Парадокс чувств Человека-паука

[Рекомендую к прослушиванию:

"And it's Alright (Peter Broderick)"]

      Полдень. Часовой перерыв на обед.       Лавируя в потоке студентов, точно в аквариуме с разными рыбками, Питер откусывает сэндвич на ходу, глядя под ноги.       Кроссовки, кожаные ботинки, туфли на каблуке, туфли без каблука. Обувь прохожих мелькает. Но парню приходится остановиться, заметив знакомые замшевые ботинки прямо перед собой.       — Паркер, — выдохнул запыхавшийся парень, — выручай.       — Фто слуфилось?       Активно пережёвывая еду, Питер хмуро посмотрел из-под капюшона на Стюарта Макгаффина. Президент их студенческого клуба "Нью-Йоркский Научный Объектив", если быть точнее. Сообразительный, ответственный, всегда "я сам" и "сейчас всё решу".       Макгаффин выглядел и вправду растерянным, отчего становилось аж не по себе, учитывая, какой он всегда пунктуальный и внимательный. Нервно убирая светлую чёлку со лба, президент всё ломался, не зная, как объясниться.       — Стю? — Питер приподнял бровь, вообще не понимая, в чём дело.       — Ну, я не мог зайти на почту, распустил ребят, а ещё Бекки слегла с ветрянкой, а я...       Разумея, что парня ведёт куда-то не туда, Питер его окликнул, схватив за плечи:       — Стюарт!       — Короче, — сглотнул Макгаффин, протрезвев. — В пятницу поедем в «Оскорп Индастриз», а людей нет.       — Чего? — Питер отстранился, недоверчиво оглядывая блондина. — В «Оскорп?» И при чём тут почта? Я вообще ничего не понял.       — Ещё в начале сентября я отправлял заявку в офис «Оскорпа», чтобы мы туда попали на экскурсию по новому проекту и написали статью. Ответили ещё неделю назад, а узнал я о сообщении только сейчас от члена УСД, потому что Оскорп уже к ним обратился, — от негодования Стюарт активно жестикулировал, периодически хватаясь за голову. — Наш клуб просто помирает. Людей нет. На ногах буквально трое, включая нас двоих. Нам нужно минимум пять, а лучше шесть человек! Сегодня надо подать список.       — Ну, — Пит откусил сэндвич второй раз, пожимая плечами. — Фем моху ыть... — сглотнул, — ...полезен?       — Надо сегодня найти двух или трёх людей. Чтобы они сегодня же вступили в клуб.       — Стоп-стоп-стоп, — отрицательно мотая головой, бормотал Паркер. — Мне надо кого-то затащить в наш клуб?       — Найди хотя бы одного человека, — Стюарт сжал губы, с надеждой глядя на однокурсника.       Чуть не подавившись слюной, Питер хрипнул:       — Ты меня видел? Да от меня все шарахаться будут!       — Да не-е, — Стюарт усмехнулся, словно услышал детский лепет. — Нормально ты выглядишь. Даже побрился сегодня. Без фингала. Кофта чистая, — перечисляя, Стю поправлял на нём одежду, следом скидывая капюшон с головы. — Хотя подстричься бы не помешало.       Н-да, замотался. Всё никак руки не дойдут. Не успел подстричься до начала "неловкой фазы".       Словно водимый паучьим чутьём, Питер обернулся. В нескольких метрах мимо быстренько прошагала Сюзан, увиливая от столкновения с прохожими. Она его не заметила, потому что была поглощена телефонным звонком. Парень потерял её из виду, когда она свернула за колонну.       — Можешь и её позвать, — прошептал Стю, тоже проводив её взглядом.       Вернув внимание на Стюарта, Питер вдохнул, собираясь что-то сказать, но промолчал — долго объяснять. А болтать, тем более с Макгаффином, желанием не горел. Ему хотелось нормально поесть и хорошенько подумать обо всём.       — Я что-нибудь постараюсь придумать, — приняв хладнокровный вид, он снова набросил капюшон бордовой толстовки на лохматую макушку. — Но не обещаю.       — Ты лучший.       — Ага. Да. Спасибо, — подбито пробормотал Питер и двинулся к выходу, желая поскорее исчезнуть из поля зрения Стюарта.       Спустившись по короткой лестнице из гигантского здания учреждения, он вдохнул полной грудью и направился к парку на Гринвич-Виллидж, до которого было рукой подать. Большинство студентов тянулись именно сюда во время обеда, а потом ещё отсиживались после пар, повторяя материал.       