Снова живой

      Сегодня мы закончили намного раньше обычного, видимо, Джину принял наше небольшое недопонимание за ссору, и его можно было понять. Он был демоном достаточно долго, чтобы осознавать, что, даже дав добровольное согласие на участие в группе, демоны остаются демонами, свободолюбивыми и зачастую конфликтными, а плотный график и вовсе ставит нас в положение стаи крыс в закупоренной бочке. Я усмехнулся. Джину боится, что мы просто напросто начнем жрать друг друга, вот и разогнал нас по углам. Мудрое решение, я даже начинаю симпатизировать ему, уверен, если затея выгорит, он займет достойное место в новом мире.       Мысли плавно вернули меня к последней тренировке и недвусмысленному предложению Эбби. То, как охотно тело отзывается на мои собственные прикосновения я уже изучил, даже попробовал посмотреть местную порнографию, но, к сожалению, обнаженные извивающиеся на экране люди вызывали голод несколько иного толка. Должно быть занимательно попробовать подобное с другим демоном, но вот доверить кому-то свое слабое человеческое тело звучало как не очень хорошая идея.       Кстати, о голоде. Раз уж у меня выдалось свободное время, можно устроить себе небольшую эмоциональную разрядку на ночных улицах Сеула. Я вышел в общий холл и направился к выходу, прыгать из окна или скрываться мне незачем.       - Собрался прогуляться? - из ванной показалась заинтересованная морда Эбби, - Можно с тобой?       - Только если проголодался, - пожал плечами я. Это был неплохой шанс присмотреться к нему повнимательнее наедине.       - Дай мне десять секунд, одеться, - его губы расплылись в хищном оскале, и он скрылся в комнате, даже не удосужившись прикрыть за собой дверь.       - Не больше пяти, - язвительно бросил я вслед.

***

      Город не спал, повсюду горели огни, играла музыка, сновали толпы людей, от их разнообразия разбегались глаза, а от запахов в в груди трепетало радостное предвкушение. Наконец-то.       Выбор пал на черноволосого стройного юношу в джинсовом комбинезоне с коротким рукавом, тот хоть и шагал бодро, но цепкий взгляд легко замечал его пошатывания и периодическую смену курса на несколько градусов то в одну сторону, то в другую. А еще он был один, без компании. Что ж, мы с удовольствием ему ее составим.       Я пристроился к парню слева, Эбби справа, он даже не успел ничего понять, когда мы мягко, но уверенно затащили его в проулок, где большой мусорный бак надежно скрыл нас от ничего не замачающей гудящей толпы.        Едва наша жертва испуганно огляделась, еще не понимая, почему он оказался на земле, как я резким движением разорвал ему гортань, и с губ сорвалось лишь глухое бульканье. Парень истерично забился в наших руках, на горящих животным ужасом глазах навернулись слезы, запах страха стал такой плотный, что у меня сами собой потекли слюни. Выдвинулись клыки, раздвигая челюсти, и я не видел больше смысла сдерживаться, принимая демонский облик и вгрызаясь в его бицепс. Да, самая сладкая кровь та, что сердце жертвы само вытолкнуло тебе в рот из свежей раны. Скорее почувствовал, чем увидел, как Эбби столь же жадно впился в его шею, вырывая большой кусок, и в считанные секунды все вокруг окрасилось в красный. Я сжал зубы, наслаждаясь как от переизбытка адреналина уже отделенные от тела мышечные волокна лихорадочно сокращаются на моем языке. Как давно я не ел человечины, даже горьковатый привкус алкоголя ощущается утонченной приправой в этом изысканном блюде.       Парень тем временем уже перестал трепыхаться, и я раздвинул его ребра, ломая грудную клетку, чтобы добраться до сердца. Горячее и плотное, оно будто умоляло вонзить в него клыки, но тут я поймал горящий взгляд Эбби, его зрачки были до предела расширены, а ноздри хищно трепетали. И я протянул руку с сердцем своему напарнику, не из страха, а из признательности за то, что благодаря ему я сегодня здесь, снова чувствую себя живым более, чем когда-либо. Он не стал вырывать его, лишь перехватил меня за запястье, откусил кусок мякоти с обвивавшими его крупными сосудами и небольшим жировым налетом, прищуривщись от наслаждения, но не отрывая от меня глаз, и отпустил. Это стало для меня откровением, моментом интимности и единения, принадлежавшим лишь нам. Завороженно я поднес человеческое сердце к губам, вдохнул его железистый аромат и в полной мере разделил свою трапезу с Эбби.       Когда мы оба насытились, я задумчиво оглядел место нашего пиршества: на стенах, на мусорном баке и, конечно, на нас самих уже подсыхали кровяные разводы, а вокруг выпотрошенного и местами обглоданного до кости тела будто бы вообще разверзлось целое красное озеро.       - Надо бы здесь прибрать. - заниматься этим отчаянно не хотелось, но увидев такое люди точно поднимут панику, громкий скандал с прявившимся в городе маньяком будет очень некстати.       В небе громыхнуло. Эбби задрал голову и заметил:       - Тут река недалеко, напихаем ему камней в штаны и отпустим, а дождь закончит за нас остальное.       Исполнить наш план оказалось на удивление легко, в предрассветной тишине на берегу не было ни души, и когда от останков взмыл к поверхности воды последний пузырек воздуха, мы, еще раз на всякий случай оглядевшись, вернулись в людские оболочки. Настойчивый прохладный ветерок растрепал мои волосы и прошелся по открытым рукам, вызывая мурашки.       - Знаешь, каждый нелепый прыжок и бредовое "soda pop" того стоили.       Эбби сначала непонимающе на меня уставился, а затем довольно рассмеялся.       - Рад это слышать.