не умею читать твои мысли.       Чимин почувствовал, как слезы все-таки покатились по щекам. Он вытер их рукавом, стараясь сдержать рыдания. Он не хотел, чтобы Намджун слышал, как он плачет.       — Я не обвиняю тебя, — промямлил Чимин. — Я просто… не знаю, что делать.       — Тогда скажи мне! — Намджун повысил голос, и Чимин вздрогнул. — Скажи, что не так, вместо того чтобы вот так легко все отменять и сидеть в своей комнате. Я так больше не могу.       Чимин молчал, не зная, что ответить. Он хотел рассказать всё — о своём страхе, о том, как он боялся, что Намджун разлюбил его, о том, как одиночество гложет его изнутри.       — Ладно, — наконец произнес Намджун, и его голос стал тише. — Если ты не хочешь говорить, я не буду тебя заставлять. Отдыхай.       — Джун, подожди… — начал Чимин, но Намджун уже сбросил звонок.       Чимин уставился на телефон, экран которого потемнел, и почувствовал, как горло сжалось, будто кто-то затянул на нём петлю. Его пальцы дрожали, всё ещё сжимая телефон, а в ушах эхом отдавался резкий голос Намджуна. Он отшвырнул телефон на кровать, словно тот обжёг ему руку, и спрятал лицо в ладонях. Пульс стучал в ушах, не давая успокоиться.       Что я натворил? — пронеслось в голове, и паника нахлынула, как холодная волна. Он отменил их планы, зная, как важна была эта выставка, зная, что Намджун специально взял отгул. Он хотел всего лишь взять паузу и спрятаться от своих страхов, но вместо этого всё испортил. Он представил, как Намджун сидел в своей квартире, глядя на телефон с тем же раздражением, что звучало в его голосе. Может, он сейчас думал, что Чимин больше не хочет быть с ним. Может, он устал от этого.       Чимин резко вскочил с кровати и заметался по комнате, словно зверь в клетке. Нервно теребя рукав кофты, он чувствовал, как от волнения нестерпимо зудит сыпь на запястье. Он отчаянно хотел позвонить Намджуну, чтобы начать умолять о прощении, объяснить, что его терзает, но леденящий страх вновь сковал его.       Он схватил телефон и открыл групповой чат с друзьями. Его пальцы забегали по экрану, пока он набирал сообщение, не задумываясь о том, как это звучит.

От [Чимин, 17:52]

Я только что всё испортил

Отменил выставку и Намджун взбесился

Мы поругались

Он сказал, что я его отталкиваю, и сбросил звонок

Я не знаю, что делать

      Он отправил сообщение и замер, глядя на экран, ожидая, что друзья тут же всё исправят. Через несколько секунд чат ожил. От [Люси, 17:52] Ох Ты реально все отменил? Ту самую выставку, про которую ныл месяц? От [Хосок, 17:53] Ну это не совсем то, что мы имели в виду под «поговорить» Ты чего сразу планы отменил?       Чимин прикусил губу, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он знал, что друзья правы, но их слова только усилили его панику. Он не хотел ссориться, он хотел… чего? Спрятаться? Избежать боли? Он сам не знал. От [Рэй, 17:53] Окей, давай без паники Вы поругались, это нормально Просто напиши ему, что ты не хотел, и поговорите спокойно Он же тебя любит, Чимин

[Чимин, 17:54]

А если не любит?

