Слава

      Что такое поражение, Кенши не знал. Он всегда побеждал, будь то поединок в стенах храма, где его воспитали, или уличный бой, что устроили в поселении забавы ради. И не существовало для него иной чести, кроме славы воина. А могло ли быть иначе?       — Способный, — с гордостью отмечал раз за разом наставник Кенши, Ван Яопин, наблюдая за его поединками с другими детьми, оставленными на милость храма. — Далеко пойдёт.       — Так ему долго идти придётся… — добавлял к этому настоятель, Ван Хунъюань.       Слова того уже никто не воспринимал всерьёз. А ведь это Ван Хунъюань восстановил движение Шингон… И обучил грамоте Кенши. Пожалуй о последнем, Ван Яопин, желая верить в своё исключительное влияние на мальчика, забывал чаще остальных. Хотя сам настаивал, чтобы он использовал своё семейное имя, такое непривычное здесь. Хотя с гордостью называл его потомком самураев. Удручённый тем, что так и не смог объяснить суть Шингон Ван Яопину, Ван Хунъюань стал всё реже высказываться и, тем более, стремился избегать напоминаний о путешествии в Японию и необычной просьбе настоятеля тамошнего храма. Мысленно же к той время от времени возвращался:       «Пожалуйста, заберите мальчика на континент. Вы можете позаботиться о нём сами или доверить его кому другому, но прошу — не позвольте ему забыть, что он Такахаши».       Почему это настолько важно, Ван Хунъюань так и не понял. До сих пор ощущал, что дело далеко не в том, кем себя будет считать Кенши, но ответ найти не мог. Впрочем воспитанниками давно занимался Ван Яопин. Имело ли вообще смысл думать об этом теперь?       И Ван Хунъюань кривился от собственных слов, укоряя себя за вмешательство.       Нет, иначе быть не могло. Превознесённый Ван Яопином за своё природное умение быстро обучаться и не ведавший горечи поражения, Кенши поверил, что он должен стать величайшим воином, что это его судьба. И только переступил черту между отрочеством и юностью, отправился в путешествие, невольно исполнив пророчество Ван Хунъюаня. Если бы Кенши искал других сильных воинов, чтобы обезопасить хоть один покинутый из-за нашествия ревенантов город… Но он стремился одержать победу над всеми, кто окажется достаточно смелым, чтобы ответить на его вызов. Возжелал стать лучшим из лучших, не задумываясь даже, а для чего ему это нужно.       В поселениях Кенши обычно не задерживался надолго. Желающих драться с ним почти не находилось, а те немногие, что отвечали на вызов, держались не дольше минуты. Единственным развлечением для него стали уличные бои, устраиваемые в поселениях побольше. Возрастающие ставки. Внимание девушек и женщин. Более стойкие противники. Всё это зажигало азарт в душе Кенши. И он уже не столько дрался, сколько наблюдал, уклоняясь от не очень умелых ударов, чтобы потом повторить ту же технику, только много лучше. Овации мешались с проклятиями, но победа всегда оставалась за ним. А с ней множилось и состояние, которое некуда было тратить. Кенши не отказывался от того, думая, что когда-нибудь оно ему пригодится, и продолжал путешествовать со всё тяжелеющим мешком.       Так одно поселение сменяло другое, но тот, кто заставил бы его приложить усилия для победы, так и не находился. Больше и больше утверждаясь в своей несокрушимости, он начинал бросать вызов целым группам. Перспектива драться с несколькими противниками одновременно разжигала азарт в нём с новой силой. Ему нравилось наблюдать, как те пытались скоординировать атаки, и конечно, побеждать, унижая любые усилия тех.       Когда в поселении появились разбойники — кем же ещё могли оказаться вооружённые люди? — Кенши, конечно, был готов. Даже ожидал, что они нападут все разом, и считал себя способным победить и в этом случае. Но его недооценили. Ликование мешалось с разочарованием в душе Кенши — бой закончился для него слишком быстро.       — Ты хоть понимаешь, что сделал? — в отчаянии схватив его за плечи, воскликнул житель поселения.       Даже не представляя, с чего бы тут реагировать так эмоционально, Кенши отвёл от себя чужие руки — почти безвольные — и ответил:       — Я это сделал не ради вас — просто искал достойных противников…       Благодарности он не ждал, больше — стремился избежать той. Подобный бой нельзя было назвать и разминкой, так что ему не хотелось, чтобы хоть один человек подумал, будто эта победа чего-то стоила. Нет, Кенши обладал куда большим мастерством, чем смог показать сейчас. Если бы только нашлись достойные противники…       Но своим ответом он добился совершенно не той реакции, которой ожидал, и последовавшее пояснение нисколько не пролило для него свет на причину беспокойства.       — Ты разве не знаешь, кто они? — с животным страхом в глазах выкрикнул житель поселения. — Это члены Чёрного Дракона, самой смертоносной чумы пустошей. Теперь они вернутся в ещё большем количестве и мы все окажемся в опасности! — закончил тот, уже схватившись за голову.       — Вернутся? Здорово. Пожалуй, я здесь задержусь, — сорвалось с языка Кенши.       К счастью, его никто не услышал. Иначе пришлось бы долго объяснять… Впрочем когда он в последний раз это делал? Любой недовольный мог бросить ему вызов, когда угодно, а раз решил молчать, значит, проблем нет. Да и как объяснить желание найти себе достойного противника тем, кто не ведал ничего, кроме сельско-хозяйственных работ и торговли? Они принадлежали разным мирам — им было не понять друг друга. По крайней мере, Кенши придерживался такого мнения.       В предвкушении нового боя, более достойного, чем все предыдущие в его жизни, он провёл остаток дня. А только на поселение опустились сумерки, вернулся в выделенную для него доброй хозяйкой комнату. Из-за взыгравшего в крови азарта заснуть ему удалось ближе к полуночи.       Следующий же день вознаградил Кенши приятной неожиданностью. Он, как и обычно делал во всех поселениях, прогуливался по торговой улице, иногда останавливаясь где-нибудь в тени, чтобы понаблюдать за происходящим. В такой вот момент мимо него прошли две милые девушки, не поприветствовать которых было бы кощунством. Проводив их взглядом, Кенши повернулся в сторону только что прибывшего торговца. Он раньше не видел того, лишь поэтому и проявил интерес… Как оказалось, не зря. Из-под короткого рукава торговца выглянула татуировка, свидетельствующая о принадлежности к клану Лин Куэй.       — Не может быть…       Из многочисленных рассказов своего наставника, Вана Яопина, Кенши знал, каким великим кланом был Лин Куэй. Из редких ремарок настоятеля, Вана Хунъюаня, — что тот постигла печальная участь. Он думал, клан Лин Куэй давно стал лишь частью истории. А теперь воочию видел представителя того. Это была воистину приятная неожиданность.       Цепкий взгляд Кенши сосредоточился на фигуре торговца, отсекая всё вокруг. Теперь он заметил, что у того и плечи шире, и руки мощнее, чем у любого мужчины, занимающегося исключительно сельско-хозяйственными работами. Но что больше всего его удивило — возраст. Как в таких годах этому торговцу удалось сохранить форму? Ответ напрашивался только один — тело того было выковано долгими и упорными тренировками, а значит, татуировка подлинная.       С такими мыслями Кенши уверенно шагал — несомненно — к представителю клана Лин Куэй, возможно — к последнему из них. Разве мог он упустить шанс изучить новые техники и тем самым улучшить своё мастерство? И разве его способна была постичь неудача? Нет, ему такое даже не приснилось бы.       Завязал разговор Кенши со свойственной ему небрежностью:       — Эй, старик, отличный урожай! Я побывал во многих поселениях, но ни в одном не видел такого изобилия, — рука его почти сама потянулась к помидору, настолько сочному, что казалось, тот лопнет, взбреди ему в голову чуть надавить. — Должно быть, понадобилось много воды. Или же… — ходить вокруг да около он не любил, потому, вернув помидор к остальным собратьям, перешёл к делу: — В клане Лин Куэй учат не только драться, а?       Ответом стала реакция… никакая. Торговец продолжил заниматься своим делом, будто бы ничего не произошло. Не то чтобы Кенши ждал, что ему тут же всё выложат, но холодное игнорирование задело в нём какую-то струну. Он решил непременно добиться своего, чего бы это ни стоило.       — Я видел татуировку, — отрезал, как ему казалось, саму возможность отрицания Кенши. — Так правду говорят — Лин Куэй были самыми смертоносными воинами в мире?       — Прости, я впервые о них слышу.       Настолько наглая ложь на мгновение вывела его из колеи. Он и не предполагал, что кто-то способен уходить в отрицание перед лицом очевидного факта. До встречи с этим торговцем точно. Но Кенши собой бы не был, если бы сейчас сдался. Уверенность в том, что он непременно своего добьётся, лишь крепла в нём, а всё происходящее он уже осознанно считал боем. Та самая струна, задетая холодным игнорированием, оказалась гордостью.       