Флейта для лиса

***

      Тэхён неумело спрыгнул с толстой ветки дерева и громко выругался, с удивлением обнаружив, что растительность в этом богом забытом месте совсем скудная. Мягкая трава повяла, превратившись в грязь, а тропы, которые когда-то вели в храм тысячи Тори, превратились в сплошное месиво. Ещё и новые, украденные у старого торговца сапоги теперь были измазаны густой и вязкой грязью. А ведь так хотелось сохранить их первозданный вид как можно дольше.       Пара обуви оказалась очень удобной и позволяла расхаживать по земле, не натирая ноги до больных мозолей. Так уж вышло, что с тяготами человеческой жизни изгнанному из подлунного мира юноше тэнгу приходилось мириться ради простого выживания. Терпеть холод и зной, голод и сон под открытым небом.       Сейчас вот промокли кожаные носы злосчастных сапог, доставляя дискомфорт и усиливая желание снова парить над лесом в обличии ворона в надежде обнаружить заветную цель. Та, к слову, очень хорошо скрывалась, вызывая еще большую ярость.       Охота на девятихвостого лиса затягивалась, а первая часть награды за поимку существа уже была потрачена на постоялом дворе неподалёку отсюда. Тэхён только учился жить в мире людей, оттого часто не задумывался о многих вещах. А единственным подходящим заработком для него стала охота на магических существ. Ему буквально приходилось ловить себе подобных за возможность переночевать в тёплой постели и отведать горячей еды.       Да, сейчас бы Тэхёну пригодились крылья, а ещё сила, которой его так не кстати лишили в наказание за непослушание. Высокомерный, эгоистичный, властный и жестокий — именно таким он был ещё совсем недавно. Однако суровая реальность и жажда мести за своё изгнание не давали ему ни единого повода опустить руки.       Он уже несколько дней пытался отыскать убежище того, чьё имя давно позабыли. Красные столбы ворот, чем дальше Тэхён заходил в лес, будто бы испарялись, стирая границы миров, куда когда-то люди приходили с почестями и молитвами. Величественная святыня храма, спрятанная высоко в горах, оказалась заброшенными сотни лет назад руинами.       С тех самых пор, когда хозяина этого места прокляли сами боги…       О лунном лисе Тэхён слышал не так уж много, оттого понятия не имел, что такого устращающего могло быть в простом духе природы? Ну подумаешь — лис с девятью хвостами, живущий почти тысячу лет… Наверняка, дряхлый и совсем беспомощный. Может быть даже уже присмерти. Преданный богами и обманутый людьми.       Так часто бывало. Тэхён хоть и был ещё юн, но хорошо знал, как легко смертные могли потерять веру во что-то столь величественное. Охотникам вроде него тоже верили с трудом и часто обманывали с вознаграждением. Так случилось в прошлую его вылазку, когда нужно было поймать лесного эльфа и живым передать гильдии торговцев нечистью. Тэхёну тогда заплатили ничтожно мало, и он, назло заказчикам, проник ночью в амбар и освободил эльфа из клетки. Больше с той гильдией он не связывался, а эльфа отпустил, поражаясь собственному чувству сострадания.       Сейчас же был другой случай. Что-то подсказывало, что легенды о кицунэ-но-ками не так уж правдоподобны, как о них рассказывали люди. Очевидно, те были озлоблены на бывшего защитника этих земель, выставляя его предателем в глазах других, а Тэхён в подробности не вдавался. Если платят — нужно выполнять работу. Иначе воровать ему сапоги у торговцев до скончания земной жизни.       «Поймай и завяжи ему рот. Отруби все его хвосты — так он станет смертным и потеряет свою божественную силу. Не заговаривай с ним ни при каких обстоятельствах. Даже если тот будет настаивать…», — предупредил его владелец постоялого двора, прежде чем Тэхён отправился на поиски лиса.       Сказанное воспринималось как вызов. Кровь мгновенно вскипела в жилах, а чёрные глаза загорелись небывалым азартом. Но как же он ошибался, думая, что добыча сама упадёт к нему в руки, как сладкий рисовый пирог с полки. Неладное Тэхён заподозрил ещё на подходе к жуткому лесу. А забравшись на высокую сосну, чтобы оценить окрестности, понял, что дело пахнет жареным. Местность здесь была тернистой, будто бы призывающей путников забредать в самую глубь. В ночное время без факела или острого зрения делать здесь было нечего. Оттого охотиться в таких условиях осмеливался не каждый.       