Погодка была сегодня пасмурная, к тому же в осенний период туристов становится значительно меньше, поэтому в парке было относительно спокойно. Почти. У массивной Триумфальной арки была небольшая компания шумных иностранцев, которые пытались поудобнее встать перед фотографом, чтобы и памятник было видно, и все в кадр уместились.       Тротуарная дорожка, по которой тёк скудный поток людей, вела к большому круглому фонтану. Локация вокруг него была облюбована многими студентами, и в связи с этим Питер редко там появлялся. Вместо этого он направится в своё излюбленное место в зелёной зоне — к красному дубу.       Ствол этого дуба был настолько широким, что на уровне где-то двух метров над землёй образовывал удобную развилку. Здесь, на одной из мощных веток, можно было устроиться почти как в кресле. Кора была шершавой, но не грубой, приятно чувствовалась под спиной, когда он откидывался назад, закрывая глаза.       Для Питера Паркера этот дуб был больше, чем просто дерево в парке Вашингтон-сквер. Это было его дерево. Это был его личный кабинет, его библиотека, столовая, убежище. Он обнаружил дуб случайно в один из тех серых, промозглых дней, почти как этот, когда библиотеки NYU казались особенно душными и переполненными.       Питер похлопал по стволу, прежде чем вскарабкаться наверх.       Шум города приглушался кроной, превращаясь в приятный фоновый гул. Вид на парк отсюда был особенным — как будто он был наблюдателем, а не участником этой городской суеты.       Голос. Знакомый голос.       Перестав жевать, парень обернулся на звук, через алеющую листву разглядывая силуэт. Сюзан ходила между деревьев, всё ещё разговаривая по телефону. Говорила на русском. О чём конкретно шла речь — совершенно не понятно, но по интонации и тихим вздохам девушки можно было подумать, что она расстроена.       Вновь невольно пересекаемся. Опять.       Она подходит ближе к заветному дубу, остановившись практически под ним. В очередной раз вздыхает. Тревожно заламывает пальцы.       Не издавая лишнего шороха, парень робко смотрит на неё сверху вниз. Реально, как будто Гвен. От этого одномоментно и жутко, и любопытно. Как-то окликать её страшно. Всё-таки голос разума подсказывает, что это не она, а другой человек, но и игнорировать её существование совсем не получается. Да и не хочется, если честно.       Положив трубку, Филд поправляет на голове кожаную кепи, из-под которой выглядывает небрежный низкий пучок, и аккуратно, слегка заторможено, оборачивается. Она посмотрела прямо в тёмные глаза Питера, прятавшиеся в тени капюшона, как если бы почувствовала его взгляд.       Снова этот "волк-одиночка", мысленно проскулила.       Делать вид, что он на неё не смотрел, было поздно. Она заметила, потому Паркер отворачиваться не стал. Некоторое время оба молчат. Это стало уже какой-то своеобразной традицией — молча таращиться.       — Привет, — шепнула Сюзан, дёрнув рукой в недосказанном жесте приветствия.       — Привет.       Пит, закинув остатки сэндвича в рот и сглатывая неловкость, взволнованно отворачивается. Пытается придумать, куда бы посмотреть, чтобы прекратить эти странные переглядки. Однако, через пару секунд метаний взора по парку, Паркер в очередной раз возвращает внимание на первокурсницу.       Убрав телефон-раскладушку в карман кожанки, которая была ей немного великовата, Сюзан склоняет голову к правому плечу и спрашивает:       — У тебя когда-нибудь создавалось впечатление, что все какие-то картонные?       Питер с недоумением потряс головой, будто эта диковинная девушка продолжала говорить на непонятном языке, и переспросил:       — Картонные?       — Да... — она выдохнула, разглядывая носы своих туфель, выглядывающих из-под длинных джинс-клёш. — Создавалось впечатление, что... Что все какие-то поверхностные? Плоские? Нет человека, с которым можно было бы поговорить... по-человечески?       Сжав губы, он медленно покачал головой.       — Кажется, я понимаю, о чём ты. Да, — отвернулся, задумавшись, — бывает. Такое бывает.       