Он был таким злым

Я не знаю, что я сделал не так

От [Рэй, 17:54] Ну Тут я лучше промолчу От [Люси, 17:55] Чимин, ты себя накручиваешь Намджун всегда за тебя горой Он, наверное, тоже на нервах Дай ему остыть и напиши       Чимин в который раз пробежал глазами по сообщениям, но слова друзей не успокаивали. Он чувствовал себя так, будто провалился в чёрную дыру, и никто не мог его вытащить. Швырнув телефон на смятую постель, он свернулся калачиком, обхватив себя руками. Дождь за окном стучал всё сильнее, и этот звук только усиливал его тоску.       Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить, когда всё стало таким сложным. Казалось, совсем недавно, каких-то полгода назад, они с Намджуном могли говорить часами, смеяться над ерундой, держаться за руки, не думая о том, что будет завтра. А теперь? Теперь каждый разговор казался минным полем.       Слёзы хлынули из его глаз, горячие и неудержимые, и он не стал их сдерживать. Уткнувшись лицом в подушку, он судорожно сжал телефон в руке, захлёбываясь рыданиями. Одиночество накрыло его с головой, словно холодная волна, от которой не было спасения. Неуклюже вытерев мокрые щёки рукавом старой толстовки, он снова уставился на тусклый экран, где светился чат с Намджуном. Его пальцы замерли над клавиатурой, дрожа от нерешительности. Что написать? «Прости»? «Я не хотел этого»? «Я так боюсь, что ты меня больше не любишь»? Всё казалось неправильным. Он чувствовал себя слабым и уязвимым.       Чимин откинулся на спину, уставившись в потолок. Он думал о том, как хотел бы повернуть время вспять, к тем дням, когда всё было просто. Но время не останавливалось, и Чимин чувствовал, как оно уносило их с Намджуном всё дальше друг от друга.

☽✧☾

      Весь следующий день Чимин провёл, лёжа на потрёпанном диване в гостиной, закинув ноги на подлокотник. Его волосы растрепались, а глаза покраснели от недосыпа и вчерашних слёз. Тишина в комнате была натянутой, прерываемая лишь монотонным тиканьем настенных часов. Приоткрытое окно впускало в комнату холодный осенний ветер. Чимин чувствовал себя разбитым. Он не спал почти всю ночь, прокручивая в голове их разговор с Намджуном.       В гостиную вошли Стив и Люк, его соседи по таунхаусу, что собирались на конференцию в соседний город и сейчас таскали свои рюкзаки к двери, переговариваясь о расписании поездов. Стив, высокий парень с вечно растрёпанной чёлкой, заметил измученного Чимина на диване и криво усмехнулся.       — Чимин, ты что, опять в депрессии? — подколол он, закидывая сумку на плечо. — Выглядишь, как будто тебя переехал поезд.       — Отвали, — буркнул Чимин, не поднимая головы. Он натянул капюшон толстовки на глаза, чтобы скрыть покрасневшие веки.       Люк, присевший у двери, чтобы завязать шнурки на кроссовках, засмеялся.       — Да ладно, Чимин, не драматизируй. Позвони своему Намджуну, и всё наладится, — сказал он, ловко затягивая узел.       — Я сказал, отвалите, — голос Чимина прозвучал резче, чем он ожидал, и Стив с Люком переглянулись, приподняв брови.       — Окей, окей, драматичная принцесса, — Стив поднял руки в знак капитуляции. — Мы уезжаем, не скучай.       Дверь хлопнула, и Чимин остался один. Он обхватил голову, будто мог выдавить из неё все страхи.       — Я не понимаю, что сделал не так! — Вскрикнул он, и слёзы вновь хлынули по щекам. Он уткнулся лицом в ладони, и его плечи задрожали в беззвучном рыдании.       