Тишина давила на чувствительный слух, вызывая странный трепет перед неизведанным, и если бы Тэхён был обычным смертным, возможно, уже бежал бы обратно со всех ног. Но вместо этого из рукава своего хаори он достал любимую флейту — единственный магический предмет, который он забрал с собой после изгнания из подлунного мира, и что хоть как-то связывало его с истинной сущностью.       Губы лишь слегка коснулись бамбуковой трубки, заполняя воздухом полое отверстие внутри. Изящные пальцы уверенно скользнули по гладкой поверхности. И когда мелодия зазвучала в звенящей тишине, лес словно оттаял. Тяжёлые ветви зашевелились, заливая тропу ярким светом полной луны. Даже густой туман отступил, открывая взору совершенно иную картину.       Без силы ёкая невозможно было понять, кто или что в этом лесу может отозваться на мелодию флейты. Раньше это были мёртвые души, которыми Тэхён виртуозно управлял. Те могли рассказать историю местности, на которой обитали либо помочь с поиском желаемого.       Он уже потерял всякую надежду на успех и лишь бродил бездумно, как вдруг увидел то, что не поддавалось никакому объяснению. В самом сердце мрачного леса за тысячью врат и незримых печатей скрывалось убежище лунного лиса. В самом центре был горячий источник, который напоминал своей формой купель. Сразу за ним расположился небольшой храм, обрамлённый ветхими колоннами, единственный сохранившийся от целого комплекса зданий, что встречались по пути сюда. Тэхён уже было подумал, что ему всё это снится. Хотелось задержать дыхание и рассмотреть каждую деталь — настолько прекрасным был вид с вершины этой горы.       Он подошёл ближе к источнику, совсем позабыв о необходимости оставаться незамеченным. Флейта мирно покоилась в руке, глаза блестели от завораживающей красоты, а дыхание — прежде ровное и спокойное — стало частым и прерывистым. Даже сапоги больше не доставляли дискомфорта.       И только когда из прозрачной воды показался красивый молодой мужчина, он, наконец, пришёл в себя и замер на месте, боясь спугнуть того.       Длинные серебристые волосы касались кристально чистой воды, переливаясь в бликах, словно драгоценные нити, а большие лисьи уши забавно подрагивали от контакта с прохладным воздухом. Это несомненно был девятихвостый лис, но не слабый и дряхлый, каким его описывали. Перед ним предстало существо в самом расцвете сил, энергия так и бурлила под его кожей. Тот сидел в воде и, казалось, не обращал внимания на наблюдающего за ним охотника.       Поэтому, подкравшись со спины почти вплотную, Тэхён осторожно присел на корточки и уже достал флейту, чтобы заворожить лиса, но тут чужая голова наклонилась назад, а пристальный глубокий взгляд обратился прямо на него.       — Хочешь присоединиться? — поинтересовались совершенно спокойно.       Тэхён тряхнул головой, вспоминая слова старика, и резко закрыл ладонью мягкие горячие губы лиса. Флейта выпала из рук, укатившись куда-то в кусты. Оставалось только надеяться на собственную удачу.       — Не заговаривай со мной!       Руку перехватили тонкие холодные пальцы, продолжая удерживать ту на своих губах. Лис развернулся всем корпусом и встал из воды наполовину, оголяя изящные плечи и крепкий торс.       «Хорошо. Как скажешь. Но если ты осмелился прийти в мои владения — присоединяйся. Либо уходи и забудь дорогу сюда, как страшный сон…»       Чужой низкий шёпот теперь возник в голове. Тэхён отшатнулся, но взгляда от красивого лица не отвёл. Лис лукаво улыбался, очевидно, радуясь такому эффекту, а потом резко шагнул навстречу нарушителю покоя. Совершенно обнажённый, ни капли не стесняющийся своей наготы. Шёл медленно и бесшумно, почти не касаясь босыми ногами земли. Наступал, словно хищник, собираясь броситься в любой момент.       — Не подходи! Иначе…       Но было уже слишком поздно. Девять огромных хвостов распушились за его спиной, и тот уверенно шагнул навстречу перепуганному охотнику, игнорируя просьбу. Под светлой кожей перекатывались мышцы, в грациозной походке угадывалась завораживающая сила.       