И снова тишина. Мысли рвутся наружу, фильтруются варианты, что сказать ещё. Тупо говорить о погоде или учебниках? Тогда они сами станут, как эти самые — картонными.       — Знаешь, — Питер произнёс это так внезапно, что сам немного припугнулся своего голоса, а голова Сюзан быстро поднялась — на него устремились такие знакомые до боли голубые глаза. — Ну... Если тебе... В общем...       Она пытливо смотрела, ожидала.       — Что?       — Э-э, даже не знаю... Наверное... — по привычке он попробовал поправить очки, которые сегодня не надел. — Сейчас, в принципе, мы могли бы... Но, если ты не хочешь...       — Нет, давай.       Эта особа положительно закивала.       Она понимает весь мой невнятный бред — от осознания все тараканы Питера носились в голове, визжа то ли от ужаса, то ли от восторга.       — Можно? — указала пальчиком на место на ветке рядом с Питером.       — К-конечно.       Закинув потрёпанный рюкзак себе за спину, вместо подушки, он освободил для неё побольше пространства. Сюзан, хватаясь за выступ и ставя ногу на ствол, попыталась подтянуться. Получалось плохо — сползла вниз. Попробовала ещё раз, и на этот раз Паркер взял её за предплечье, подтягивая как пушинку.       Сильный. Так и не скажешь, но этот парень, оказывается, крепкий. У Сюзан Филд это открытие вызвало удивление. Всё-таки одно дело — в окно карабкаться самому, другое — затаскивать другого человека к себе, сидя на шаткой ветке.       Некоторое время он держал руку рядом с женским плечом, не касаясь, чтобы, в случае чего, вовремя подхватить. Так он контролировал, чтобы Сюзан не сползла вниз, пока усаживается поудобнее. Всё. Теперь они оба сидят на ветви, друг напротив друга.       — Благодарю, — она с застенчивостью отвернулась, оценивая открывающийся с дерева вид. — А ты... Знаешь, наше знакомство получилось каким-то спонтанным. И общение... странным.       Ответом послужила горькая усмешка, пока он доставал из рюкзака зелёное яблоко.       — Это точно...       — Э, Пит, там... — вдруг промычала девушка. — Гусеница.       — Где? — он часто заморгал, оглядывая фрукт.       — Во-во, — осторожно указала пальцем. У самой веточки сидела крошечная гусеничка. — Вот она.       Три-четыре секунды они тихо её вдвоём разглядывали. После чего парень повёл плечами, шуточно бормоча:       — Не, ну, какой-никакой бело́к, что тут сказать.       Прыснув смехом, Сюзан вымолвила что-то в духе: "Фу, Питер" и сдунула насекомое.       Паркер, корявенько улыбаясь, облокотился спиной на дерево, потирая яблоко о рукав толстовки до блеска. А она, недолго мявшись, серьёзно спросила:       — Ты так на меня смотришь порой... словно я персонаж, сошедший с книжных страниц. Я тебе кого-то напоминаю? Просто... — неопределённо взмахнув руками, вздохнула. — Не думаю, что мне показалось.       Почти уже откусив фрукт, он, забыв про перекус, посмотрел на неё в упор. Сглотнул. Отвернулся. Молчит, а она вторит его безмолвию. Удержав паузу, он снова глянул на собеседницу.       Сюзан вопросительно на него смотрит, а он копирует её взгляд, но беспокоясь отличительно другими вещами.       Почему это всё происходит? Зачем это всё происходит? Почему? Почему она так на неё похожа? Где найти ответ?       Где. Найти. Этот. Хвать его за ногу. Ответ?       — Верно... Напоминаешь, — эта правда прозвучала хрипло и едва слышно.       Для Питера это было подобно тому, как если сдвигать с места неподъёмный груз, но для Сюзан это чуткое откровение было похоже на охлаждающую прорубь. В этом коротком слове была глубина. Страшная глубина. Однако совершенно не отталкивающая.       Она уже приоткрыла рот, чтобы ещё что-то уточнить, но Питер её опередил, добавив:       — Сильно.       — Похожа?       — Да.       Нервно кусая губы, Пит опустил голову, рассматривая свои кеды с тремя светлыми полосками. Весь этот разговор был как сумасшедшая игра на раздевание. Он чувствовал, как оголяет ей свои мысли, отчасти эмоции.       