Чимин закрыл глаза, ощущая, как горячие слёзы медленно стекают по вискам, оставляя влажные дорожки на коже. Его грудь сдавливало от тоски и боли, но внезапно он замер, словно поражённый неожиданным озарением. Дыхание сбилось, сердце учащённо забилось, и он резко сел на диване, грубо вытирая слёзы рукавом своей мятой толстовки. В этот момент к нему пришло ясное, почти осязаемое понимание: он не мог больше оставаться в этом состоянии, утопая в жалости к себе. Лежать и плакать, ожидая, что Намджун сам всё исправит, было бессмысленно. Чимин осознал, что должен взять ответственность за свои чувства и действовать, чтобы вернуть утраченную связь.       — Хватит, — произнёс Чимин вслух, и его голос, неожиданно твёрдый и решительный, разрезал тишину комнаты. — Если Намджун не сделает шаг навстречу, я сделаю это.       Он сжал губы, ощущая, как в груди вспыхнула искра решимости, тёплая и непреклонная. Любовь к Намджуну была такой всепоглощающей, что пугала его своей силой, но именно она придавала ему смелость. Намджун был его человеком, и Чимин не был готов его отпустить.       Подскочив с дивана, Чимин жадно вздохнул, наполняя лёгкие воздухом. Он спасёт их любовь, даже если это будет страшно. Он сделает этот первый шаг. Резким движением распахнув дверцы шкафа, Чимин сорвал с себя толстовку, обнажив серые спортивные штаны и выцветшую футболку с университетским логотипом. Он торопливо втиснулся в кроссовки, даже не завязав шнурки. С бешено колотящимся сердцем Чимин выскочил из таунхауса, успев лишь небрежно накинуть длинное чёрное пальто, которое свободно легло на его плечи.       Добравшись до места, Чимин обессиленно прислонился к фонарному столбу у входа. Кулаки, спрятанные в карманах пальто, судорожно сжались. Он ещё не знал, какие слова подберёт и как начнёт этот нелёгкий разговор, но одно было ясно: он не уйдёт, пока не поговорит с Намджуном.       Минуты тянулись мучительно медленно, словно время решило испытать его терпение. Чимин неотрывно смотрел на стеклянные двери, за которыми мелькали силуэты сотрудников. В своей домашней одежде, с растрёпанными волосами и покрасневшими от слёз глазами, он чувствовал себя нелепо и уязвимо, но сейчас это не имело значения. Все его мысли были заняты Намджуном. Любовь к нему, такая сильная и пугающая, была единственным, что удерживало Чимина на месте, заставляя его бороться с желанием сбежать.       Наконец стеклянные двери распахнулись, и Намджун появился, оживлённо беседуя с коллегой — невысоким парнем в строгом пиджаке. Его искренний смех, такой тёплый и привычный, резанул Чимину по сердцу.       Он выпрямился, чувствуя, как кровь бросилась в лицо. Он сделал неуверенный шаг вперёд, и это движение привлекло внимание Намджуна. Тот замер на полуслове, и его глаза расширились от удивления.       — Чимин? — Намджун обернулся к коллеге, поспешно бросив на прощание: — Ладно, увидимся завтра.       Коллега кивнул, окинув Чимина любопытным взглядом, и тут же скрылся в направлении парковки. Намджун подошел ближе, нахмурив брови. Его взгляд скользнул по растрёпанному виду Чимина — от взъерошенных волос до пятен на футболке, что предательски виднелись из-под распахнутого пальто.       — Чимин, что ты… — начал он, но Чимин не дал ему закончить.       Сделав ещё один шаг, он стремительно наклонился и прижался губами к губам Намджуна. Поцелуй был коротким, но полным отчаянной решимости, словно Чимин пытался вложить в него все те слова, что не мог произнести. Его руки судорожно вцепились в лацканы пальто Намджуна, а сердце билось так громко, что заглушало все звуки вокруг.       Отстранившись, он посмотрел прямо в глаза Намджуна, в которых смешались удивление и растерянность. Он потянул его за руку в сторону, подальше от любопытных глаз сотрудников, что мелькали неподалеку.       — Нам нужно поговорить, Джун, — сказал Чимин, и его голос, несмотря на бурю внутри, прозвучал твёрдо. — Прямо сейчас.       Намджун моргнул, явно ошеломлённый внезапностью происходящего. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Чимин стиснул его руку сильнее, не позволяя отступить.       — Тут люди, Чимин, — пробормотал Намджун, оглядываясь по сторонам. В его голосе сквозила растерянность, но он не пытался высвободить руку. — Ладно, хорошо. Куда?       — Ко мне, — отрезал Чимин, всё ещё крепко держа его ладонь. — Стив и Люк уехали, мы будем одни.       Намджун кивнул, всё ещё хмурясь, но пошёл за ним.       Через пятнадцать минут они были уже у Чимина. Тот толкнул тяжёлую дверь, и она отозвалась протяжным скрипом, пропуская их в тёмную прихожую. Чимин небрежно бросил своё длинное чёрное пальто на вешалку, где оно повисло, слегка покачиваясь. Намджун же, сохраняя привычную сдержанность, аккуратно повесил своё, машинально одёрнув тёмный джемпер, облегающий его широкие плечи. Безмолвно Чимин повёл его через гостиную, где царил лёгкий беспорядок: пустые кофейные стаканы, разбросанные учебники Стива и Люка, смятая подушка на диване. Тишина в доме была почти осязаемой, нарушаемая лишь мягким эхом их шагов по деревянному полу.       Они вошли в маленькую комнату Чимина — уютную, но захламлённую, с узкой кроватью, укрытой серым покрывалом, и столом, заваленным листами бумаги и карандашами. Чимин жестом указал на кровать, и Намджун осторожно присел на самый её край, неловко сложив руки на коленях, словно не зная, куда их деть. Чимин закрыл дверь, прислонившись к ней спиной, и замер, неотрывно глядя на Намджуна.       Намджун смотрел в ответ, его брови были нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию, выдавая внутреннее напряжение. В его глазах читалась та же мучительная нерешительность, что терзала и Чимина, будто они оба искали, с чего начать этот тяжёлый разговор.       — Чимин, я… — начал Намджун, но его голос дрогнул, и он запнулся.       — Нет, Джун, дай мне сказать, — перебил Чимин, шагнув ближе. Он опустился на край кровати рядом с Намджуном, так близко, что их колени почти касались друг друга.       — Я не могу больше так, — выдохнул он, и его слова повисли в тишине. — Я… я всё время боюсь, что ты меня разлюбил.       Глаза Чимина наполнились слезами, и он больше не пытался скрыть свои чувства, что так долго жили в нём. Он смотрел на Намджуна, чувствуя, как всё, что он сдерживал, было готово вырваться наружу.       — Ты стал другим, — продолжил он, и его голос надломился от боли. — Ты не смотришь на меня, как раньше. Не прикасаешься ко мне. Не пишешь, как раньше. Я вижу, что ты отстраняешься, и это… это убивает меня, Джун. Я не знаю, что я сделал не так. Я не знаю, почему ты больше не хочешь быть со мной.       Слёзы скользнули по его щекам, и он по-детски вытер их тыльной стороной ладони, тщетно пытаясь остановить их поток. — Я смотрю на наши старые фото, и там ты… ты был таким счастливым. А теперь… что изменилось?       Намджун смотрел на него, ошеломлённый, с широко распахнутыми глазами, в которых читалось искреннее недоумение. Он потянулся к руке Чимина, но замер, заметив, как тот вздрогнул от его движения.       — Чимин, я…       — Нет, дай мне закончить, — Чимин покачал головой, и в его голосе, несмотря на вновь хлынувшие слезы, чувствовалась твердость. — Я вчера всё испортил, я знаю. Я отменил выставку, потому что испугался. Я боялся, что ты посмотришь на меня так, будто тебе всё равно. Но я не могу больше молчать. Я люблю тебя, Джун. Я люблю тебя так сильно, что это даже пугает меня. Но я правда не хочу тебя терять.       Намджун опустил глаза, словно собираясь с мыслями, а затем тихо, но твёрдо произнёс: — Чимин, я не разлюбил тебя. Как ты вообще мог такое подумать?       