Тэхён не мог оторваться от разглядывания столь прекрасного создания, но, вместе с тем, потерять голову он так же не мог. Лис не просто оказался опаснейшим противником, вопреки досужему мнению местных жителей. Он буквально воплощал в себе всю мощь древних богов. И Тэхёну нечем было ответить.       — Иначе что? Отрубишь мои хвосты? — вырвав из собственных мыслей, спросил тот, проводя рукой по светлому богатому меху. — Или надеешься очаровать меня звуками той флейты?       — Да как ты…       — Даже обезьяна падает с дерева! А ты осмелился ступать на эти земли, совершенно не понимая, с кем имеешь дело? Обидно…       Лис наиграно надул губы и заглянул в глаза Тэхёну так, что внутри всё в момент похолодело. От неожиданности ноги подкосились, дыхание перехватило, а в голове воцарилась абсолютная тишина. Всё медленно погружалось во мрак, пока Тэхён не мог пошевелить ни одной конечностью. Словно его тело сковало невидимыми путами. Последнее, что он услышал, прежде чем лишился чувств, были пропитанные горечью слова:       — Доверься силе, которой лишён, раньше, чем она уничтожит тебя…       А дальше темнота.       Где-то на задворках сознания ещё будет теплиться надежда, но, в итоге, придёт осознание:       Охотник сам попался в лапы своей жертвы…

***

      Пришлось приложить немало силы, чтобы переместить увесистое тело из сердца храма к самому краю леса. Чонгук щëлкнул пальцами, и юноша, паривший до этого в воздухе, упал на сырую землю.       Стоило бы добавить ещё ловушек и ложных троп, чтобы ни одна живая душа не смогла отыскать убежище, которое однажды чуть не стало для девятихвостого лиса могилой…       Когда-то давно эти земли населял один народ. Добрый и по сути своей бескорыстный. Люди здесь жили в мире, надеялись только на себя и каждый день молились о том, чтобы их урожай не погиб. Ками — духовные сущности, которым поклонялся этот народ, услышали молитвы и послали им в помощь девятихвостого лиса, адепта богини плодородия. Его сила была безгранична, а мудрость позволяла сохранять хладнокровие даже в самых непростых ситуациях и легко решать насущные проблемы.       Этим лисом был Чонгук. Он стал хранителем долины у подножия горы Фусими. В его честь построили храм на самой вершине той горы и назвали его храмом тысячи Тори. Ворота, укращающие путь к святыне, напоминали длинный тоннель, простиравшийся на десятки ли вглубь сумрачного леса, и символизировал собой тысячу побед кицунэ-но-ками против недругов.       Чонгук был благодарен своему народу и часто спускался к ним, чтобы выслушать просьбы и пожелания лично и поучаствовать в празднованиях в честь богатого урожая.       Шли годы. На земли периодически нападали дикие звери, злые духи, колдуны и простой люд, недовольный процветанием некогда совсем неурожайного края. Чонгук давал отпор каждому, кто осмеливался посягнуть на богатства и веру тех, чьи жизни он поклялся беречь. Но, как это обычно бывает, всему хорошему когда-то наступает конец.       Люди стали сомневаться в способностях лиса. Мирная жизнь оказалась для них скучна. А мелкие стычки торговцев оскорбляли некогда величественное время завоеваний. Местный правитель быстро настроил народ против Чонгука, сея в их душах семена сомнений, оттого они решили устроить засаду. Обманом выманили лиса из храма, привязали его к большому дереву и отрубили шесть из девяти его волшебных хвостов, в которых концентрировалась вся жизненная энергия. Та высвободилась, мощным потоком накрывая всё на своем пути. Синее пламя моментально охватило разросшийся за многие годы город, пожар уничтожил и постройки, и урожай. Люди в криках выбегали из своих домов, спасали детей и стариков, пока Чонгук оставался привязанным и обессиленным. Те, кто успел спастись бегством, потом рассказывали эту историю, искажая правду. Так родились легенды, а из них и слухи о ярости и жестокости божества, живущего на вершине горы.       Поистине невежество — грех.       