Это слишком непривычно. И Питер не знал, правильно всё это или нет.       — А это плохо?       Он бросился глазами на неё, пытаясь понять суть сказанного. Она слегка улыбается, будто даже с надеждой. А он... потерялся.       Питер внезапно ощутил себя глупым пятнадцатилетним мальчишкой.       — Э-м... — его уголки рта дрогнули в полуулыбке, немного нервной. Сам пытается на неё не смотреть, не смотреть в глаза, но задача кажется невыполнимой. — Что именно плохо?       — Что я похожа.       Да. Похожа. Хотя, нет... Не так.       Просто вылитая копия. И да. Это плохо.       Наверное?..       Определённо.       Или нет?       Или всё таки да?..       Закрыв глаза, думая, что начинает медленно сходить с ума, Питер отвернулся.       От него донеслось едва различимое: "Я не знаю".       Перебирая пальцами лямку сумки-почтальонки, Филд наблюдает, как лицо парня скрывается за капюшоном. Паркер, недоскрестив руки на груди, наконец-то откусывает яблоко. Молчит.       В Сюзан разливаются противоречивые чувства. Он просто невыносим. Просто молчит? Просто "уходит"?.. Но, логичнее всего, у него ведь есть веские причины на такое поведение? Есть же?       Хмурясь, она внимательно смотрит, раздумывая. Он расстроен. Кажется, сильно. Даже, правильнее, не расстроен, а... Разбит?       Хотя, вернее, был когда-то сильно разбит, а сейчас перед ней криво-косо склеенные осколки.       Тут Сюзан осознала, что возможно только мешается ему. Причиняет дискомфорт. Она не догадывалась, на кого была похожа из знакомых Питеру Паркеру: может на близкого человека, а может даже и на обидчика. Но тем не менее нужно было что-то делать.       Вариант продолжать разговор о "мистическом сходстве" был в первую очередь откинут.       — Та-а-ак... — заламывая пальцы, Сюзан ещё ломала голову над тем, с какой стороны к нему "подойти". — Можно... я поем тут? Или ты этого тоже не знаешь?       Подавив смешок, Питер рывками, но положительно покачал головой.       — Это я, к счастью, знаю, хах... Ешь, конечно.       Если... Если на неё не смотреть, подумал Пит, то в принципе всё не так уж плохо.       Как ни странно, её акцент выручает, потому что даже голос до мурашек идентичен звучанию Стейси. А акцент даёт хоть некоторое отличие.       Да, точно. Просто постараюсь на неё не смотреть.       — Не хочешь себе синие губы?       — Что?       Её будничный голос с ноткой веселья и невероятно эксцентричный вопрос просто вынудил Питера в эту же секунду посмотреть на Сюзан.       — Что? — с улыбкой повторила она за ним.       Девушка протянула Паркеру небольшой, буквально с её узкую ладошку, контейнер с черникой. Не магазинная ягода, мелкая, но хорошенькая, целая.       Циклично прыгая взглядом с предложенного угощения на болезненно знакомое лицо Сюзан, Питер не знает, что и вымолвить.       Хотя, пожалуй, слова сейчас лишние.       Переглядываются. Молчат. Диалога нет, но внутри обоих рвётся наружу желание засмеяться. Происходящее просто мучительно комично.       Сдавшись первой, Филд зажмурила глаза и сдавленно засмеялась в кулак.       — Прости, — неудержимо хихикала, жмурясь. — Прости, прости, прости. Тупой вопрос, ха-ха!       Как заражённый, Питер тоже улыбается, старательно подавляя желание прыснуть смехом. Её рука с контейнером трясётся, поэтому парень ловко забирает ёмкость с ягодой себе.       — Эй, — она перестала смеяться, хотя улыбка и не пропала. — Я угостить, а не всё тебе скормить! Обратно давай.       — У тебя руки трясутся, рассыплешь всё, — закидывая в рот по несколько ягодок, он увиливает от её руки, а потом поднимает контейнер над головой. — Я ещё не наелся!       — Поаккуратней! — в один момент Сюзан перестала отбирать и просто расслабилась. Сообразила, что пытаться вырвать собственность будет бессмысленно. — С таким успехом сейчас Смурфиком станешь.       — Да обо мне и так не самые лестные слухи гуляют. Давай тоже ешь, — опустив руку, Пит протянул ей ягоду. Как будто это он решил её угостить, а не наоборот.       