Чимин судорожно стиснул челюсти, борясь с новой волной слёз, готовых хлынуть с ещё большей силой       — Тогда почему ты такой?       — Это не связано с тобой, — ответил Намджун, и в его голосе послышалась усталость.       Чимин нахмурился сквозь слезы, удивленный и немного растерянный.       — Тогда в чем дело? – спросил он, и в его голосе смешались робкая надежда и все еще гложущий страх. – Ты говоришь, что не разлюбил меня. Тогда… что?       Намджун шумно выдохнул и его пальцы сжали край покрывала.       — Я устал, Чимин, — признался он, прикрыв глаза. — Эта стажировка… она выматывает меня. Конкуренция там безумная, все рвут друг друга за каждую возможность. Мой преподаватель возложил на меня слишком большие надежды, порекомендовав меня в эту контору, и я… я чувствую, что не справляюсь. Я боюсь подвести его, подвести себя. Я почти не сплю, постоянно на нервах, и… мне казалось, что я справляюсь, но, видимо, нет.       Чимин смотрел на него, и его сердце сжалось от осознания. Он знал, что Намджун погружён в работу, но не представлял, насколько глубоко тот увяз в этом давлении. Его собственные страхи и боль вдруг показались такими малыми по сравнению с тем, что переживал Намджун.       — И все? — тихо спросил Чимин, вкладывая в голос всю нежность. — Значит, ты меня не разлюбил? Это только работа?       — Не говори глупостей, Чимин. Как тебе вообще это могло это в голову прийти?       Чимин сглотнул, чувствуя, как робкое облегчение смешивается с остатками страха, всё ещё сжимавшего его сердце. Он поднял взгляд, полный уязвимости, и спросил, не в силах скрыть дрожь в голосе:       — Тогда почему ты больше не прикасаешься ко мне? Ты избегаешь меня, Джун. Ты говоришь, что любишь, но… ты меня больше не хочешь? Я перестал тебя привлекать?       Его лицо, искажённое болью и отчаянием, было таким жалостливым, что Намджун замер, будто слова Чимина ударили его. Он смотрел на него, не сразу находя, что ответить.       — Чимин, ты с ума сошёл, — наконец выдохнул он, качая головой. — Как можно не хотеть тебя? Ты… ты всегда был и остаёшься самым желанным для меня.       Чимин вглядывался в его лицо, пытаясь понять, искренни ли эти слова, или это лишь попытка его успокоить. Его сердце всё ещё сжималось от сомнений.       — Тогда в чём дело? Если я тебя привлекаю, почему ты… почему ты так себя ведёшь?       Намджун провёл пальцами по волосам, откидывая их со лба. Его руки дрожали, и он отвернулся, глядя в сторону, словно пытался укрыться от проницательного взгляда Чимина.       — Черт, — прошептал он еле слышно. Он откинулся на подушку, уставившись в потолок, будто там мог найти ответы. — Мне стыдно об этом говорить.       Чимин нахмурился, окончательно сбитый с толку. Он подался вперёд, опустившись на колени рядом с Намджуном, и наклонился ближе, чтобы видеть его лицо.       — Стыдно? — переспросил он, и в его голосе прозвучало искреннее недоумение. — Джун, о чём ты? Что стыдно?       Намджун закрыл глаза, собираясь с духом и Чимин видел, как нервно сжимаются и разжимаются пальцы его рук. Наконец, он выдохнул и заговорил.       — Это из-за моего веса. Я набрал вес, Чимин. И я… я чувствую себя рядом с тобой каким-то… олухом. Ты всегда такой красивый, такой живой, а я… я просто не могу себя принять.       Чимин замер, пытаясь осмыслить услышанное. Его разум внезапно озарился воспоминаниями — мелкими деталями, которым он раньше не придавал значения: как Намджун стал выбирать диетические блюда, как обходил стороной отдел сладостей в магазине, как с маниакальной тщательностью изучал этикетки продуктов, как одёргивал одежду, будто пытался что-то скрыть. Чимин почувствовал, как щёки обожгло волной стыда. Как он мог быть таким слепым? Намджун переживал, боролся со своими внутренними демонами, а он был так погружён в свои страхи, что не видел этого.       — Джун, ты действительно дурак, — сказал Чимин, и его голос звучал обманчиво твёрдо, несмотря на слёзы, сверкавшие в глазах. Он придвинулся ближе, положив ладонь на грудь Намджуна, чувствуя, как под его пальцами бешено бьётся его сердце. — Ты серьёзно думаешь, что меня хоть немного волнует твой вес?       Намджун открыл глаза, но его взгляд всё ещё избегал Чимина, упираясь в потолок.       — Я знаю, это глупо, — сказал он, почти шёпотом. — Но я ничего не могу с собой поделать. Я вижу, как ты смотришь на меня, и думаю… вдруг ты тоже это замечаешь.       Чимин отрицательно покачал головой и наклонился ближе, почти касаясь его лица.       — А ты это видел? — спросил он с дрожью в голосе, указывая на свое лицо пальцем — Посмотри на меня, Джун. На моё вечно опухшее лицо, на синяки под глазами, на эту чёртову щетину, которую я вечно забываю сбрить. Ты думаешь, я идеален?              Намджун наконец повернулся, и их взгляды встретились. В его глазах мелькнуло искреннее удивление.       — Что? — растерянно спросил он. — Я… я вообще этого не замечаю.       — Вот именно! — Чимин почти крикнул, с долей облегчения и раздражения. — И я не замечаю твой так называемый «лишний вес», Джун. Мне всё равно, как ты выглядишь. Я люблю тебя. Ты для меня самый красивый, понимаешь? Я так часто засматриваюсь на тебя в обычной жизни. Ты даже не представляешь, как сильно я тобой любуюсь.       Слёзы блеснули в глазах Намджуна, и на миг Чимину показалось, что он вот-вот расплачется. Но вместо этого Намджун подарил ему слабую, почти робкую улыбку и накрыл своей слегка влажной ладонью руку Чимина, лежавшую на его груди.       — Ты правда так думаешь? — спросил он тихо, и в его голосе сквозила уязвимость, которую он редко позволял себе показать.       — Конечно, — Чимин лихорадочно кивнул, и новые слёзы покатились по щекам, но на этот раз это были слёзы облегчения. — Я люблю тебя, Джун. И я не хочу, чтобы ты чувствовал себя так, будто недостоин.       Намджун молчал, лишь крепче сжимая пальцы Чимина, словно боялся, что тот исчезнет. Он медленно сел, притянув Чимина к себе, и уткнулся лицом в его плечо, вдыхая его запах. Чимин обнял его в ответ, ощущая тепло его тела, и на мгновение мир вокруг перестал существовать.       — Прости, — прошептал Намджун. — Я не хотел тебя отталкивать. Я просто запутался и не справлялся со всем этим.       Чимин слегка отстранился, заглядывая в его усталые глаза, в которых отражалась смесь вины и нежности.       — Почему ты не рассказал мне? Я думал, ты меня разлюбил.       — Никогда, — твёрдо ответил Намджун, стараясь вложить в эти слова всю свою душу. — Я люблю тебя, Чимин. И всегда буду.              Чимин улыбнулся, чувствуя, как тяжёлый ком в груди медленно растворяется, уступая место теплу. Он прижался лбом ко лбу Намджуна, закрывая глаза и вдыхая его запах — тот, что всегда успокаивал и был самым родным и любимым.       Тишину нарушил Намджун, когда его рука мягко скользнула вверх по спине Чимина, оставляя за собой дорожку мурашек.       — Эй, ты как?       Чимин кивнул, не открывая глаз, и придвинулся ещё ближе, так что их носы почти соприкоснулись.       — Теперь в порядке, — тихо произнес он, и его голос был полон тихой радости.       Он распахнул глаза и посмотрел на Намджуна. Его лицо было так близко, что Чимин мог рассмотреть каждую деталь. Не в силах сдержаться, Чимин наклонился и коснулся губами его губ — поцелуй был лёгким, почти невесомым, но он тут же стал глубже, когда Намджун ответил, мягко притянув его за затылок, не позволяя отстраниться.       