И Чонгук в полной мере испытал значение этого выражения на себе. Люди сами уничтожили то, что с таким трудом создавалось. Предали своего защитника и получили возмездие. Его оставили умирать, и даже боги от него отвернулись, посчитав виноватым в неумении удержать любовь людей. А Чонгук, сломленный и израненный, теперь учился жить жизнью отшельника, навсегда заперев себя за тысячью врат.       За годы его изгнания было множество тех, кто осмеливался ступить сюда. Однако, последний охотник показался Чонгуку очень странным. Лис с ходу заметил странную чёрную ауру, сопровождающую юную душу. Та давила и угнетала, казалось, будто на его плечах груз всего мира. И так было неспроста. Очевидно, кто-то очень могущественный наложил проклятие чёрной печати с целью сковать необузданную силу юноши.       Впрочем, это было уже не его дело. И выяснять подробности Чонгук не собирался. Он мог лишь мягко направить носителя на праведный путь, не предпринимая никаких активных действий. Хватит и того, что его обитель чуть не рассекретили.       Взглянув на спящего юношу последний раз, лис сорвал горсть спелой ягоды с небольшого куста и выдавил сок тому в рот, приговаривая:       «Появись ещё хоть раз в этом месте в этот час, станешь ты моим обедом, не взирая на запреты…»       Он растворился в тумане в тот же миг, как закончил произносить слова, которые чуть позже станут для него пророческими…

***

      Тэхён проснулся от дикой головной боли у подножия горы, куда так долго добирался. Он вымученно выдохнул и, отряхнувшись от прилипшей грязи, направился обратно в деревню. Хотелось есть и пить, а ещё отмыться от густого тумана, который въелся в кожу, словно дым от пожара. Хозяин постоялого двора встретил его с разочарованной улыбкой, но злорадствовать не стал, видимо с самого начала понимал, что охотника будет ждать неудача.       — Отдыхай и больше такие заказы не бери, — наставил он Тэхёна.       — Это почему ещё? Я собираюсь вернуться, — объявил, доедая большую миску горячего бульона с рыбой. — Это я просто на разведку ходил… оценить, так сказать, обстановку.       — Ты должно быть бредишь, юнец?       — Вовсе нет. С рассветом я снова отправлюсь на гору и принесу вам все до единого его лисьи хвосты, — устало усмехнулся Тэхён. — Они такие, как вы и описывали: пушистые и длинные. Наверняка за них заплатят очень хорошо.       — Ты видел их?       — Не просто видел, я… — он запнулся, вспоминая последние слова лиса. В голове будто раскат грома зазвенел знакомый голос.       — Ты с ним разговаривал… — старик не спрашивал, а утверждал.       — Совсем немного, и вообще это вышло случайно. Он застал меня врасплох…— почесав затылок, посмотрел виновато и лучезарно улыбнулся, надеясь на понимание.       — Какой же из тебя охотник на нечисть, если ты даже простые наставления не слушаешь…       — Да что тут такого? Ну, подумаешь, поговорили. Он же меня отпустил, а значит, убивать не собирался. И вообще, он показался мне дружелюбным.       Конечно, Тэхён лукавил. Лис вообще не был похож на кого-то, с кем можно вести непринуждённую беседу, а после просто разойтись по домам, будто они старые приятели. Но об этом старику лучше не знать, а то того и гляди, вздумает остановить его затею о ещё одной вылазке…       Отправиться решил глубокой ночью. И, чтобы не беспокоить спящих постояльцев, тихо собрал вещи, взял немного припасов рисового хлеба и налил воды в кожаный бурдюк. Всё же подготовленным идти намного приятнее.       Глаза застилал туман, а сердце выпрыгивало из груди. Всё его естество кричало о том, что в лес возвращаться нельзя, но любопытство брало верх, заставляя переступать через разрушенные ступени, подниматься всё выше.       К середине пути начало светать. Рассветное солнце немного облегчило путь, освещая тропу. Тэхён совсем выдохся и решил устроить привал. Лес ещё спал, укрыв ветвями сырую землю, словно и не ждал, что незваный гость явится так скоро.       Тэхён развёл костёр из сухих веток, лежавших неподалёку, и поймал двух ящериц, которыми удалось полакомиться. Пригодилась и вода, которую он взял с собой, и рисовые лепёшки. Он продолжил путь, когда усталость в ногах отступила, а лес окончательно проснулся и словно задышал.       