Этот вопрос про губы, ситуация с угощением — казалось, максимально неловкая сцена, но на удивление она разрядила обстановку. Даже кажется, что воздух стал живее и дышать стало проще. А может, это просто ветер поднялся, кто его знает.       Однако Питер сейчас совершенно не понимал, кого он видит в этой ситуации — Гвен или Сюзан. Просто человек. И он очень хотел это состояние держать как можно дольше.       Хочется вырвать себе память и хотя бы ненадолго стать подобием ничего не понимающего болванчика. Наверное, о том же думают люди перед тем, как начинают пить...       Алкоголь, кстати, для него был не вариантом. Хотя бы по той причине, что Человек-паук просто-напросто не пьянел. Нет, не так. Почти не пьянел.       Попробовал однажды на празднике — пригласили миссис Паркер и его на свадьбу — где Паучок решил, чисто ради эксперимента, выпить целых три бутылки шампанского и несколько бокалов вина, прежде чем почувствовать хоть что-то похожее на помутнение сознания.       Тётя Мэй была в шоке, с виноватой ухмылкой вспомнил Питер. Благо дело, она узнала только про вино — про шампанское он разумно умолчал.       Некоторое количество времени они просто сидят на ветке, жуют чернику и смотрят куда-то в сторону фонтана, откуда доносятся голоса людей. Их пальцы периодически едва касаются друг друга. Сюзан не замечает, слишком задумалась, а Питер старается делать вид, что тоже не замечает этого.       Через листву деревьев "близнец" Гвен замечает Линду, шедшую в компании ровесников. Заливисто смеётся. Её чёрный тренч развивается на ветру, невольно демонстрируя под ним ярко-розовое платьице с леопардовым принтом.       — Может, я многого прошу?.. — нежданно спросила Сюзан на выдохе.       Брови молодого человека сошлись на переносице. Когда блондинка покосилась на него, Питер качнул подбородком вверх, без слов спрашивая: "Ты о чём?".       — Люди мало задаются вопросами, — подбирая слова, чтобы Пит смог её понять, Сюзан выдаёт неуверенные краткие жесты руками. — Линда, она... Мы с ней общаемся. Но я не могу сказать, что она мне прямо таки подруга. Живёт чисто сегодняшней минутой, но я её не могу за это осуждать. Просто мы разные, и вообще чужие люди, это понятно — можно принять... Но мои родные...       Тут Филд вскидывает лицо на парня, заглядывая в глаза, пытаясь понять, нормально ли, что она с ним о таком говорит.       Молчит, но мысленно ей отвечает — я слушаю.       — На данный момент я общаюсь только с бабушкой, — выдаёт дальше как на духу. — Но трудно. Она милая... Это, кстати, она мне прислала эту ягоду... Но я с ней разговариваю, задаю какие-нибудь вопросы о нашей семье, о жизни, а она, ощущение, что отвечает по регламенту... Или по скрипту.       — Может, старость не радость? — усмехнулся.       — Не знаю, не думаю. Порой она такие вещи выдаёт, человек не глупый, учителем работала, а тут как будто и не знает, как ответить на просьбу "Расскажи про папу. Как он? А как у мамы сейчас дела?".       Питер аккуратно спрашивает:       — А родители?       — Трубку не берут, — покачала головой она. — Я с ними поссорилась перед тем, как сюда приехать. Они хотели... — нахмурилась, словно пытаясь вспомнить детали. Практически бесшумно прошептала "вроде бы" и продолжила, — ...чтобы я поступила на медицинский. Это долгая история, в которой я и сама пытаюсь разобраться...       Ситуация Питеру была знакома. Даже очень. Дядя с тётей никогда не хотели ему рассказывать подробности про родителей. Хотя по большей части это было связано с тем, что они и сами толком ничего не знали, а те знания, которые были — противоречили или были слишком ужасны. Как, например, то, что его отец сбежал из страны чисто из-за денег. Полный бред.       Благо дело, он для меня хоть какую-то весточку оставил после себя.       — Ты под этим имела в виду "картонные"?       — Ну, почти. Я не могу смириться с тем, что большинство людей разговаривают... Просто ни о чём.       — А-а... — парень закивал и, выдохнув, задрал голову к небу. Капюшон упал на спину. — Понимаю.       