Сенокос

Сенокос - жаркое время летом, когда все свободные поля заняты стогами сена, когда дел много, а солнце намеревается уничтожить всё живое. Несмотря на работу, которой постоянно заняты парни, иногда получалось увильнуть от глаз более ответственных взрослых, сбежав в прохладный сеновал. Они валялись на сене до тех пор, пока не ощущали, что пора обедать, ведь в желудках нет ничего, кроме кучи украденных с огородов ягод. Солнце иногда пробивалось сквозь трещинки в древесине, но в остальном это место было очень тихим и уединённым, сено было мягким. Таким образом можно было здорово отдохнуть от рутинной работы. - Как думаешь, они пытались хоть раз нас найти, или были слишком увлечены своими делами? - После долгого молчания подал голос Ян, лежа головой на животе друга так, словно другого свободного места в этой просторной постройке не было. - Я думаю, им нет до нас никакого дела. То, что мы ни разу не получали выговор за свои побеги это доказывает, - также спокойно ответил Марко, запуская наощупь руку в волосы друга, не желая размыкать веки. - Может, мне выговоры не делают, потому что я уже взрослый и должен сам брать ответственность за себя, за сено и за последствия своих отлыниваний от работы? - И пока говорил, передвинулся, и лёг уже всей спиной на друга, почувствовав, как стебли и листья продавились под весом двух тел. - А мне тогда почему не делают? Ян, слезь, ты тяжёлый, - выдавливая мученический тон, попросил парень, легонько толкая в плечо. Ян перевернулся и лёг на него полностью, всем весом, придавив намертво. - Не знаю, может, потому что я, такой взрослый, рядом с таким ребёнком, как ты и мне доверяют? - Спросил Розмановски, склонив голову и самодовольно поглядев на нахмурившееся лицо под ним. - Слезь, пожалуйста, тяжело же... и жарко, чего тебе так не лежалось? - Тон сделался ещё более страдальческим, настолько, что Ян почти пожалел товарища и послушно отполз, но остановился в последний момент, засмотревшись на друга. - Мне так нравится. - Рад за тебя! - Это была последняя фраза, сказанная перед окончанием терпения Марко. Тот со всей силы толкнул старшего, скинув уже заливающего смехом парня с себя. Тот покатился по сену к земле, оказавшись сильно ниже товарища. - Ну что ты сделал? У меня нет сил опять туда забираться... - Теперь уже голос Яна звучал жалко. В подтверждение своим словам он сидел неподвижно, лишь кидая взгляды на Марко. Тот оттолкнулся и скатился вниз тоже, опустившись на землю около парня. - Теперь у тебя нет причин этого делать. - Ещё более сонно проговорил Бошняк, роняя голову на чужое плечо. Розмановски понял: ещё немного, и тот уснёт. Но не хотелось засыпать прямо на земле, когда есть мягкое сено. И потому сил придётся найти на то, чтобы подняться вверх. - Вставай, ляжем на сено, ты сейчас уснёшь. - Да не усну я, - запротестовал было младший, тут же покорно, хоть и очень лениво, поднимаясь за другом, что вёл его за руку во избежание падения. - Не уснёт он, ага. Обычно ты теряешь связь с реальностью сразу после этой фразы. Когда они наконец добрались до более-менее ровной поверхности, не находящейся под опасным наклоном, Ян рухнул на спину, потянув за собой уже закрывшего глаза друга. Тот упал головой на грудь парня, не стесняясь ни капли, да и не соображая почти. Он все равно легче, так что Розмановски не придавлен смертельно, тем более, сам же сказал, что ему нравится. Так что пусть терпит. Когда от рассудка Марко осталось только ровное дыхание, старший в который раз подметил, что в такой позе уже никакое "жарко" не мешает им лежать в обнимку в стоге сена, и провалился в сон сам.