Он и сам не понял, как оказался с другой его стороны. Здесь было гораздо живописнее, пели птицы, где-то вдалеке был слышен шум горного ручья. Ноги сами привели Тэхёна к главным воротам храма. Того самого, что он видел вчера. Сейчас можно было разглядеть, что ворота разрушены почти до основания, но своим видом они всё ещё вызывали трепет у каждого, кто оказывался здесь. С другой стороны святыня смотрелась более величественной. Большие оранжевые колонны, обрамлявшие фасад, напоминали ножны самурайских мечей, крыша и стены — доспехи. Это был не просто храм, но крепость, защищающая что-то ценное, оберегающая границы между мирами.       Подобравшись к порогу, уже у самого входа в здание, Тэхён снова решил пойти на хитрость и воспользоваться эффектом неожиданности. Лис наверняка его не ждёт, а значит, проблем с его поимкой не будет. Обнажив клинок, он короткими шагами поднялся по ступеням и заглянул внутрь, где стоял алтарь и горели благовония. Лиса там не было, но Тэхён всё же шагнул вглубь и решил осмотреться.       Скромное убранство, на низком столе фрукты и ягоды, в глиняной посуде заваренные травы. Всё здесь напоминало жизнь простого монаха, но не божества.       Стало не по себе.       Почему такой могущественный дух ведёт жизнь в уединении? Своей силой он может подчинять умы, влиять на ход истории. Но почему-то остаётся в тени, позволяя расхаживать по его лесу всяким… охотникам.       Может, это ловушка такая?       Тэхён вздрогнул собственным мыслям, а после устремил взгляд вверх, и не зря.       — Я, кажется, ясно выразился: тебе здесь не рады, — голос звучал решительно в звенящей тишине. Лис ловко спрыгнул с балки под самым потолком и встал напротив, совершенно не опасаясь нападения. — Зачем вернулся?       — За тобой, — Тэхён не уступал. В этот раз он был готов к хитростям и просто так на его уловки уже не повёлся бы.       — Как самонадеянно для обычного смертного, — указал на слабость и приблизился, хватая крепко за челюсть, чтобы не оставалось и шанса на отступление, — потому что теперь я не буду тебя жалеть. Сначала съем печень и сердце… — провёл острым когтем по правому боку, поднимаясь выше — к груди. Тэхёну, показалось или этих когтей прежде не было?.. — а после выпью всю твою кровь. До последней капли…       Лис облизнулся и прикрыл глаза, позволяя рассмотреть бледное лицо, которое прежде выглядело иначе. Сейчас же передняя челюсть выдвинулась, отчего мимика стала по-животному дикой. Острые края длинных клыков царапали полные губы, а крупный кадык постоянно подрагивал. Большие лисьи уши плотно прижимались к голове, хищный взгляд топил и гипнотизировал, заставляя склониться и принять свою судьбу.       Тэхён прищурился, обращая внимание на мелкую испарину, собравшуюся на чужой переносице. Словно бы в древнем существе боролись две стороны: одна желала исполнить брошенные в гневе слова, а другая останавливала, призывая к голосу разума. Ци этого лиса была нестабильна, это угадывалось в поведении и настораживало.       Это напомнило ему собственные терзания несколько лет назад, и именно принятое тогда решение запечатало его силы навсегда.       Действовать нужно было быстро.       — Думаешь, напугал меня? — Тэхён встрепенулся, резко вырываясь из крепкой хватки, и приставил клинок к его горлу. — Перерезать вену на твоей шее не составит труда. Особенно сейчас, когда ты так уязвим…       — Ну попробуй… — выдохнул сбито, врезаясь в лезвие тонкой кожей. То словно касалось невидимой оболочки, не причиняя самому лису никаких увечий. — Видишь? До сих пор думаешь, что я уязвим?       — Ты… голоден? — предположил.       — Вот в этом ты прав, — растягивая губы в оскале, он одним движением острых когтей разорвал плотное кимоно на чужой груди и уже замахнулся, чтобы нанести второй — решающий удар, но Тэхён ловко увернулся.       — Не так быстро, лис! — заигрывающе. — Сначала поймай меня, а потом решим, кто из нас на этот раз выиграет.       