Они оторвались друг от друга, лишь чтобы перевести дыхание, и Чимин тихо засмеялся, уткнувшись носом в щеку Намджуна.       — Ты чего смеёшься? — пальцы Намджуна нежно перебирали пряди волос Чимина, лаская их с такой заботой, что у того защемило сердце.       — Просто… ты такой тёплый, — пробормотал Чимин, снова утыкаясь лицом в его плечо. — Я безумно по этому скучал.       Намджун едва заметно хмыкнул, и его рука, скользнув по плечу Чимина, нежно обвила его. Он наклонился и прикоснулся губами к виску.       — Я тоже скучал, Чимини, — шепнул он, и это прозвучало так искренне, что у Чимина, что-то дрогнуло в груди от переполняющих эмоций.       Они опустились на кровать, не разрывая объятий. Чимин, словно котёнок, устроился на груди Намджуна, обхватив его талию руками. Намджун прижал его к себе так тесно, что их ноги переплелись. Чимин чувствовал жар его тела, биение его сердца, и это было лучшее чувство в мире. Он повернул голову и поцеловал Намджуна в подбородок, затем в уголок губ.       — Ты такой милый, когда целуешься.       — Это ты милый, — возразил Чимин, опираясь на локти, чтобы заглянуть в его глаза. Он наклонился и легонько коснулся кончиком носа носа Намджуна, вызвав у того тёплую улыбку. — Самый милый парень во всей вселенной.       Намджун рассмеялся, крепче обнимая Чимина, и тот, переполненный нежностью, сжал его так сильно, что Намджун сдавленно простонал, а затем разразился громким, заразительным смехом.       — Чимин, ты меня задушишь! — воскликнул он, но в голосе не было и намёка на раздражение, лишь безграничное тепло и веселье       — Это тебе за все мои бессонные ночи, — фыркнул Чимин, не ослабляя объятий. — Я тебя так сильно люблю, Джун.       Намджун повернул голову, коснувшись макушки Чимина губами.       — Я тоже тебя люблю.       Намджун слегка отстранился, чтобы заглянуть в глаза Чимина. Его пальцы мягко коснулись его щеки, а затем он наклонился и поцеловал кончик его носа, вызвав у Чимина тихий смешок.       — Ты самый милый, — проговорил Намджун. — Самый любимый.       Чимин захихикал и его руки скользнули по груди Намджуна, ощущая тепло его тела сквозь мягкую ткань джемпера.       — Я так по тебе скучал, Джун. Ты даже не представляешь, как сильно.       — Я тоже скучал, Чимини, — ответил Намджун, задержав поцелуй на его лбу чуть дольше, чем обычно       Чимин не мог остановиться — его пальцы, лёгкие и нежные, скользили по плечам Намджуна, обводя их широкие линии, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Его ладони двигались медленно, с какой-то трепетной осторожностью, будто он касался чего-то драгоценного. Его руки плавно спустились к талии, обнимая её с мягкой настойчивостью, и он легонько сжал Намджуна, словно проверяя, что тот действительно здесь, рядом.       — Ты такой большой медвежонок, — прошептал Чимин, и его голос был пропитан нежностью, смешанной с лёгким озорством.       Он прильнул ближе, щекоча носом шею Намджуна. Тот, не сопротивляясь, лишь тихонько посмеивался, и Чимин, расположившийся на нём почти верхом, слегка подрагивал от этих тихих вибраций. Намджун расслабленно откинулся на подушки, позволяя Чимину хозяйничать, словно сдаваясь этой волне нежности. Его руки лежали на кровати, но иногда он слегка касался локтя Чимина или его запястья, как будто подтверждая, что ему это нравится.       — Ты такой тёплый, такой… мой. Я мог бы тискать тебя вечно.       Намджун едва заметно вздрогнул, когда шаловливые пальцы Чимина нечаянно коснулись его бока.       — Ты чего такой чувствительный? — поддразнил Чимин, и в глазах его плясали озорные огоньки.       — Это ты просто слишком ласковый, — парировал Намджун с улыбкой. — Но за это я тебя и люблю.       