Теперь Сюзан молча за ним наблюдает. Её вопросительно-ожидающий взор скользнул по кадыку к подбородку, затем остановился на прикрытых глазах.       Ресницы пушистые.       Не поднимая век, он подал голос:       — Находишь это бессмысленным, правда?       — Вот именно. Как будто боятся тишины. Или боятся узнать больше о собеседнике. Трепаться о каких-то мелочах, абсолютно несущественных — подобно тому, как просто издавать бессмысленные звуки. Пустословие.       — Это называется "светская беседа".       — Ненавижу светские беседы. Я считаю, что именно по причине таких разговоров у людей появляются ложные представления о том или ином человеке. Думаешь, что он хороший, потому что вы очень хорошо общаетесь о футболе, а он, оказывается, в три часа ночи любит музыку в колонках слушать или не умеет нести ответственность за свои действия.       В воздухе повисла тишина. Не напряжённая, просто пауза на обдумывание.       Питеру подобная тема была знакома, но он никогда о ней не задумывался в таком ключе. И сейчас ощущал себя немного странно. Из-за этого он потратит секунды на попытки разобраться, в чём же причина. А потом поймёт:       Я никогда не обсуждал подобное с кем-нибудь. Никогда не обсуждал такие неоднозначные темы. Думал, размышлял, да, но не обсуждал.       — Это как актёры или звёздные личности, которые никогда не озвучивают своё личное мнение, — размеренно произнёс он, опуская взгляд, и пожал плечами. — Соглашусь, что их понять можно, всё-таки им важно нравиться публике. А у публики много мнений. Но... — его внимание замерло на девушке. Она слушала, казалось, ловя каждое слово, — ...в личной беседе это и вправду... бессмысленно.       Мягко улыбнувшись, Сюзан посмотрела на их руки. Контейнер опустел. Пальцы были испачканы в сине-фиолетовом соке черники.       И тут они одновременно захотели что-то сказать. Неловко, забавно. Их полушёпот слился в тихую и короткую какофонию. Замолчали. Смотрят глаза в глаза. Питер отворачивается первым.       — Говори.       — Нет, давай ты, — просит она.       С толикой смущения усмехается. Потрепав-причесав волосы чистой рукой, Пит попытался придать шевелюре вид "не гнезда на голове". Шепчет:       — Хотел сказать, что... наверное, поэтому меня считают чудаком, типа, как из психушки сбежал. Ну, потому что я, как бы... не люблю разговаривать. Просто ради разговора.       — Ты чего, — отмахнулась Сюзан. — Что, прям из психушки?       — Да ядрён-батон, достаточно понаблюдать, в каком я виде обычно на пары прибегаю, — смеясь над самим собой, он взмахнул руками. — Ты глянь-ка только на мою гриву! По мне уже давненько парикмахерская плачет.

[Рекомендую к прослушиванию:

"Arrival of the birds (The Cinematic Orchestra)"]

      — Ой, да нормальная причёска, — она дружелюбно щурится, разглядывая его волосы. — Мне нравится. Просто длину чуть убрать. Густоту трогать не смей!       Ей нравится.       Он сейчас чётко ощутил, как подскочил пульс. Эта фраза его, скорее, не смутила, а напугала. Хоть это и было смущающе, отрицать глупо, но пугало всё-таки больше. Пугало, что она слишком на неё похожа.       Ты невыносима.       Нет, не в плохом смысле. Просто...       Сложно.       ...контролировать эмоции, когда она...       Слишком похожа.       ...на того, кого он так сильно любил. И не сберёг.       — Ты в порядке? — её голос хватает за шкирку и вытаскивает из леденящих дум. — У тебя такое выражение лица...       Потерев это самое лицо об изгиб локтя, Питер мямлит:       — Наверное, от ягоды живот скрутило.       — Наверное... — недоверчиво и с беспокойством смотрит на него она.       — Что ты хотела сказать?       — Я? — похлопала ресницами и слегка нахмурилась. — Когда?       — Ну-у, когда... — Питер, осторожно на неё поглядывая, показал лёгкое столкновение ладоней, — ...мы друг друга перебили.       — А-а, поняла, — ещё чуть больше нахмурилась, вспоминая. — Я хотела сказать, что, пожалуй, поэтому тебя называют "волком-одиночкой" — потому что не болтаешь.       И ходишь обычно один, мысленно продолжила.       — Серьёзно? — с неверием улыбнулся.       — Да.       — "Волк-одиночка"?       — Ну да.       Прыснув смехом, Питер потряс головой, шепча:       — Как поэтично! И кто же меня так называет?       — Ну, — девичьи глазки забегали, — некоторые.       Например, я.       — Ты... — замялась, — ...не думай о себе так плохо. Я по поводу приколов с психушкой. Злопыхатели найдутся у каждого, поэтому...       — Да я и не думаю о себе плохо, — повёл плечами тот. — Просто мне... М-м... Мне не особо важно чьё-то мнение. Но я понимаю, как меня, возможно, видят со стороны. Понимаю, но мне как-то от этого ни холодно, ни жарко, потому и не особо стараюсь что-то исправлять.       Разговор затих. Шелестели покрасневшие листья дуба, завывал ветер. Запах был такой, как будто вот-вот начнётся дождь.       — На, — Сюзан протянула влажную салфетку. — Пальцы вытри.       — Спасибо.       Последнее он прошептал чутко, благодаря не только за салфетку.       Почти синхронно обратив лица в сторону, они заметили, что большинство людей двинулись по дорожкам из парка. Скоро начнутся пары.       — Послушай, а ты, кстати... — он, встрепенувшись, чуть не коснулся её плеча, но вовремя отдёрнул руку и хлопнул ей по своему затылку. Что я делаю? Что я делаю?! — Не хотела бы... Ну...       — Да?       — Не хотела бы вступить в мой клуб? А-м, нет! Не так... То есть, — Питер сконфуженно потёр шею, бросая все силы на восстановление своей дикции и словарного запаса. А голос разума прямо-таки конфликтовал с таранами. Что я делаю? Пытаюсь её пригласить! Зачем, Питер? Ты что, совсем псих? — На днях намечается поездка в «Оскорп», и-и-и... У нас в студенческом клубе не хватает людей. Так что, э-э, я подумал... Что ты... Э, хотя... А может и нет...       Внутри Паркера всё просто звенело, как заведённый старый будильник с колокольчиком. Страшно. Страшно, что он сейчас сам на себя возложит новую встречу с ней. Та часть парня, которая выла подобно сигнализации, искренне запрещала ему ещё хоть слово из себя выдавить. Запрещала встретиться ещё раз. Запрещала и истерила, уверяя, что всего происходящего не должно быть.       Я псих.       Но ему этого хотелось. Просто ещё раз её увидеть. Ещё раз пообщаться.       Да, вероятно, будь я проклят, просто проецирую свои чувства к Гвен на неё, сам себе твердил Пит, но надо было думать об этом раньше. В тот момент, когда я предложил поговорить. А не сейчас. После того... Как поговорил. Сейчас выбор за ней.       Неожиданно Сюзан вынула из сумки потёртую монетку.       Эта особа, услышав приглашение Питера, вспомнила пылкие слова Линды, твердящей, что их многократные стычки — настоящая судьба. Посмеиваясь про себя над догадками, Филд думала, что надо испытать судьбу.       — Орёл или решка?       — Решка? — с запинкой промолвил Паркер.       Прозвучал звон подкинутой монеты.       Казалось, что время замедлилось. Рубль блеснул в воздухе, отражая неяркий свет, пробивавшийся сквозь листву. Вращается, точно маленькая планета. Падает. Женские пальцы железку с особой ловкостью подхватили, прижали к запястью и... Орёл.       Не судьба, хором прозвучали их мысли.       Будто совсем не огорчившись результатом, Сюзан играючи примется катать монетку по кулаку, прокручивая её от одной фаланги к другой. Питер напряжённо посматривал то на мастерское владение мелкой моторикой, то на её нечитабельное выражение лица.       — Когда поездка в «Оскорп»? — прозаически спросила Филд, пока монета начала кузнечиком прыгать из одной ладони в другую.       — Двадцать третьего... — он нахмурился, не понимая поведения собеседницы. — Ты всё-таки согласна?       — Да, — Сюзан осторожно улыбнулась, а монета вернулась в сумку. — Просто хотела кое-что проверить, поэтому бросила жребий.       Питер скептически спросил:       — Типа спросить совета у судьбы?       — Ну, типа того.       — В таком случае, кажется, судьба против, — его голос прозвучал двояко, неуверенно.       — Хочешь, подкину монетку ещё раз? Чтобы убедиться.       