Тэхён был готов играть по его правилам. И даже не имея при себе никаких способностей, надежды на победу не терял. Он взял себя в руки, снова достал флейту и начал играть. Всё, что оставалось — это положиться на волю случая. Он почувствовал, как в груди разливается жар, как забытое чувство безмятежности заполняет разум, а горло начинает пощипывать от жгучего желания высвободить запертую внутри сознания энергию.       Тёмные всполохи окутали руки и ноги, подхватили его тело, поднимая выше над землёй. Чёрные рога, что когда-то венчали его голову, указывая на демоническую сущность, теперь снова вздымались и источали силу. Плечи покрылись атласным оперением, сотканным из самой тьмы, напоминая собой доспехи из сумрака и магии. А глаза, что прежде были цвета холодной стали, засветились кроваво-алым сиянием. Он наконец принял суть своей души, перестав обвинять в неудачах её человеческую часть, и та с благодарностью сбросила печать, представ перед ним в совершенно новом обличии.       Тэхён заметил, что лис насторожился, но продолжал стоять, словно наслаждаясь этим преображением. Ухмылка в хищном оскале стала чётче, а хвосты, что до этого были скрыты от лишних глаз магией, раскрылись густым веером, являя пугающую красоту существа.       — Теперь мы на равных, — пояснил Тэхён, глядя на лиса с победной улыбкой.       — О, поверь, я рад этому не меньше тебя, — лис так же легко взмыл ввысь, оказавшись рядом. — Потому что теперь ты стал для меня ещё более желанной добычей…       Небо над лесом заполнила стая чёрных воронов, и прежде чем Тэхён окончательно осозал, что происходит, лис вспорол его живот и, крепко схватив окровавленное тело, спрыгнул вниз.

***

      Чонгук боролся с наваждением, ругая себя за слабость. Сам наложил проклятье и сам же попался в ловушку, поддаваясь инстинктам. Запах чужой крови будоражил, а зияющая рана на теле преображëнного тэнгу никак не хотела затягиваться. Не помогали ни травяные мази, ни пропитанные в целебных отварах бинты. Металлический привкус, разрезающий чистый горный воздух, собирался на языке вязкой горечью, соблазняя и призывая вкусить греховный нектар.       Девятихвостые лисы хоть и считались священными созданиями, охраняющими землю от демонов, но проклятые богами представители рода, одичавшие за годы одиночества, могли перерождаться в опасных союзников тёмных сил. Они питались хаосом, нарушали установленный порядок вещей и были способны на осознанное причинение вреда. Чонгук не относил себя к последним до того момента, пока его покой не потревожили.       — Как твоё имя? — хрипло спросил тэнгу, когда ему в третий раз меняли повязку на животе.       — Чонгук, — ответил он, снова накладывая повязку на рану.       — А я Тэхён. Вот и познакомились, — прошептал, морщась от боли.       — Зря ты вернулся. Я же тебя предупредил…       Лицо Чонгука исказилось от новой волны разъедающего разум аромата. Кровь сочилась и выплëскивалась из живота пульсирующими толчками. И если бы Тэхён не перевоплотился в демоническую форму, промедлив хоть на секунду, давно бы уже был мёртв.       Лис мог наложить заклятие, мог ослепить сознание тэнгу, в конце концов, он мог лишить его боли. Но, вместо этого, он корил себя за потерю контроля. Единственное, что Чонгук чётко понимал в этот момент — он не оставит Тэхёна одного, как это было с ним. Не бросит и поможет восстановиться, пусть даже это будет противоречить всему праведному.       — Уж не знаю, кого ты там предупреждал, меня вырубило до того, как я успел хоть что-то сделать, — Тэхён захрипел и сплюнул кровь, скопившуюся во рту. — И вообще… может, ты мне понравился, вот я и пришёл снова.       — Глупец! Мы связаны проклятием. Я не смогу тебя отпустить, не вкусив твоей плоти, — Чонгук схватился за голову, разрываясь между тьмой и светом. Отшатнулся и осел на землю, обессиленно выдыхая.       — Ты не сможешь вечно бороться, Чонгук — произнёс хрипло Тэхён, подцепляя пропитанную кровью ткань со своего живота. — Я не по наслышке знаю, каково бороться и не принимать какую-либо часть собственной Ци. Сделай то, что нужно, пока не стало слишком поздно…       — Не провоцируй меня, Тэхён, — зарычал.       — Уверен, что не хочешь полакомиться кусочком печени или сердца? М? Ты же так хотел этого ещё совсем недавно…       И Чонгука сорвало.       