Как часто с ним случалось во время обычных боёв, Кенши поддался наитию, и на него снизошло озарение. Вышедший из дома уже знакомый ему пожилой мужчина только помог в реализации его задумки. Сделав вид, что отступает, Кенши ударил рукой с разворота заполненный доверху помидорами ящик, подкинув тот в воздух. Не самая честная техника, но она сработала. Накрепко засевшие в память тела навыки проявили себя: торговец поддел ящик ногой раньше, чем тот достиг земли и растерял добрую половину своего содержимого, и больше — схватил единственный выпавший помидор прямо перед носом Кенши. Так наружу всплыл ещё один очевидный факт.       — Что, впервые о них слышишь? — съязвил Кенши, победоносно улыбаясь.       Наконец торговец обречённо вздохнул. Пожилой мужчина хотел было вмешаться, но тот, приняв своё поражение, пресёк эту попытку.       — Что тебе нужно? — задал вопрос торговец, стоило им остаться вдвоём.       — Как что? — удивился Кенши. Ему это казалось очевидным — ну для чего ещё нужно было интересоваться кланом Лин Куэй? И всё-таки он ответил: — Я, Кенши Такахаши, желаю стать величайшим воином в истории. Так что научи меня всем техникам, которые ты знаешь.       Когда торговец вновь занялся своими делами, Кенши было подумал, что его опять ждёт никакая реакция. Но нет, ему ответили. Только достаточно пространно.       — Те, кто стремится доказать своё величие, знают одно…       — И что же это? — вскинув бровь, поинтересовался Кенши. Хотя внутри него уже барахтался зверь, именуемый раздражением. Обрети тот под ногами твёрдую почву, стал бы гневом. Но пока неоднозначность происходящего — победа ведь всё ещё принадлежала ему, Кенши? — препятствовала этому.       — Ничего они не знают.       Ощущение неоднозначности происходящего только усилилось. Не отказ, но и не согласие — с таким Кенши тоже сталкивался впервые. Немного подумав, он решил, что дело тут в деньгах. Которых у него имелось предостаточно, а значит, проблема была заведомо решена!       — Старик, я могу тебе заплатить. Уличные бои сделали мне целое состояние, так что… — почти до конца повторил свои мысли Кенши, но его перебили.       — Мне не нужны деньги. Я только хочу, чтобы меня оставили в покое.       Времени обдумать услышанное и найти в том зацепку для продолжения духовного боя с торговцем не хватило. Появились лица, в которых Кенши без труда узнал вчерашних разбойников, как оказалось, состоявших в рядах Чёрного Дракона. Среди них было и одно новое. Значительно возвышающееся над своими сопровождающими и несущее в себе мало человеческого, то не могло не приковывать внимание. Если жители поселения поглядывали с опаской и спешили скрыться, то Кенши не отводил взгляда и шёл навстречу. Вчерашний бой его не впечатлил, так что он не ждал многого от нового лица. Насмехался и язвил в ответ на предложение вступить в Чёрный Дракон. Выражал всё своё презрение их способности ударить пожилого мужчину. И поэтому когда торговец встал между ним и членами Чёрного Дракона, немало удивился.       — Не здесь, — сказал тот. А на просьбу уйти с дороги лишь утвердил сказанное: — Тут вам не место для драки.       «Эй, не в твоих ли интересах, чтобы я проучил их?»       Удивление Кенши, казалось, достигло предела. Разве тот пожилой мужчина не был другом торговца? Тогда какой имело смысл останавливать назревающий бой? Нет, он не мог понять. Если уж его возмутило, что на пожилого мужчину подняли руку, то как торговец это стерпел?       А дальше произошло совсем уж немыслимое в понимании Кенши. Ему было ясно как день, что обещание уйти, когда один из них встанет на колени, не более, чем издевательство. И всё-таки торговец склонился. Перед членами Чёрного Дракона. Перед теми, кого и людьми не назовёшь. Перед беспринципными разбойниками!       Скопившееся внутри Кенши раздражение обратилось в гнев, когда торговца пнули. Не то чтобы это его удивило. Скорее, наоборот — он ожидал подобного. Но смириться с тем, что кто-то может бить склонившегося человека, у него не получилось. Да даже желания смиряться не было! Если после того, как пожилого мужчину ударили наотмашь, у Кенши уже чесались кулаки, то теперь он просто изнывал от жажды вступить в бой.       — Любишь бить стариков? Попробуй побить меня! — обозначил начало он.       С первых же мгновений боя ему стало ясно, что этот противник превосходит всех предыдущих. Для своих габаритов тот двигался быстро, тогда как на силе удара не экономил. Один прямой такой мог отправить в нокаут. Поэтому Кенши уклонялся, ожидая момента если не для полноценной контратаки, то для единичного ответа. И дождался. Ему удалось провести сильный удар в живот противника… Но тот даже не ощутил боли — лишь принялся атаковать ещё агрессивнее, почти не оставляя возможностей для нового ответа. Кенши прыгал, перекатывался, уклоняясь, и всё же поймал момент для удара ногой. Он думал, тот, попавший точно в челюсть, заставит противника оступиться, и атаковал снова. В чём и заключалась его ошибка… Противник был неуязвим. Поспешная атака не достигла цели, а Кенши оказался схвачен за ворот плаща и отброшен в сторону. Впервые в жизни его положили на лопатки.       Но задумываться над этим — так же, как и обращать внимание на боль в спине после столкновения с балкой — было некогда. Кенши вскочил на ноги и ушёл в сторону. Как раз вовремя, чтобы избежать столкновения с каменной глыбой, выросшей прямо из-под земли. Оглядываясь по сторонам, он отступал всё дальше… Пока одна его нога, а затем и вторая не оказались в плену камня. Тут же противник провёл апперкот, отправляя Кенши в полёт, и закончил атаку каменной глыбой, брошенной ему в живот. На этом бой кончился.       Для придерживающихся хоть каких-то принципов…       На Кенши, у которого не осталось сил защищаться — не говоря уже про то, чтобы встать, — одним за другим обрушивались удары кулаков. Он чувствовал, как ломается его нос, слышал тошнотворное хлюпанье собственной крови, ощущал, как вдалбливается в землю ещё недавно принадлежавшая ему честь воина. Ведь славы не существовало в поражении. Ведь величайшие не проигрывают.       — Самое время, чтобы извиниться, — донеслось до Кенши как через непреодолимо высокую каменную стену.       В этот момент он понял, что лучше умрёт, чем подчинится. Тем более, у самураев, к кому причисляли и род Такахаши, смерть за свои принципы считалась благородной. Собравшись с остатками сил, Кенши плюнул противнику в лицо и принялся ждать. Он был уверен, что его раздавят и от него останется кровавое месиво, мало напоминающее человека, но не собирался закрывать глаза. Ему хотелось хоть в этом жесте сохранить честь воина.       А противник по какой-то причине передумал убивать.       Найти даже для себя объяснение, почему тот вдруг поменял своё решение, Кенши не смог. Последние силы покинули его, и он закрыл глаза. До него доносились какие-то отдельные слова: уроком, короля Кано, склонитесь, иначе, случится, Тремор… Но их смысл был ему уже не понятен. Кенши находился в состоянии между сном и бодрствованием, и похоже, долго. Когда он почувствовал в себе достаточно сил, чтобы сесть, любые голоса умолкли, а торговец с татуировкой клана Лин Куэй уехал. Никто даже не подумал оказать помощь ему — проигравшему.       Только Кенши задумался над этим, как услышал позади себя осторожные шаги, а затем и миролюбивый голос:       — Позволь, я помогу тебе.       Старик, представившийся Сонгом, довёл его до тени, что оказалось очень кстати после долгого нахождения под солнцем. Более того, выразил понимание, как если бы сам пережил подобное. Это проложило мост родства между ними. Только Кенши, выяснив на собственном опыте, как относится к проигравшим большинство, решил во что бы то ни стало реабилитироваться, снова вернуться к череде побед. И когда услышал от старика намёк на способ добиться этого, с жаром попросил рассказать всё.       — Говорят, есть меч, наделённый могущественной силой, — поддался на его уговоры тот. — Большей, чем обладает твой недавний противник. Большей, чем есть даже у короля Кано.       Конечно, Кенши возжелал заполучить такой меч. Ведь не существовало для него иной чести, кроме славы воина. Ведь он всегда побеждал, будь то поединок в стенах храма, где его воспитали, или уличный бой, что устроили в поселении забавы ради. Ведь после одного поражения можно реабилитироваться, быстро взяв реванш и победив, а для этого нужно обрести большую силу.       Разве могло всё сложиться иначе?