Карие глаза смотрели с противоречием, всё с тем же скептицизмом, а с другой стороны с чем-то похожим на надежду. Он кивнул. Почти равнодушно. Почти.       Через секунду прозвучал повторный звон. Металл мелькнул над головами лишь на миг и вот был уже снова прижат к запястью.       — Решка.       В подтверждение своих слов она ему протянула посмотреть. Он хмурится. Во взгляде Паркера что-то промелькнуло, но быстро исчезло. Сюзан не успела прочитать.       — Теперь я уж точно иду. Как ваш клуб называется-то? И мне нужно куда-нибудь подойти, чтобы зарегистрироваться?       — "Нью-Йорский научный объектив". Мы там... Ну... Пишем статьи, делаем фото. В общем, ведём небольшой канал в интернете, связанный с наукой, — Питер засобирался, закинул лямку рюкзака на плечо. — Я скажу Стюарту о тебе, и он сам всё оформит. Эм... Если что, Стюарт — президент клуба.       — Ой, да ну? — Сюзан приняла театрально удивлённый вид. — А я подумала, что он — твой братец-мышь.       Оценив её сарказм, Питер весело хмыкнул.       — Если он — мышь, то я — Человек-паук.       Спрыгнув с дерева, отчего слегка закачались ветки и листва, он оборачивается и смотрит на неё. Перекинув ногу на ногу, девушка указательным пальчиком методично постукивает по губам и улыбается, явно о чём-то размышляя. Вглядывается в ответ.       — А знаешь, учитывая то, в каком состоянии ты иногда приходишь, и взять ещё вечные опоздания, то ты вполне подходишь под роль Паука.       Охох!.. Она играет с огнём.       Парень задорно усмехнулся. Конечно же, она шутит. Может быть и проследит за его реакцией, но всё равно шутит.       А я иду по тонкому льду.       — Что ж... Почту за честь, — заведя левую руку за спину, Питер сделал очень лёгкий поклон. — Но позвольте, мисс Филд, оставить лесть на дереве и отправиться нам на "увлекательнейшую" лекцию?       Питер подал ей руку, как тогда у окна, по-джентльменски. Приняв благоговейный вид, Сюзан вложила пальцы в его тёплую ладонь. Спрыгнула вниз на пожухлую траву.       — Благодарю вас, мистер Паркер, — с наигранной вкрадчивостью произнесла она. Но её хватило ненадолго, дальше Сюзан тихо засмеялась. — Ах... И так. Рада была с тобой... Наконец-то пообщаться, Питер.       От каждого её слова в последнем предложении Паучка прибирает до самых костей. Всё это время она ему до рекордного трепета напоминала ту самую, которой больше нет. Единственное, что её произношение, особенно на его имени, звучало совершенно по-иному.       — Д-да, — рывками кивает парень. — Я тоже...       Акцент грубил каждую согласную в имени "Питер", но интонация... Предельно вежливая, даже нежная, если не ласковая. Вызывает ассоциации и очень напоминает сами обстоятельства: встретить настолько похожего человека, которого очень любил — настоящее мучение — но при этом, этот самый человек ещё и очень мил с тобой. В теории, от такого комбо и повеситься можно. Но, по-моему, Питер Паркер чутка мазохист.       Было бы легче, если бы она меня избегала, отвергала, испытывала личностную неприязнь. Но тут ситуация, походу, совсем наоборот...       Улыбнувшись, Сюзан мотнула головой в сторону зданий.       — Пойдём?       Я уже говорил, что я псих? Просто убейте меня.       — Иди вперёд. Мне надо кое с кем ещё встретиться, — на ходу соврал. — А то опоздаешь.       Пожалуйста, убейте.       — Смотри сам не опаздывай.       И она ушла, оставив его одного в тени зелёной зоны. Спрятав лицо в ладонях, Питер, рыча и пошатываясь, покрутился вокруг своей оси. В нём столько чувств и мыслей кипело, что хотелось снести какую-нибудь стену или дерево.       Это не она, Питер, не она! Не будь дураком... Да какой там, я полный идиот. Она без пяти минут в моём клубе! Просто игнорируй. Неа, тут без вариантов, я, блин, туплю, как влюблённый подросток.       И этому потерянному герою было до "ёканья" сердца жалко девушку, не себя. Ведь она, буквально, прямо-таки просто Гвен, точно не Сюзан в его глазах. Питер практически не видит отличий.       Прости меня. Я полный идиот. Слепой эгоист.