Несколько сочных укусов чуть ниже рёбер и рваные сладкие стоны наслаждения от долгожданного насыщения заполнили тишину этого утра. Грех разливался по венам, неведомая мощь рождалась вместе с каждым новым глотком ароматной демонической крови. Чонгук не церемонился, но сделал так, чтобы Тэхён не чувствовал разрывающей боли.       Но когда прислушался, то понял, что стонет не только он.       — Вот так… — на выдохе произнес Тэхён. — Не торопись, — наставлял он.       Чонгук насытился быстро, облизывая собственные пальцы, словно какой-то дикарь. После осознания произошедшего стало не по себе…       Тэхёна нужно было спасать и срочно. В его сияюще алых зрачках почти угасла жизнь, дыхание было поверхностым, а лицо бледным. В голове возникла безумная мысль, но времени на раздумья не было. Мощные всплески по-настоящему тёмной энергии заставляли тело полыхать изнутри.       Чонгук дал волю этой силе. Тело перед ним стало исцеляться, а раны — затягиваться. Тэнгу на глазах наполнялся жизнью.       Когда лис закончил, Тэхён смотрел на него с пониманием и даже некой благодарностью.       — Ты чуть не погиб…       — Это что, сочувствие? — издевался Тэхён.       — Почему ты такой упёртый?       — Просто хотел, чтобы в этом мире был ещё хоть кто-то похожий на меня.       — Я не похож на тебя! — воскликнул Чонгук, поднявшись на ноги, и пошёл в сторону горячего источника.       — Ты сам-то веришь в то, что говоришь?       Лис промолчал. Ответить и правда было нечего. Это не демон, а какой-то змей-искуситель…       На землю упала окровавленная одежда. Чонгук забрался в воду и стал смывать с себя остатки чужой крови. Он даже не обратил внимания, как Тэхён тоже оказался совсем без одежды и присоединился к нему. Очнулся, уже когда холодные пальцы огладили его плечи.       — Здесь могут купаться только священные создания вроде меня.       — Да что ты, — голос со спины ласкал тонкую шею, пуская по коже мурашки. — Напомни мне, а все священные существа так кровожадно расправляются с каждым, кто ступит на их земли?       — Будешь издеваться — я повторю то, что совершил с тобой.       Пальцы Тэхёна приятно контрастировали с горячей водой. Чонгук не мог пошевелиться, боясь лишиться этих прикосновений.       — Ну вот, — дыхание обожгло мочку уха. — Ты уже не борешься с собой, а принимаешь.       — Что ты делаешь?       Он больше не мог терпеть. Возбуждение накрывало его от каждого чужого действия или слова. Повернувшись лицом к Тэхёну, лис посмотрел тому в глаза и не увидел там и намёка на притворство. Кажется, он и сам хотел этой близости ещё с первой их встречи, но сейчас желание стало просто невыносимым.       — Позволь мне показать…

***

      Внезапно всё стало ясно как белый день. Чонгук для Тэхёна не был врагом и не был шансом заработать. Он был его спасением, последней возможностью вернуть утраченные силы, пусть даже таким не совсем стандартным образом. Да и кто вообще придумал эти стандарты?! У них с этим лисом с самого начала возникли совсем иные вибрации друг к другу.       Стоя по пояс в воде, лицом к лицу с тем, кто сам только учился принимать себя нового, Тэхён мечтал лишь о том, чтобы его предположения оказались взаимны.       — Позволь мне показать…       Рука огладила влажную грудь, спустилась ниже, коснулась точеных мышц и скрылась в прозрачной воде. Чонгук ахнул, когда пальцы дотронулись до возбуждённого органа. Очевидно, такие ласки были не знакомы ему прежде, но он не стал останавливать Тэхёна.       — Ты такой красивый, когда смущаешься. Хочу поцеловать тебя.       Он потянулся к губам и остановился, почти коснувшись их. Хотелось рассмотреть Чонгука в этот момент. Тот приоткрыл губы и ждал, когда его поцелуют, сам инициативу не проявлял.       Захотелось остановить время и продлить мгновение, рассмотреть каждую деталь и запечатлеть в памяти. Сейчас Тэхён ощущал себя по-настоящему удовлетворённым, ведь перед ним стояло самое прекрасное создание — тысячелетний лис, своей мудростью сравнимый лишь с богами.       — Чего ты ждёшь?       — Смотрю на тебя и думаю, чем я заслужил твоё расположение…       — Будешь думать дальше — навсегда его потеряешь, — Чонгук всё же не выдержал и первым накрыл его губы своими, обняв за шею и притянув к себе.       Их языки переплетались, исследовали границы дозволенного и не встречали преград. Оба нестерпимо хотели только одного — сбросить накопившееся напряжение…       — Идём внутрь, — мягко попросил Чонгук, разрывая страстный поцелуй и указывая на храм.       Тэхён послушно последовал за ним. Небо заволокло тёмными тучами, поднялся ветер. Сегодня даже погода протестовала этому союзу.       В комнате, которую лис назвал спальней, на полу лежал большой футон с множеством подушек и покрывал. Очевидно, лис любил проводить здесь время, потому что, в отличие от помещения с алтарем, здесь было светло и тепло. Над потолком висели полупрозрачные шёлковые навесы, украшенные вышивкой или рисунками.       Возле футона стояли чаша с фруктами и различные масла в красивых глиняных флаконах. Здесь пахло уютом.       Тэхён первым лёг на мягкие ткани и подозвал к себе Чонгука.       — Садись на меня.       — Вот так сразу? — удивился лис.       — Ну, мы, конечно, можем побеседовать ещё пару сотен лет, торопиться нам теперь некуда. Но я не уверен, что смогу продержаться ещё хотя бы мгновение…       Щёки Чонгука залились румянцем, но он выполнил просьбу и оседлал крепкие бёдра Тэхёна, почему-то расположившись спиной к нему. Тот ничего не сказал, а лишь придвинул нежно тело ближе к лицу, раздвигая сочные половинки ягодиц. И когда влажный, чуть шершавый язык коснулся интимного местечка, Чонгук забросил голову вверх, громко выстанывая что-то несвязное.       — Ты можешь тоже сделать мне приятное, — качнув бёдрами, намекнул Тэхён. — Только смотри не съешь его в порыве чувств…       Чонгук фыркнул, но отвечать не стал. Опустился ниже, раскрывая себя ещё сильнее, и накрыл губами влажную головку. Он водил языком, помогал рукой, собирал губами влагу, каплями стекающую по органу, но когда он полностью поместил его в рот, Тэхён сам непроизвольно толкнулся бёдрами вверх.       Он продолжал вылизывать пульсирующую кожу, но сам тонул в ощущениях. Хотелось больше, глубже, жарче.       Нашарив рукой склянку с маслом, он вылил содержимое себе на пальцы и приставил один ко входу. Чонгук замер, но не сопротивлялся, когда палец вошёл в него наполовину.       — Расслабься.       Он послушался, и совсем скоро Тэхён добавил второй палец, а чуть позже и третий. Масло пахло персиковыми косточками и чем-то терпким, вызывая желание слизать густые капли с ягодиц.       Он сам был близок к разрядке, но сдерживался, чтобы в итоге ощутить приятную узость и доставить удовольствие лису.       — Спустись ниже и повернись ко мне лицом, — мягко попросил он, оглаживая спину.       Чонгук снова послушно исполнил просьбу. Тэхён сел, притягивая его к себе, и приставил свой орган к разработанному входу.       — Теперь медленно опускайся.       — Это так странно и необычно.       — Это идеально…       Лис начал опускаться, держась за плечи Тэхёна. Он шипел и останавливался, но в итоге орган полностью заполнил горячую узость.       — Теперь двигайся. Сам, я не могу, прости.       Чонгук начал раскачиваться и вскоре совсем расслабился. А когда твёрдый орган коснулся чувствительного комочка, за его спиной, словно цветы лотоса, распустились все девять хвостов. Тэхён гладил мягкий мех, пока Чонгук насаживался всё резче и громко стонал. Второй рукой он обхватил сочащуюся влагой головку чужого органа и начал двигать ею вверх-вниз.       Он сам уже был на грани, но продолжал доводить Чонгука до исступления. А когда почувствовал, как вокруг него сжимаются тугие мышцы, не смог сдержаться.       — О, боги… — вскрикнул лис, пачкая густой белëсой жидкостью их животы.       — Нет, Чонгук. Это всего лишь я. Твои боги не смогли бы доставить тебе столько удовольствия…       Немногим позже, когда им удалось восстановить силы и поговорить по душам обо всём, что так волновало, Тэхён отыскал свою флейту и исполнил для девятихвостого лиса самую красивую мелодию.       Теперь на вершине горы Фусими жили два духа. И кто знает, возможно, это было началом чего-то нового…