Чимин приподнялся на локтях, глядя на Намджуна сверху вниз и его губы изогнулись в лукавой улыбке.             — Я люблю тебя больше.       Намджун вскинул бровь и его улыбка стала шире. Он наклонился, оставив лёгкий поцелуй на щеке Чимина.       — Нет, я тебя люблю больше, — возразил он с притворной серьёзностью.       — Нет, я! — Чимин легонько ткнул его в грудь.       — Нет, я! — Намджун перехватил его руку, притянув ближе, и коснулся уголка его губ, вызвав новый приступ хихиканья.       Их шутливый спор разгорелся, сопровождаемый тихими смешками и лёгкими поцелуями. Чимин наклонялся, чтобы чмокнуть Намджуна в щёку, в подбородок, в нос, а тот отвечал тем же, поглаживая спину Чимина, отчего тот смеялся, ёрзая от лёгкой щекотки.       — Ладно, я выиграл, — вдруг заявил Намджун. — Я занимаю больше пространства, а значит, моя любовь больше. Это чистая математика.       Чимин замер, а затем разразился звонким смехом, от которого его плечи затряслись. Он уткнулся лицом в грудь Намджуна, пытаясь сдержать смех, но тот вырывался наружу, искренний и заразительный.       — Ты серьёзно? — выдавил он, запрокинув голову и вскинув на Намджуна взгляд, полный наигранного возмущения. — Это тебе за то, что назвал меня мелким, — он легонько толкнул Намджуна в плечо. — А это… — Чимин подался вперед и коснулся его губ невесомым, но таким глубоким поцелуем, что он проникал в самую душу. — … за то, что так сильно меня любишь.       Лёжа в объятиях Намджуна, Чимин вдруг понял, как важна честность. Если бы они с самого начала говорили о своих страхах и сомнениях, если бы он не прятал свою боль, а Намджун свою усталость, всё могло бы разрешиться гораздо раньше. Эта мысль, такая простая, но такая значимая, осела глубоко внутри него.       — Джун, — тихо произнёс Чимин, и голос его стал серьёзнее. Он приподнялся, глядя на Намджуна, и его пальцы нежно коснулись его щеки, лаская кожу с бесконечной заботой. — Давай пообещаем, что будем говорить друг с другом? Обо всём. О переживаниях, о страхах, обо всём на свете.       — Обещаю, — его голос был мягким, но твёрдым. — Я не хочу, чтобы между нами снова были эти недомолвки. Я буду говорить, Чимини. Даже если это трудно.       — Давай поклянемся, — предложил он, поднимая руку и оттопыривая миизиниц. — Как в старые добрые времена.       Намджун тихо рассмеялся, переплетая свой мизинец с мизинцем Чимина.       — Клянусь. Обещаю говорить с тобой обо всём, Чимини. Всегда.       — И я клянусь, — отозвался Чимин, чувствуя, как глаза наполняются влагой. — Обещаю быть честным, даже когда очень страшно.       Легкое покачивание сцепленных мизинцев скрепило клятву, и Чимин тихонько хихикнул. Намджун, не разрывая их переплетённых пальцев, поднёс руку Чимина к губам и нежно поцеловал его мизинец, затем, чуть задержавшись, коснулся губами соседнего пальчика. Его губы были тёплыми, а взгляд полным такой глубокой нежности, что у Чимина перехватило дыхание.       — Зачем ты так делаешь? — шепнул Чимин, дрожащим от смеси смущения и восторга, голосом — Это слишком мило, Джун.       Намджун улыбнулся, и в тусклом свете ночника его глаза искрились неподдельным счастьем.       — Потому что ты мой, — тихо ответил он, осыпая кончики пальцев Чимина невесомыми поцелуями, прежде чем бережно опустить его руку. — И я хочу, чтобы ты это знал.       В этот момент Чимин осознал, что любовь — это не только радость и веселье, не только нежность и страсть, что заставляют сердце биться быстрее. Это ещё и смелость быть честным, уязвимым, полностью доверять другому, даже когда страх сжимает грудь. Лёжа в тёплых объятиях Намджуна, он чувствовал, что они на правильном пути. Вместе они смогут преодолеть любые преграды.